Последняя из рода Блэк: Тёмное наследие

Кассиопея нервно мяла перо в руке, а тонкие пальцы слегка подрагивали от напряжения. Обычно успокаивающая тишина библиотеки, сейчас вгоняла в клетку из собственных мыслей. Перед девочкой дневник, её личный, уютный маленький мирок, который она создала по приезде в школу. Скрывалась, пряталась, лгала — всё, что она теперь делала. Некогда любимый Хогвартс стал её душной тюрьмой, а она его узницей, слонялась по каменным коридорам, словно тень. А всё из-за того что Кассиопея — трусиха. Жалкая. Глупая. Трусиха. Она стала другой, отстранённой, скрытной, закрытой. Воздвигнула высокие стены, что теперь ограждали её ото всех, от верных преданных друзей, от близких людей. С каждым днём её ложь разрасталась, пускала корни всё глубже, словно старый дуб около Чёрного озера. И никто не в силах был это остановить. Порой Кассиопее казалось, что все вокруг, уже знают тайну, просто молчат, подбирают подходящий момент, чтобы бросить её. Бумага приятно скрипела под пером девочки, она записывала сегодняшний день. Обычный, серый, дождливый октябрь. Ничего нового. Её слух уловил громкие шаги по деревянному полу, что стремительно приближались к ней. Кассиопея вздрогнула и отложила перо, и поспешила спрятать дневник в школьную сумку. В нём столько всего, даже знание, того что он существует, ставит её под прицел. Сердце неприятно забилось, а ладони стали мокрыми от нервов. Её теперь уже привычные прямые волосы не изменили цвет с каштанового на другой, а остались прежними. Метаморфмагия медленно покидала её с каждым новым днём, теперь даже поменять оттенок волос на тон светлее, было тяжёлой задачей. — Кассиопея! Гермиона. Её радостный голос резанул по ушам, их общение за прошедшее время в школе ухудшилось, но они всё же поддерживали его, или старались. Грейнджер стояла перед ней в мантии факультета, с привычной пышной копной волос, и увесистой сумкой с учебниками. Образ главной отличницы львиного факультета не менялся уже третий год. — Я знала, что найду тебя здесь. Хотела позвать тебя в Хогсмид. Кассиопея искренне удивилась, Гермиона проводила больше времени с Гарри и Роном, чем с ней, и в деревню не звала её. Девочка нутром чувствовала подвох. Все эти события сделали из неё ненормального параноика, который везде ищет неладное, ещё немного и можно повесить табличку и отправить в Азкабан к родственникам. Кассиопея в голове уже выстраивала всевозможные варианты развития событий, отказаться или всё же согласиться. Если откажется — новые подозрения. Согласиться, будет всю прогулку выкручиваться и изворачиваться. Одно хуже другого. Но всё же подозрения ей не к чему… — Да, конечно. С радостью проведу с вами время, Гермиона. — Отлично! Тогда завтра после обеда, во внутреннем дворе школы. Грейнджер быстро скрылась, оставляя Кассиопею в одиночестве, в царстве книг и многолетней пыли. Девочка вытащила из сумки дневник, и продолжила записывать:

«В последнюю ночь сентября ко мне снова пришли силуэты. Я снова оказалась в том чёрном месте. Одна…

Постоянно звала на помощь, но никто не откликнулся мне. В этот раз силуэты не гнались, они какое-то время неотрывно смотрели, а после исчезли. Я даже не поняла как, моргнула и их уже нет.

Я бродила по тёмной комнате, по обе стороны от меня была куча дверей, которые я не осмелилась открыть, а впереди сияла тьмой гигантская Чёрная дверь. С каждым моим шагом, он отдалялась от меня, всё дальше и дальше.

Мне показалось, я слышала голоса, они кричали, перекрикивали друг друга, ничего не разобрала. Внезапно дверь по левую руку от меня открылась…

Не могу точно объяснить, что увидела… Проход? Портал? Но зачем-то я вошла и очутилась в абсолютно пустом бескрайнем пространстве. Помню мерзкий холод, закрадывался под рёбра, заставляя дрожать.

Тогда я поняла, что такое на самом деле страх. Это не урок Трансфигурации у МакГонагалл, не детские насмешки, не оскорбления слизеринцев. Это что-то за гранью, на пересечении.

Толком не могу произвести, моя память отказывается это делать… Я могу сравнить его с дементором, что был в поезде. То же костлявое телосложение, тонкий, словно кожа, плащ, тёмного цвета. Нет лица.

Отличие их состояло в руках, у стража Азкабана были длинные нечеловеческие пальцы с острыми ногтями, больше напоминающие когти. У безликого на кончиках вместо этого ржавые ключи, на каждом его пальце был такой.

