Последняя из рода Блэк: Тёмное наследие

Утро на Тисовой улице 2 сегодня началось рано, не с привычной тишины, а с криков и спешки. Кассиопея Тонкс уже целый час торчала в ванной комнате, выпрямляя волосы, пока Элиот Блэк пытался вытащить её оттуда, непрерывно стуча в дверь. Рабочая техника. Девочка вышла уже с идеальной причёской. Парень выдохнул и наконец зашёл в ванную, куда ему было и нужно. Кассиопея спустилась вниз, замечая, что вещи уже стояли в коридоре у двери. На кухне витал аромат блинчиков с шоколадом и фруктами, а запах какао ударил ей в нос, и она чихнула. За столом сидели Элис и Римус, громко что-то обсуждая, лица у них были серьёзные встревоженные. Заметив Кассиопею из разговор тут же прекратился, девочка одарила их недоуменным взглядом и села завтракать. Больше всего не терпела Кассиопея тайны, недомолвки и обманы, особенно в свою сторону. А эти двоя точно что-то скрывали, раз замолкали каждый раз, когда она появлялась в поле зрения. Однако, сегодня ей настроение никто не испортит. Сегодня 1 сентября, они едут в Хогвартс. Шоколадный блинчик таял во рту, Кассиопея кидала в рот клубнику, и запивала всё какао. Элис и Римус вдруг одновременно уставились на неё, Кассиопея аж поперхнулась от такого. Блондинка хотела было что-то сказать, но её прервал Люпин: — Кассиопея, не хочу чтобы ты узнала об этом в школе. Сириус Блэк сбежал из Азкабана в июле, думаю у тебя могут быть проблемы, как и у Элиота. — Что у Элиота? Парень в джинсах и футболке, с чуть мокрыми кудряшками уже стоял на пороге кухни, он тоже находился в приподнятом настроении. Блэк прошёл и сел рядом с сестрой. — Не переживай, я уже съела твою порцию, братик! — Хихикнула девочка. Но ей стало не до шуток, когда Элиот принялся щекотать её, она же до ужаса боится щекотки. А он в курсе. Кассиопея жалеет, что рассказала ему об этом секрете. Успокоился он только, когда перед ним появилась тарелка с блинами и кружка с кофе. Кассиопея тоже пришла в себя после «атаки» брата, вспоминая слова крёстного, вмиг девочка стала серьёзной. — Ну теперь все успокоились. Итак, Элиот, я думаю, ты знаешь о побеге дяди из Азкабана. — Конечно, я поэтому и сбежал от Малфоев летом. Подумал, что Сириус будет искать Касс… Кассиопея едва не вылила на себя какао от такого заявления, что значит её будет искать сбежавший преступник, который приходится ей дядей. — И ты мне ничего не сказал…! — Дети, хватит! — сказала Элис, заставляя подростков притихнуть. — Поверьте, дело серьёзное. — Кассиопея, послушай, Сириус будет искать тебя, он думает ты сможешь ему помочь. При любых обстоятельствах, если ты увидишь что-то странное, необычное, сразу говори. Не молчи, поняла? Тебя тоже касается, — Римус указал на Блэка. — А я что? Во мне ничего особенного нет. — Есть или нет, неважно, чтобы ты знал, Элиот, тебе есть к кому обратиться. В Хогвартсе, в этому году тебе будет очень непросто. Про Кассиопею не знаю, пусть и дальше остаются в неведении, когда Блэка поймают, тогда и сможете быть на «людях» братом и сестрой. Сейчас вы просто близкие друзья. Кассиопея слушала и ужасалась, кажется год будет ещё хуже, чем предыдущий. Ей исход нравился, она и не планировала трещать всей школе, что из рода Блэк. И с Элиотом они так и не обсудили это… Блэк выглядел не очень, он понимал, это нужно для безопасности, лишний раз перестраховаться не мешало. Тем более он скрывал сам от нее правду о родстве, и также был простым другом, пусть так будет и сейчас, но уже вынуждено. — Хорошо. На самом деле, даже лучше будет, да и вон у Кассиопеи маскировка есть. Никто и не поймёт ничего. У сидящей рядом Кассиопеи аппетит уже давно пропал, вместе с настроением, которое падало всё ниже и ниже. А казалось день начинается просто замечательно. Люпин выглядел подавленным, но старательно прятался под