Моё тело вдруг стало тяжёлым. Поднять ногу было непосильным трудом. Но когда он погнался за мной, я побежала. Бежала так быстро, как только могла, но он наступал мне на пятки.

Я упала на влажную поверхность помещения, придавленная этим существом. Безликий давил всем своим весом на меня, не давая выбраться. Я брыкалась, пыталась вылезти, но все мои попытки он пресекал.

Когда он наклонился совсем близко к моему лицу, я разглядела. На его шее висел большой ключ, совсем непохожий на те что были на руках.

Не знаю, что двигало мной, но я попыталась сорвать его… Его привело это в дикую ярость. Он начал душить меня, его когтистые холодные руки вдавливали мою шею. Я брыкалась, задыхаясь…».

Кассиопея закончила заметку, и перевернула страницу, начала новую, совершенно другую.

«Вторник, четырнадцатое сентября.

Сегодня я ходила в Хогсмид вместе с братом, Элиот сразу затащил меня в Сладкое Королевство. А я хотела первым делом закупить ингредиенты для будущих зелий.

Элиот заплатил за меня, хотя я до последнего отказывалась. Быстро он вошёл в роль моего старшего брата. Каждый раз в душе становится тепло, от мысли, что он мой брат по крови. Мне так повезло!

Зашли в лавку музыкальных инструментов, там я искала струны для скрипки. Я впервые привезла её в школу, под уговорами брата, но не играла, по дороге в Хогвартс, струны повредились. Вскоре нужные были куплены и тщательно упакованы, чтобы не поломались.

Мы уже шли в школу, вечерело и становилось прохладно. А я холод просто ненавижу.

Я увидела две рыжие макушки, Фред и Джордж. А вместе с ними были две девушки, кажется их однокурсницы, темноволосая Анджелина Джонсон и вторая блондинка, имени не знаю. Они шли компанией и их громкий смех долетал и до нас.

Внутри у меня расползлось чувство, что чуждо мне, я хотела быть вместе с ними. Хотела ходить вместе в Хогсмид.

Я наивно полагала, что теперь мы стали куда ближе, и нас можно назвать друзьями. Но у близнецов другой круг общения, состоящий из их однокурсников и постарше. Я не вписываюсь. И никогда не впишусь.

Наверное так лучше, ни к чему им мешать своим присутствием».

«Двадцать седьмое сентября, понедельник

Я в который раз потерпела неудачу у профессора Снейпа. Он наотрез отказался брать меня на дополнительные занятия, я сильно расстроилась. Ведь они важны для меня, если в будущем я хочу стать зельеваром и изобрести полное волчье противоядие.

Вечером я сидела в гостиной у камина и изучала более подробно информацию об оборотнях. И аконите. Голова болела ужасно, но я продолжала. Хотя бы стояла тишина, по понедельникам всегда так, все в комнатах.

Я и не заметила как задремала, в обнимку с книжкой. А проснулась от того, что меня кто-то трогал за плечо, и увидела тёплые карие глаза, в которых плескались искорки от пламени камина. А рыжие волосы переливались алым оттенком.

И снова моё сердце учащённо бьётся, а к щекам приливает кровь. Кажется, я покраснела, наверное, из-за жара, что исходил от огня…

Фред Уизли смотрел на меня, была какая-то странная неловкость между нами, я не осмелилась с ним заговорить. Ведь я сторонилась их, но больше всего желала быть рядом. Мне жаль! Фред бросил, что-то наподобие, ты в порядке, и ушёл в комнату.

Я едва не расплакалась, внутри всё горело, душу жгло нещадно. С другой стороны, я не смею надеяться, это подвергнет мою тайну опасности быть раскрытой. А я ни могу допустить этого.

Глупые чувства и эмоции не могут быть выше семьи. Никогда! Ни за что!»

Кассиопея захлопнула дневник с характерным звуком, и убрала в школьную сумку. Девочка собрала все принадлежности, ведь она делала дополнительные задания по Трансфигурации, которыми её завалила декан. Кассиопея тяжело вздохнула, чувствуя слабость и противную ломку в теле, приближающиеся полнолуние делало своё дело. *** Сегодняшний день не предвещал ничего плохого, до того, как Кассиопея узнала, что тема урока ЗоТИ — боггарт. Существо, что представляется твоим главным потайным страхом, что прячется в недрах твоего сознания, но приходит в одиночестве. Римус выглядел необычайно счастливым, здесь, в Хогвартсе, в окружении учеников, которым он передаёт знания. Она поймала его взгляд, стоя в шеренге, успокаивающий, чуть усталый, но как обычно говорящий: «Всё будет хорошо!» И Кассиопея доверяла этим голубым глазам, она искренне верила крёстному, но сердце в грудной клетке совершало кульбиты. Девочка видела, как её однокурсники проходят, произнося простое: «Риддикулус!» Перед Кассиопеей стоял Рон, чей страх был известен наверное всем, пауки, рыжеволосый на дух не переносил этих тварей. Страх Парвати, оборотень… В душе неприятно кольнуло, Кассиопея видела, как помрачнел Люпин в тот момент, и ей было больно. Ноги стали ватными, а тело свинцовым, Кассиопея тщетно пыталась унять дрожь в теле, когда подошла её очередь. Во влажной ладошке сжимала волшебную палочку. Заглянуть в глаза своему страху, не простому, а истинному, ведь раньше Кассиопея до жути боялась темноты, считая, что нет никого хуже. Но теперь поняла, истинный страх вот-вот вырвется наружу, он предстанет не только перед ней, но и всеми. Кассиопея словила какой-то неоднозначный взгляд крёстного, стук сердца отдавался в ушах. Дверь шкафа неприятно скрипнула, с боггартом начали происходить метаморфозы, он то и дело менял своё обличие, пробираясь всё глубже в ее разум, вытаскивая наружу потаённое. Мрак постепенно окутал кабинет, стало темно, словно ночью, среди учеников послышались шепотки и возгласы. Кассиопея чувствовала его присутствие, именно в это мгновение боггарт стал им. Безликий ключник. На него падал слабый, похожий на больничный, свет сверху, освещая его чёрные лохмотья, которыми он был обтянут. Мерзкий, пробиравшийся внутрь, звон металла, который она слышала уже много раз. Однокурсники стояли в немом шоке, никто не мог даже представить что-то подобное. Не было смешков, даже слизеринцы, источавшие раньше неподдельную радость от вида страхов других, не смели проронить и слова. Внутри всё заледенело. Кассиопея уже не помнила ни движений руки, ни названия заклинания, её всю сковали невидимые тиски, сжимая всё сильнее. Она громко сглотнула, дрожащей рукой подняла палочку. — Помни, он не настоящий! Давай, Кассиопея! До неё долетели слова Люпина, тщетно пытающиеся пробиться через толстую пелену сознания. Вмиг Кассиопея очутилась в полной пустоте, ни однокурсников, ни привычного кабинета, ни крёстного, только она и он. Я не могу! Дыхание стало рваным, она медленно начала задыхаться, Кассиопея едва стояла на ногах, что были словно вата. Вокруг ничего, она одна против него. Нет! Нет! Нет! Из глаз потекли солёные ручейки, она беззвучно рыдала. Справиться с ним невозможно! Он полностью и без остатка поглотил, без шанса выбраться. — Риддикулус! Всего одно слово, и кошмар на яву прекратился, боггарт скрылся в шкафу, а Кассиопея стояла, как мраморная статуя. Её хрупкие плечи подрагивали, она вся согнулась, сжалась, чувствуя, даже под одеждой, взгляды остальных. Как слизеринцы сдерживали свои смешки, как гриффиндорцы были озадачены, и тщетно пытались понять, что это сейчас было. Она не выдержала, трусливо выбежав из кабинета, стыд переполнял её, что теперь о ней подумают, как посмотрят. Девочка шла по каменному коридору Хогвартса, сердце беспокойно билось в груди, а она безуспешно пыталась привести дыхание в норму. Перед глазами всё расплывалось, и было непривычно цветастым, Кассиопея даже не знала, куда идёт. Просто прямо. Она часто бродила по длинным, напоминающим ей лабиринт, коридорам, уже такой родной школы. В голове мысли затягивались в гигантский запутанный клубок, что давил на неё, пульсации отдавались в ушах. Вмиг Кассиопея потеряла равновесие, но успела схватиться за стенку, избежав болезненного падения. Девочка чувствовала под собой холод плитки, она тупо уставилась в одну точку — противоположный конец, откуда она