маской заботы и беспокойства о детях. Кассиопее казалось, что Римус определенно осведомлён о сбежавшем Блэке намного больше, чем другие. Здесь какая-то личная тайна, которую она обязательно раскроет. Элиот тоже сидел поникший, уже не впервые раз Хогвартс станет для него душной клеткой, но ещё удушливее, чем в прошлые года. На первом курсе ему пришлось несладко, постоянно слышать об отце-убийце, предателе магического мира, невыносимо. Хотя чёртовы однокурсники даже смысла своих слов не знали, ошибочно полагая, что отец Элиота — Сириус, а не другой Блэк. Хотя парень не был знал, кто из братьев лучше, преступник, предатель или пожиратель смерти? Одинаково. В этом году он сделает всё, чтобы обезопасить сестру от злых языков. Парень сжал ладонь девочки, выражая поддержку, вместе они со всем справятся. Блэки могут быть предателями, и чёрными магами, кем угодно. Но навсегда останутся — семьёй. И этого никому не удастся разрушить. Часы пробили десять, а значит пора выдвигаться на платформу 9 ¾. Как и каждый год на лондонском вокзале гигантская толпа людей, куда-то спешащих. Элис и Римус шли впереди, а Элиот и с Кассиопеей точно за ними, старались пропихнуться через маглов. Подойдя к барьеру, между девятой и десятой платформами, все четверо исчезли. Ситуация на волшебной платформе нечем не отличалась от магловской — та же куча людей, но волшебников. Кассиопея с Элиотом стояли рядом, девочка глазами пыталась найти друзей, но конечно здесь вообще нереально кого-то найти, хотя ярко-рыжие волосы Рона она заметит везде. Все торопились и спешили, ведь кто-то первый раз едет в Хогвартс, и ничего о нём не ведает. А кто-то уже в последний раз, мысленно прощаясь с этим невероятным местом. Большие часы, что висели, показывали без пятнадцати одиннадцать пора садиться, иначе они рискуют опоздать. Повторения приключения с летающей машиной Кассиопея не хотела, да и тем более, машины то и нет. Элис стиснула её в своих тёплых, таких родных, объятиях, нежно поцеловав в щёчку, и прошептала: — Береги себя. Элиот тоже удостоился, за те два месяца, что парень жил в доме, Элис стала ему близким человеком. Блэк даже позволил себе чуть больше эмоций, чем обычно. Элис обменялась объятиями, даже с Римусом, они были какие-то особенные, понятные только им двоим. — Всё пора! Идёмте, нужно занять купе, — сказал Люпин и направился к вагону. — Пишите обязательно! И ты тоже Элиот! В глазах Элис застыли слёзы, женщины рукой вытерла их, провожая детей и школьного друга. Часто она ловила как Блэковские дети похожи на своих родителей. Элиот вот вылитый Регулус, но чем-то неуловимым для неё он был схож с удивительной девушкой — Алиной, своей матерью, которую как и Регулуса постигла незавидная участь. А вот Кассиопея… Было трудно, будто девочка взяла от каждого члена семьи и соединила воедино. Но волосы у неё точно от Сириуса. И характер у неё Блэковский, ещё дремлет, но потихоньку начинает просыпаться и вырываться наружу. Блондинка уверена стоит ему плотностью освободиться начнётся буря, которой по силу уничтожить всё. Кассиопея Тонкс таит в себе множество тайн, её путь не только тернист и сложен, но и велик. Эту девочку ждёт великое будущее. Кассиопея и Элиот, прощавшись с Элис, отстали от Люпина, в итоге они сели в другой вагон, думая, что Римус в нём. Кассиопея поняла, что они перепутали, только когда поезд тронулся, нечего не поделать, ребята заняли пустое купе, что было большой удачей, везде занято. Кассиопея расположилась на мягком сидении и планировала почитать, её брат сидел напротив, тупо смотря в окно. Чтение не шло, буквы расплывались, а мозг кипел, не желая принимать информацию. Она сдалась и, как Элиот, пялилась на проносившиеся за стеклом осенние пейзажи. Её друзья должны быть в другом вагоне, ведь здесь она осмотрела