пришла. Почему ей показалось, что он здесь? Она моргнула, черное пятно маячило перед глазами, медленно приближаясь. Даже с пеленой, застилающей ей обзор, Кассиопея заметила сверкающие ключи, а противный звон металла эхом пронёсся по пространству. Кассиопея перестала понимать всё происходящее, сил подняться не было, бежать смысла нет, ей никто не поможет. Какая-то невиданная неизвестная сила двигала ею, она вытащила палочку из кармана, видела как рука тряслась, когда она направила её в сторону тёмного пятна. Неужели боггарт сбежал из кабинета вслед за ней? Может эта игра её нездорового воображения? Оно приближалось. Медленно. Растягивая собственное удовольствие — её мучения. «Почему ты сдалась? Не этому я тебя учила, внучка, не этому…. Вставай, ты же Блэк, никогда не позволяй себе пасть! Вставай!» Внутри неожиданно разлилось чужое тепло, и адская боль пронзила голову, слова вылезли из чего? Памяти? Нет, она никогда не слышала ничего подобного, кто мог назвать её внучкой, ведь бабушек у неё никогда не было. Мощная энергия полностью окутала тело, Кассиопея толком не осознавала, что творила, это делала не она. Откуда в ней столько силы? Невозможно. Ледяное дыхание на горячих, от слёз, щеках заставило придти в себя. Ощутив на своей шее холодные руки, сжимающие её, из горла вырвался сдавленный крик, больше походивший на хрип. Его лицо, обтянутое тонкой полупрозрачной вуалью, было слишком близко, от него пахло гнилью, ржавым металлом, вперемешку с кровью. Запахом смерти. Кассиопея начала жадно глотать воздух, пытаясь вдохнуть кислород, когда ноги оторвались от пола, словно тряпичная кукла она дёргалась в его смертельных «объятиях». Палочка медленно выскальзывала из влажной ладони, и почти валялась где-то внизу, Кассиопее удавалось удерживать её на последних силах. В глазах постепенно начало темнеть, движения становились всё тяжелее, дыхание всё медленнее и тише. Она была уже на грани, и с каждым её вдохом он сдавливал горло сильнее, мощнее. — Рид…дику…лус…. Заикаясь выдавила Кассиопея, а магический артефакт звонко ударился о плитку внизу. Заклинание, что стоило ей невероятных усилий, не подействовало, даже не тронуло его. И где-то на затворах разума мелькнуло: «Боггарт не может причинить такой вред». И в последние свои секунды она вспоминала счастливые летние деньки с Элиотом, первую встречу с Гарри, знакомство с Роном и Гермионой, мамины тёплые успокаивающие объятия и прогулку с близнецами Уизли, руки Фреда на талии, и бьющий прохладный ветер в лицо. Неужели у неё такой жалкий конец? Кассиопея ни разу не задумывалась о своей кончине, да и были ли у неё причины, чтобы думать о таком, до этого момента нет. Она начала проваливаться в бездонную пропасть, которая с каждой секундой затягивала её. Девочка находилась в полуобморочном состоянии, каким-то чудом ей удавалось сохранять сознание. От одной только мысли, что умрёт к горлу подкатила рвота. Перед глазами было сплошное мутное пятно, но Кассиопея уловила как он повернул голову в сторону, и на миг, всего на мгновение хватка чуть ослабла, и она безвольно съехала по стене вниз на плитку. Лёгкие горели, и она громко кашляла, когда до организма дошёл кислород, словно жалкая маленькая букашка отползла куда-то в сторону. Кассиопея хотела жить, как такая простая элементарная вещь пришла только сейчас, она не намерена умирать такой жалкой смертью от паранормального кошмара. Кассиопею неожиданно отрезвила адская боль на правой щеке, почувствовала что-то тёплое на лице, а воздух наполнился неприятным запахом. Зрение отказывало, не желало возвращаться к ней. — Кассиопея! Чей это голос? Она не соображала совсем, не понимала где находилась, и что делала, будто только что её ударили чем-то тяжёлым, металлической арматурой. Что произошло только что? Кассиопея цеплялась за своё сознание, которое вот-вот было готово покинуть её. Шум в ушах всё нарастал, будто ей в уши засунули два отбойных молотка. Сердце совершало ненормальное количество ударов, уже готовое вырваться из грудной клетки. — Кассиопея! Пусть весь мир сейчас замолчит! Хватит! Только бы остановить адский шум, заткнитесь! Замолчите! Пусть всё закончится! Пусть он уйдёт, и не возвращается, никогда! Паника захлестнула Кассиопею, словно воды Чёрного озера на первом курсе, холодные и тяжёлые, сейчас ее накрыли такие же. Воздух, который появился несколько минут назад, снова начал исчезать