всё, пока искала свободное купе. Вот чёрт! Расшнуровав кроссовки, девочка подогнула ноги к себе, и уткнулась в колени. — Не переживай, скоро увидитесь, — бросил Блэк, замечая нервозность сестры. Кассиопея лишь вздохнула, они два месяца не виделись, а ещё неплохо увидится с близнецами. Их прогулка была чудесной, что Кассиопея весь прошлый вечер ходила с улыбкой на лице. Элиот лишь усмехнулся с неё, понимая к чему это всё в конечном итоге приведёт. Но быть тем самым старшим братом, что отгоняет всех парней от сестры, он конечно собирается, но и не переходить черту. Границы должны быть у всего. Даже у заботы. Элиот не понимал Кассиопею. Девчонки. Ему до них дела не было и нет до сих пор. Да и проблем от них потом уйма, от которых еле избавишься. За окном темнело, на землю опустились сумерки, Кассиопея вдруг почувствовала необъяснимое ощущение внутри. Будто в поезде кто-то есть. Она обняла себя за плечи, но чувство липкое, мерзкое, противное всё расползалось по телу. Свет рябил в глазах, создавая напряжение, девочка старалась успокоиться. А потом резкий толчок и поезд остановился. Свет потух, купе погрузилось в кромешную тьму. Кассиопея заметила, как чистое стекло окна покрывалось белоснежными узорами, напоминая крошечные ветки деревьев, что вот-вот рассыпаться. Край её глаза поймал чуть уловимое движение за стеклом, и вдруг Кассиопея поняла. Это оно. Неужели чудовища из её сновидения могут проникать в реальность. То что она ощущала сейчас было так похоже с тем чувством в кошмаре. Девочка сжалась в клубок, сгибаясь насколько возможно, сидела, не шевелясь. Элиот водил по стеклу рукой, пытаясь понять, что происходит. Кассиопея услышала противный звук, и подняла голову от колен, их купе было закрыто. Войти никто не может. Но за дверью стояло нечто. Девочка в жизни не видела ничего страшнее. В тот же миг звякнула металлическая дверная ручка, и оно медленно проникло внутрь. Кассиопея не раздумывая бросилась к сидению, где был Элиот. Нечто смотрело на девочку, у него было лица, он был просто обтянут чёрным тонким плащом, его неестественно тонкие руки с пальцами, не похожими на человеческие потянулись к девочке. Щеки Кассиопеи покрылись инеем, таким же что был на стекле окна. От монстра исходил смертельный холод, что заставлял кровь в жилках леденеть, застывать. Крик застрял где-то в горле. Кассиопея не шевелилась, сидела словно вековая статуя из камня, сжимая холодную ладонь брата. Чудовище вдруг потеряло к ней интерес, и перенесло всё своё внимание на Элиота, кончики его волос были белыми, их было хорошо видно в этой темноте. Парень, как и девочка застыл в одном положении, не смея дёрнуть даже пальцем. Время остановилось, всё вокруг замерло. Кассиопея упустила момент, когда глаза брата закатились, и он начал съезжать с сидения. Но из её горла вырвался пронзительный крик помощи. Это нечто делало что-то непонятное с Блэком, мороз распространялся, казалось залез под рёбра, под кожу, был везде. Девочка увидела, что Элиот уже был без сознания, но чудовище не уходило, оно напитывалось беззащитным парнем. Девочка не знала, что предпринять, что делать. Как вдруг её медальон, что всё это время мирно висел на шее, начал издавать свечение. Оно становилось всё ярче, было похоже на июльское солнце. Кассиопея почувствовала тепло, исходящее от него, всё горячее становился металл, обжигая нежную кожу. Влажной рукой она сорвала его с себя, сжимая крепко в ладони, выставила перед чудовищем. Свет ударил по нему, монстр закрывался костлявыми руками, пятясь ко входу. Пока девочка не встала с сидения, продолжая держать медальон, нечто было уже в проходе, Кассиопея изо всех, на этот момент имеющихся, сил потянула за ручку и закрыла дверь купе. Свет снова появился, а поезд наконец тронулся. Обессиленная волшебница упала на сидение, медальон перестал издавать свет и снова стал обычным кусочком металла. Кассиопею трясло, толи от того холода, что принесло с собой нечто, толи от произошедшего только что, но наверное ещё больше от того, что Элиот до сих пор без сознания. Сердце билось в груди громко, Кассиопея пыталась привести брата в чувства, но целебных заклинаний она не знает. Волна паники накатила с новой силой, она тряслась над телом, слёзы текли по щеками, падая на бледное лицо Блэка, что лежал без единого движения. Кассиопею медленно захватывала истерика от собственного незнания. Лязг дверной ручки вырвал девочку из истерии, которая накатывала на неё с новой силой. Неосознанно она напрягалась всем телом, вдруг оно могло вернуться. — Ты в порядке? Чей-то чужой незнакомый голос раздался над ухом. Кассиопея оторвалась от бессознательного Блэка и повернула голову. На пороге стоял мальчик её возраста, с приятными чертами лица, тёмно-карими глазами, и с красивой чуть загорелой кожей. Его аккуратно уложенные кудри, что были на тон светлее, чем у Элиота, придавали ему аристократичности. Незнакомец продолжал смотреть на неё. Затем его взгляд перешёл на тело Блэка. Неожиданно для Кассиопеи, он поднял палочку и произнёс: — Энервейт! Заклятие попало точно в цель, а Кассиопея даже понять не успела, но Элиот тут же пришёл в себя. Девочка переметнула всё внимание к брату, который наконец пришёл в себя. Парень выглядел очень потеряно, и явно не совсем понимал, где он, и что произошло. — Спасибо, тебе, большое! Кассиопея поднялась и теперь была на одном уровне с мальчиком, он был на пол головы выше неё. Их взгляды на секунду встретились, его тёмно-карие, практически чёрные с её тёплыми карими. Оба отвели одновременно, явно смущаясь такого зрительного контакта. — Теодор Нотт. — Кассиопея Тонкс. — Я тебя знаю, ты из Гриффиндора. Снейп вечно на зельях тебя в пример ставит… Щёки запылали от такого заявления, перед ней чистокровный слизеринец, и ещё говорит такое. Он не смотрел на неё свысока, скорее как-то оценивающе, анализируя её. — Я тебя тоже знаю, ты лучший на курсе из Слизерина на зельях. После его фразы, Кассиопея вспомнила мальчика, что постоянно стремился обогнать её. Стать лучше. И ему пару раз, но удавалось. Кассиопеи было всё равно, она не из тех людей, кто хочет вырваться вперёд, быть везде лучшим, и уж точно не стала бы расстраиваться из-за такой мелочи, в этом они различны с её подругой — Гермионой. Грейнджер сложно смириться, даже с самой мыслью о том, что кто-то в мире может знать больше, чем она, кому-то могут легче даваться зелья и заклинания. Кассиопея никогда не пыталась с кем-то соревноваться, она всегда делала всё для себя самой, и как бы не старалась, ей не сладить с трансфигурацией, девочка преуспевала во всём, кроме предмета с деканом. — Ну, я пойду, а тебе советую почитать хоть что-то о целебных чарах. На такие экстренные случаи. Нотт ушёл, оставляя Кассиопею наедине с братом, над его словами следовало серьёзно задуматься. Полезно знать медицинские заклинания, не всегда кто-то будет рядом, чтобы помочь. Чтобы Кассиопея делала сейчас, если бы не Теодор? Побежала бы по вагону, крича: «Помогите!» Тяжело вздохнув, девочка переключилась на Элиота, который непонимающе глядел на неё, он явно ждал объяснений происходящего. — Ты упал в обморок… — Это я понял, но что это было? — Не знаю. Но внутри меня как будто не осталось ни капли радости, будто… Он забрал её всю… — Дементор! Это был один из стражей Азкабана. Он искал Сириуса здесь. — Кассиопея, ты в порядке? Ты же не потеряла сознание? — Нет, но у меня в голове будто кто-то побывал. Со мной что-то не так… Кассиопея из-за адреналина, совсем не заметила ухудшение в своем состоянии. Не смотря на то что, прямому нападению дементора подвергся только Элиот, девочка