из лёгких. Тело пронзало болью, словно тысяча малюсеньких, но невероятно острых иголок воткнули в кожу, загнали под ногти и двигали туда-сюда. — Кассиопея! Из всего непонятного гама в голове, до неё дошёл новый, совершенно чужой, но такой знакомый. Голову прострелило новым приступом, как же невыносимо, Кассиопея отчаянно билась в агонии, но не в силах даже закричать, лишь молча корчиться и жаться к каменной плитке спиной. Что за невыносимая пытка?! Она глотала кислород ртом, пересохшими губами, что потрескались и теперь на них выступали алые капельки. Чьё-то чужое дыхание обожгло её, совсем рядом с лицом, непозволительно близко, горячие ладони прикоснулись к её ледяным предплечьям, что были таковыми даже под одеждой. А после тёплое влажное прикосновение к её кровоточащим губам, резкий сладкий вкус карамели на языке. Вмиг вся тьма исчезла, отступила, сдалась. Стало неимоверно тепло, словно она Кассиопея находилась около горящего костра, и этот запах фейерверков и горячего шоколада, что пришёл на место металлического. Эти драгоценные секунды, она не понимала, не представляла, что происходило. Неужели она где-то в пространстве, а не в реальности, не может быть так хорошо, такого не бывает. Наверняка, сейчас проснётся в своей постели, и впервые поймёт, что кошмар перетёк во что-то прекрасное. Правда в неизвестное. Кассиопее казалось, что прошла целая вечность, но тепло быстро исчезло, забрав с собой всю тьму, всё ее отчаяние, оставляя лишь приятное послевкусие вперемешку с сладкой карамелью. Воздух переполнял лёгкие, проходил без препятствий и боли, она дышала, грудь спокойно поднималась, опускалась туда-сюда. И в глазах теперь была невообразимая яркость, словно летнее солнце светило прямо на неё. Кассиопея медленно приоткрыла глаза, пытаясь распознать что перед ней, и где она находилась.  — Фред?  Физиономия перед ней точно принадлежала, никому иному, как Фреду Уизли, а в его беспокойных карих радужках она лицезрела собственное отражение. На его лице была какая-то непонятная тревога. Неужели случилось что-то ужасное?  — Где я? И что произошло только что?  Кассиопея только поняла, она не помнит происходящее после того, как выбежала из кабинета Люпина, какие-то маленькие эпизоды, где она бродила по Хогвартсу присутствовали.  — Ты не помнишь?  — Я помню, лишь, как сбежала с урока, потому что испугалась боггарта….  Кассиопея тут же замолчала, поняв, что сболтнула лишнего, почувствовав как кровь приливает к щекам, она неспешно дотронулась до лица.  — Ай!  Быстро убрав руку, Кассиопея обнаружила на ней алую жидкость, а её пальцы нащупали шершавые полосы.  — Не трогай! У тебя здесь…. Я сейчас.  На этих словах Уизли быстро достал волшебную палочку, и начал шептать заклинание. Медицинские чары. Кассиопея чувствовала, как боль, которую она до сих пор отступала, Фред аккуратно водил артефактом около её раны.  Через мгновение он завершил свое врачевание, и спрятал палочку обратно в карман джинс, не сводя глаз с Кассиопеи, явно ожидая хоть какого-то разумного объяснения всего произошедшего.  А девочка лишь растерянно смотрела на него, всё ещё не понимая. — Так ты говоришь, что сбежала с урока, что произошло? Тебя так сильно напугал боггарт? Кассиопея медлила, это хрупкая грань, которую она сейчас собственноручно уничтожит, если откроется ему, если расскажет то, чего никому не доверяла. Ни брату, ни крёстному, ни маме. А сейчас готова рассказать Фреду Уизли сидящему напротив неё. Тому, от кого замирало сердце, тому, кто уже давно стал не просто страшим братом её друга, тому, кто не просто поднимал настроение за завтраком перед ненавистной Трансфигурацией. — Если, я расскажу, то ты посчитаешь меня за сумасшедшую…. — Тонкс, нет ничего зазорного в собственных страхах, у каждого они имеются. Кажется сердце в груди снова начало наворачивать круги, эти слова были такими правильными, но именно в этот момент они были жизненно необходимыми. Кассиопея впилась взглядом в него, их карие глаза снова встретились. Такие одинаковые, но такие разные. Глаза Фреда, как горячий шоколад, который подают в Хогсмиде по вечерам, что согревает даже одним своим видом. Глаза Уизли, как та самая тягучая приторно-сладкая карамель из «Сладкого Королевства», которую Кассиопея не переносила из-за вкуса, но в радужках, что находились напротив, она безвозвратно тонула. Её карие глаза были подобны тёмной ночи, подобны