внутри чувствовала что-то чужое. Инородное. Постороннее. Следовало бы рассказать всё брату, но Кассиопея предпочла сейчас не загружать его этим, всё же ему досталось больше. — Что с тобой произошло, Элиот? Ты знаешь, как меня напугал! — Дементор пробудил во мне самые неприятные воспоминания. Я, словно оказался в том самом дне, когда мама умерла. Словно видел всё ещё раз, слышал последние слова. — На бледном лице Блэка проскользнула тень, когда он говорил об этом. Услышанное заставило сердце забиться в двойном ритме, оно обливалось кровью снова и снова. Кассиопея не могла понять за что судьба уготовила такую жизнь для её брата. Кассиопея, который раз не находила слов для облегчения этой ноши тяжкой, непосильной, не детской. Дети не должны нести такие страдания. Ни Элиот. Ни Гарри. Никто. Она молча стиснула его в объятия, где он обмяк и позволил расслабиться. Девочка редко замечала брата расслабленным, словно он — натянутая струна. — Я скучаю по ней. По маме… Кассиопея. Только что произнесённая фраза, заставила её глаза наполниться влагой, казалось ещё немного и она сорвётся. Несправедливо. Блэк не заслужил и половины тех мук, что испытывал. Они просидели в объятиях несколько мгновений, а после Блэк отстранился и сразу вернул себе маску отстранённости. Кассиопею ошеломила эта перемена, так быстро пришёл в чувство, без истерик, без каких-либо ярких эмоций, она бы так не смогла. Девочка всегда считала себе через чур эмоциональный и чувственной, а с недавнего времени ещё и вспыльчивой. В детстве она была очень послушной, хоть и озорной, но старших слушала всегда, так что изменилось с взрослением? Может другая её сторона начала поглощать её… А может кровь Блэков внезапно начала просыпаться. Остаток пути, слава Мерлину, прошёл без каких-либо происшествий и неприятностей. После встречи с одним из стражников Азкабана единственное желание — лечь в тёплую кровать и погрузиться в объятия Морфея. *** Хогвартс встретил сверкающими башнями, уходящими высоко в тёмный небосвод, звёздным потолком Большого зала, ароматными аппетитными блюдами и несвязной речью директора. То что нужно после напряжённого лета. Кассиопея сидела вместе с Гермионой, Рон и Гарри сидели напротив них, а рядом близнецы Уизли, чуть дальше Джинни, Невилл и Перси. Ребята смеялись, делились рассказами о прошедших каникулах, а Кассиопея была слегка отстранённой и предпочла отмалчиваться. Она ковыряла вилкой в своей порции картофельного пюре и жареной курицы, кусок в горло не лез. Девочка всё никак не могла принять, что ей придётся весь год молчать о своём происхождении, обманывать друзей, даже Гарри — человека, что протянул ей руку, когда она была совсем одна. Внутри Кассиопея чувствовала себя ужасно. Глазами она пыталась поймать взгляд брата, но Блэк похоже сидел к ней спиной, вместо серых радужек, Кассиопея наткнулась на тёмные. Теодор Нотт смотрел на неё чуть дольше положенного, а она же быстро отвела взгляд. Чего он так пялиться? И всё же сейчас её волновало это меньше всего. — Кассиопея! — Голос Гермионы, чуть восторженный, заставил Кассиопею вынырнуть из мучительных дум и вернуться в реальность. — Ты в порядке? — Добавила Грейнджер, видя её замешательство. — Да! Всё нормально! Просто устала с дороги. — Ты изменилась. Что случилось летом? — Всё хорошо, правда. Просто… Я… Прекрасно отдохнула, мама предложила поменять стиль и я согласилась. — Это тоже часть твоего нового образа? — Гарри указал на волосы. Кассиопея машинально провела по идеально прямым шоколадным шелковистым прядям. После её стрижки, сделанной в порыве эмоций, качество волос заметно улучшилось: никаких колтунов, естественный блеск, и лёгкое расчёсывание. — Д-да, мне просто надоели длинные, а кудри ужасно путались, ты же знаешь, Гарри. — Девочка старалась говорить, как можно