ночному небосводу, которое затянуто грозовыми облаками. Её радужки напоминали тот самый чёрный кофе, на который она сама подсела летом, чтобы не спать, чтобы не встречаться со своими страхами. — Ну так что же у тебя за боггарт, раз ты так перепугалась? Кассиопея собрала всю свою волю, и теребя края кофты, начала рассказывать, но перед этим сделав глубокий вдох: — Мне на протяжении длительного времени снится один и тот же кошмар, с одним и тем же действующим существом. Не знаю, с чем его сравнить, и как объяснить…. Она замолчала, уткнувшись головой в поджатые колени, дабы не видеть, как сейчас Уизли посмеётся, назовёт ненормальной. Но подобного не последовало, Кассиопея почувствовала как парень легонько сжал её ладонь, это…. Поддержка? Неужели её бредни не вызывают смех, а понимание? — Звёздочка, это всё? Ведь есть ещё что-то? Я же вижу, ты не договариваешь. У Кассиопеи внутри вновь всё похолодело, вот сейчас она точно превратится в клоуна, если продолжит, но выбора то не было. — Не всё…. Существо. Оно…. Преследует меня, когда является во снах, я чувствую себя в западне, из которой нет выхода. В последнее время, мне кажется, что он существует в реальности…. Я просто начинаю сходить с ума, мне страшно, но при этом я понимаю, что он всего лишь плод воображения…. — Ты не сходишь с ума, и ты не сумасшедшая, поверь, Касс, твой страх абсолютно нормальное явление. Просто у тебя он не такой, как у всех, но главное, не стыдись этого. Кассиопея на мгновение задержала дыхание от такого заявления, Фред только что предстал для неё в совершенно новом обличии, которое до этого было чужим, закрытом. Девочку до глубины поразили его сказанные слова, он понял её. Но ещё больше тронуло Кассиопею, что Фред не расспрашивал, не выпытывал из неё ещё что-то, не пытался узнать больше, чем она рассказала. От осознания этого в глазах собралась влага, и теперь она была уже готова зарыдать прямо сейчас при нём. — Тонкс, только не плачь, поверь, тебе не идут слёзы…. Фред резко оборвал фразу, а к щекам подступила кровь, эти слова заставили девочку зардеться. Смущение охватило её. Слышать подобное от Уизли было неимоверное странно, так же как и чувствовать клокочущее сердце, что отбивало ритмы в грудной клетке. Парень встал, всё это время он сидел на корточках, и протянул руку девочке, всё ещё ужасно смущённая Кассиопея аккуратно поднялась. Тело слегка покачивало, а голова кружилась, но терпимо. Кассиопея вытерла подступившую влагу, и кажется наконец окончательно осознала всю ситуацию. Она сбежала прямо с урока, неизвестно сколько она сидит здесь и распускает сопли, всего лишь из-за приведения, которое в любой момент мог обезвредить учитель.  На самобичевание сейчас времени вообще нет, нужно поскорее вернуться в класс, и извинится за этот поступок.  — Фред…. Спасибо.  Кассиопею не хватило на большее, она лишь с большим трудом выдавила из себя два жалких слова и направилась в сторону кабинета ЗоТИ, оставляя смотрящего ей вслед Уизли.  Фред немного постоял в непонятном ступоре, но мысленно дал себе и девочке обещание, что никому не расскажет о случившемся здесь, даже Джорджу. Внутри что-то яростно кричало о том, что Кассиопея Тонкс точно бы захотела распространяться о подобном. Они ведь друзья, а друзья хранят чужие тайны, чужие слабости.  Уизли не мог понять, что конкретно он испытывает к этой девочке, она ведь всего лишь однокурсница его младшего брата — Рона, но каждый раз видя Кассиопею, Фред вспоминал последний день лета, тёплый ветер и их вдвоём на скейте. Картинка неосознанно рисовалась в голове, и он ничего не мог с этим поделать. Да, наверное они действительно стали хорошими друзьями.  *** Вечер в гостиной Гриффиндора сегодня был необычайно тихим, а может это так влиял страх перед сбежавшим Сириусом Блэком, ведь некоторые всерьёз верили, что он может проникнуть в Хогвартс, и лишний раз не выходили из комнат.  Рон, Гарри и Гермиона точно не были в числе тех, кто мирно отсиживался, неразлучная троица везде была вместе, а значит им никто не страшен, даже этот преступник. Ребята собрались в общей львиной комнате, чтобы обсудить некоторые важные темы и вопросы, что накопились за месяцы учёбы.  — Ну что ж, начнём, — первой начала Гермиона, — вы ведь тоже заметили, как изменилась Кассиопея? Мальчики синхронно кивнули, выражая согласие, и призадумались, явно вспоминая что-то.  — Да, она действительно изменилась. Кассиопея стала другой, она стала какой-то подозрительной, скрытной, стала избегать нас. — Сказал Гарри, и по его лицу проскользнула печаль, Кассиопея Тонкс — его первый друг, она значит для него больше, чем многие думают.  — Ты прав, Гарри. Кассиопея действительно избегает, помнишь, как мы тебе рассказывали, что она отказалась идти в Хогсмид со мной и Гермионой, объясняя это тем, что у неё дополнительные у МакГонагалл, но я знаю точно, что по четвергам она не занимается у неё. В тот же день мы увидели её в компании Блэка во внутреннем дворе, они что-то яро обсуждали, да так, что даже нас не заметили. — Добавил Рон, который до сих похоже не признавал Блэка. — Рон, дело не в том с кем она общается, а в том, что Кассиопея даже внешне изменилась. С чего бы ей на пустом месте стричь волосы и выпрямлять их, она свои кудри обожает, за всё время, что я её знаю, Кассиопея ни разу не убирала длину. У неё что-то случилось летом…. После летних каникул Кассиопея так поменялась. — А я все равно считаю, что и Блэк причастен, он ведь слизеринец, а от них хорошего не жди. — Рон, я до сих пор вспоминаю момент, когд Элиот защитил Кассиопею от Малфоя и остальных. Не находишь это странным? Может пора признать, что Элиот друг Кассиопеи. — Мальчики! Смысла спорить нет, мы ведь собрались для того, чтобы решить, что мы будем делать и как. Есть идеи? Все трое одновременно задумались, похоже возможных решений общей проблемы они не находили, хотя проблемы то на самом деле не существовало. Первой начала Гермиона: — Гарри, ты сказал, что Кассиопея много времени проводит с Элиотом, может с него и следует начать. Можем спросить у него, мы ведь тоже друзья Кассиопеи, и если он тоже друг ей, то плохого не желает. — А это вполне возможно, Гермиона! Только надо очень аккуратно и осторожно, не думаю, что он так всё выложит. — А я не думаю, что Блэк нам в принципе что-то расскажет, с чего вы так уверены, что он поможет нам? — Рон, ну не нагнетай сильно! У самого есть варианты? — Нет! Спросить у самой Кассиопеи напрямую обречено на полный провал, а больше я ничего не придумаю. Ну не знаю…. Проследить. Куда ходит, и с кем. У меня всё. — Рон! Мы же не опустимся до этого! Верно, Гарри? — Гермиона, я не знаю. Этот вариант действительно не то что нужно, но и других нет, Рон прав, хоть решение и неправильное, но возможно так мы хоть узнаем, может Кассиопеи нужна помощь. Мы ведь не бросим её, вдруг у неё большие проблемы. — Гарри сделал небольшую паузу, собираясь с мыслями, — я хочу вам кое-что рассказать, но не уверен, что правильно поступлю по отношению к Кассиопеи. — Гарри, всё что ты скажешь останется только между нами, верно, Рон? — Конечно, мы же друзья. — Ладно, но обещайте, что никому! Наша дружба с Кассиопеей началась в раннем детстве, у неё тогда были жуткие проблемы с магией, а её метаморфмагия наводила на всех панику. Конечно, никто не хотел общаться с ней, помню была у нас во дворе компания мальчишек постарше, они любили задирать Кассиопею, и постоянно называли «ведьмой», а она никогда не отвечала, молча терпела и всё. Кассиопея была маленькая, ничего не могла сделать, как и я, я тоже трусил и не мог защитить или хоть как-то поддержать, я порой просто наблюдал издалека и всё. Но в один день я всё же решил просто подойти к ней, Кассиопея тогда вышла из себя и её магия нагнала тёмные грозовые тучи, ветер ситный поднялся, ну и хулиганы те сразу же убежали. Она осталась одна, а я подошёл, так мы и познакомились, и стали дружить. По лицам Рона и Гермионы было видно, что такого откровения они явно не ожидали, да и такой истории тоже. Никто из не мог представить, что их Кассиопея подвергалась нападкам и издевательствам в раннем детстве. — Гарри, я никому не скажу! — Воскликнул Рон. — Я тоже! — Ответила Гермиона, которая была чересчур тронута, и глаза её немного блестели. — Я не верю, что Кассиопея могла бы просто так отдалится от нас. — Так, решено, начинаем операцию по выяснению проблем Кассиопеи! Мы поможем ей! — Да! — Да! *** Кассиопея проводила вечер в кабинете профессора Люпина, нет, она не писала объяснительную, почему сбежала с урока. Девочка сидела около учительского стола, и терпеливо ждала крёстного, перед стояла кружка с горячим ароматным чаем, от которой шёл пар, рядом лежала плитка с тёмным шоколадом, её любимым. Кассиопея водила пальцем по фольге обёртки, но не притрагивалась к лакомству, её