убедительней. — Загар всё же зачётный, даже мы в Египте такого не получили, — подключился к беседе Рон, параллельно жуя куриный ножку. Кассиопея съёжилась от взгляда Гермионы, подруга выглядела так, словно решала очередную сложную задачку по Трансфигурации. Кассиопее было жуть, как неуютно от такого, именно Грейнджер может первой догадаться о её тайне. Впрочем, Кассиопея ни за что не даст никому понять, ни малейшего намёка не будет. Год впереди нелёгкий, а сбежавший из Азкабана дядя только добавил проблем и переживаний. — Звёздочка, ты ведь, не из-за Блэка переживаешь? Сердце Кассиопеи забилось в бешеном ритме, нет, не из-за упоминания Сириуса. Прозвище. Фред пообещал придумать новое, но кажется далеко от «Звезды Гриффиндора» не ушёл. Трое удивлённых лиц одновременно уставились на девочку, ожидая объяснений. Загорелые щёки тут же налились краской, а ладони стали влажными. — Кассиопея, ты тоже знаешь о Блэке? — Гарри не дал ей ничего сказать, задавая вопрос. — Конечно! Везде эти листовки с ним, да и Фред мне рассказал… — голос нервный, слегка дрожащий. — Когда мы ехали к нам в купе нагрянул дементор, а профессор Люпин спас с помощью заклинания Патронус… Кассиопея повернула голову к учительскому столу, и поймала взгляд Люпина, тёплый, спокойный, будто говорящий: «Всё будет хорошо». Его назначение, на должность профессора защиты от тёмных сил, стало, даже для неё, большой неожиданностью. И ведь ничего ей не сказал, а лишь улыбался с хитринкой в глазах на вопросы, почему едет в Хогвартс. Она задумалась, стоит ли рассказывать о том что Римус её крёстный. Чуть позже, сейчас итак много новостей. — Гарри, так он спас вас с помощью заклинания. Интересно… — Да, я хочу попросить его научить меня, — добавил Поттер. — Тогда я с тобой, мне тоже полезно. Кассиопея и правда считала это нужным, раз эти существа так влияют на брата, то неплохо бы научится защищаться от них. От девочки не укрылась несвойственная бледность Гарри, мальчик выглядел также, как и Блэк, что потерял сознание. — Гарри, что-то произошло, когда на вас напал дементор? Сидящие рядом Рон и Гермиона напряглись, Поттер тоже, на несколько секунд все притихли. Гарри раздумывал и взвешивал все «за» и «против». — Я упал в обморок. Дементор так повлиял на меня. Он пробудил очень давнее воспоминание: я слышал крик мамы в ту ночь, когда она… — он запнулся и не стал продолжать. Кассиопея сидела на как на иголках, похоже дементоры так действуют на людей, у которых в жизни произошли большие трагедии. Другого вывода у Кассиопеи не имелось. Но Поттер выглядел чуть лучше, нежели Элиот, чуть-чуть бледноват, но не более. — А с тобой ничего не случилось? Ты ведь ехала отдельно от нас, дементор до тебя не добрался? — Нет! Мне повезло, я доехала без проблем. — Кассиопея, а с кем ты ехала? Неужели одна… — Вовсе нет! С Элиотом, мы попали в одно купе, свободных не было… Рон скривился, будто завоняло чем-то неприятным, вызывая раздражение. Гермиона и Гарри тоже были не в восторге, теперь даже Поттер был не на её стороне. Если Рон и Гермиона были твёрдо убеждены что все слизеринцы гадкие, хитрые, готовые пойти по головам ради собственных целей, и всё из-за единственного примера — Драко Малфоя, что действительно подходил под описание. Когда им стало известно, что Кассиопея проводит время в компании ученика со змеиного факультета это вызвало сильное негодование, да и к тому же Слизерин и Гриффиндор — заклятые враги. Гарри в этой дилемме старался сохранить нейтралитет, он знал Кассиопею с детства, она бы не стала общаться с плохим человеком, не открылась бы ему. Поттер уважал выбор подруги, её дело с кем дружить. Но одна фамилия — Блэк уже было как клеймо в магическом мире, возможно не будь Элиот Блэком, друзья отнеслись бы лучше к нему. Но строить домыслы и теории