снова била мелкая дрожь от переживаний. Когда Римус сел напротив, ей стало вдвойне хуже, вот что ей теперь делать. Люпин беспокойно глядел на свою крестницу, она такая бледная, даже не смотря на загорелый оттенок кожи, глаза бегали по всему кабинету, но не смотрели не него, а кулаки сжимались до белых пятен. Мужчина хотел бы сделать все возможное для спокойствия ребёнка, за такое короткое время, эта девочка стала ему дочерью, о которой он и мечтать не смел, ведь мечты о детях давно уже пылились в старой заколоченной воющей хижине. — Кассиопея, ты ведь знаешь не хуже меня, так нельзя. Я переживаю за твоё состояние, я вижу, что тебе тяжело. И здесь моя вина, не следовало преподносить тебе правду вот так, наверное лучше было бы постепенно, подготовить тебя к ней. — Нет! Произошедшее на уроке никак не связано с семьёй, это…. Кассиопея искренне удивилась, Люпин действительно думал, что ее поведение так резко поменялось из-за родства с Блэками. — Я понимаю, это сложно принять, сложно свыкнуться…. — Да, нет же, Римус! Это всё мои кошмары, мой боггарт это существо из сна, я так испугалась его и забыла, что он в реальности, тут ты мог защитить…. Римус обомлел, так значит его догадка о том, что крестница изменилась из-за горькой правды, была ошибочной. Девочку мучали ужасы по ночам во снах, а он всё ни мог понять, кем стало приведение на уроке, в жизни никогда подобного не наблюдал. Да даже представить существо, что видел сегодня было сложно, но и верить, что это лишь игра буйного воображения Кассиопеи не хотел. — Почему не сказала? — У меня уже были похожие на втором курсе, ко мне тогда приходил юноша неизвестный, как оказалось потом, Регулус отец Элиота, благодаря нему я спаслась от Василиска в Тайной комнате. Я поняла, что могу видеться с умершими, и летом мы с Элиотом захотели связаться с его родителями, но вместо этого пришли нечто другое, я испугалась, и сразу проснулась, больше мы не пытались. Однако, монстр теперь поселился в моих снах, и даже не думает покидать их. Иногда, я полностью осознаю, что сплю, но не могу проснуться, просто не могу, как бы не старалась, будто остаюсь запертой, и вечно убегаю от этого ключника. Чем больше слушал Люпина тем сильнее хмурился, ситуация оказывается куда ужаснее, чем предполагалось. Сириус бы точно знал, как помочь, он в этих делах больше понимает, да и это напрямую касается самого рода Блэк, этот ключник не просто ночной кошмар. — Кассиопея, ты ведь принимаешь необходимое зелье? Оно помогает? — Оно помогало в прошлом году, сейчас эффекта от него никакого, смысла пить его больше нет. Я попросту не знаю, что будет дальше…. Кассиопея старалась сохранять самообладание, выходило паршиво, ей снова хотелось рыдать, как маленькой, и это раздражало ещё больше. От собственного бессилия и слабости уже начинало подташнивать, Кассиопея осознала, что она ничего не может одна, ей постоянно кто-то приходит на помощь. Уже мерзко от самой себя, пора повзрослеть и перестать быть той маленькой девочкой, нужно учится справляться со всем в одиночку, она не может взваливать свои трудности на других всю жизнь. Кассиопея проглотила нарастающий в горле ком, незаметно, как могла, вытерла сверкающие глаза, и продолжила: — Римус, я постараюсь справиться с этим, в конце концов плод моего воображения не может влиять на меня в реальности. — Голос звучал даже твёрдо и уверенно, на удивление. Мужчина хотел возразить, но метался, если он сейчас скажет, что монстр связан с родом и семьёй, окончательно уничтожит её, но если скроет, подвергнет опасности. Римус решил написать сегодня же письмо Андромеде, и изложить все события, родная мать Кассиопеи должна быть в курсе подобных вещей. — Я рад, что ты так настроена, и не сдаёшься, ты сильная, помни об этом. И знай, что всегда можешь поделиться со мной переживаниями, я буду рядом. — Спасибо. Римус, спасибо, что появился в моей жизни. Кассиопея практически допила чай, съела пару долек шоколадки, и решила отправится к себе, завтра на занятия, нужно отдохнуть. — Спокойной ночи, Римус! — Спокойной ночи, милая, отдыхай! Стоило двери закрыться, Люпин схватил пергамент и перо и принялся писать, рука тряслась от напряжения. Текст местами выходил скомканным, а буквы кривыми из-за волнения, Римус понимал всё заходит слишком далеко, и чем дальше, тем сильнее Кассиопея погружается. Ведь она может уснуть, но может не проснуться.