нет смысла, Элиот тот кто есть, и Кассиопея тоже. Как же хотелось ответить им: «Я тоже Блэк! И мой дядя сбежал из Азкабана!». — Кассиопея! Как тебе не страшно с ним общаться, он ведь сын Сириуса Блэка! — Вышло слишком громко, и несколько первокурсников уставилось на них. Неужели только из-за семьи люди способны изменить своё отношение? Неужели твоя фамилия определяет тебя? Не заложенные внутри качества, не твои поступки, не твоё поведение. Достаточно родиться с определённой фамилией и ты станешь изгоем всего общества, как бы ты не старался, как бы не пытался доказать обратное. — Неправда…! Да и вообще, семья не определяет нас, мы сами делаем это! После этих слов Кассиопея встала из-за стола и смещалась с толпой, что выходила из Большого зала, наконец настала пора отдыхать. Внутри начинала закипать ярость, Мерлин, как же будет тяжело скрывать всё, тем более, если она будет, вот таким образом, реагировать на все провокации. Их ведь будет очень много, особенно учитывая нынешние обстоятельства. Побег Сириуса подлил масло в разгорающиеся пламя. Стоя под тёплыми струями воды, Кассиопея прислонилась лбом к запотевшей поверхности и тяжело вздохнула. Так страшно и противно от себя. Друзья ведь не лгут. А этот обман уже начинал закручиваться в клубок, который потом запутается ещё больше. Когда она вышла из ванной, Парвати и Лаванда уже спали, Гермиона собирала учебники на завтра, Кассиопея последовала её примеру. Утром всегда хочется поспать подольше. Девочки делали это молча, не проронив ни единого слова, они также улеглись в кровати. Кассиопея смотрела как через стекло пробивается серебристый свет. Луна начинала расти, а значит скоро полнолуние. Интересно, как будет справляться Римус? Самый главный вопрос, где же он будет обращаться? Оборотни опасны в нечеловеческой форме, стоит им переродиться в зверя, убьют любого. Но как бы всё это не выглядело, ей хотелось быть рядом с ним в такой непростой момент, но с её болезнью, она едва найдёт силы подняться с кровати. На ум пришло только Аконитовое зелье, чей состав она прочла летом, стоит ли попробовать сварить его, так Кассиопея облегчит страдания крёстного. Но в глубине души девочка понимала, это ничтожно, сохранять лишь сознание при трансформации, по сравнению с муками, что испытывают во время неё. Этого недостаточно. Противоядия от Ликантропии, на данный момент, не существует, сколько времени потребуется для его создания. Занимается ли этим вообще кто-нибудь. В её голове зародилась по-настоящему безумная идея, в будущем создать зелье, способное полностью избавить от волчьей болезни, навсегда прекратить адские мучения. Вместе с волчьем противоядием, возможно избавиться и от Призрачной болезни, коей она страдала практически два с половиной года. Кассиопея не могла не отметить: её приступы летом были определённо легче, чем предыдущие. Будто недуг медленно перетекал в более лёгкую форму, либо же набирал перед тяжёлым приступом. Призрачная болезнь проявляла себя по-разному. Самый тяжёлый приступ, на её памяти, это самый первый, что случился в Хогвартсе на первом курсе, когда Кассиопее казалось, что она уже на «грани». А самый лёгкий произошёл недавно — в июле, она практически не чувствовала симптомов, и впервые могла спать спокойно, без высокой температуры и противной тошноты, и пульсаций в голове. Крайнее приступ болезни — средняя категория, не слишком тяжело, но и не легко. Но само тело реагировало по-другому, сильных проявлений, как таких, когда она была меньше, уже не наблюдалось. Кассиопея таила и лелеяла надежду, что недуг сам отступит. Девочка зевнула, чувствуя как Морфей стал утягивать её в свои сладкие объятия, хватит на сегодня мыслей. Впереди ещё столько загадок, столько предстоит узнать, многому научиться. А сейчас долгожданный заслуженный отдых.