Поле из одуванчиков.

Кругом лишь белый цвет и пустота. Нет ни звуков, ни запахов. Нет ничего. Не получается дышать или бежать. Лишь падать. Проваливаться в бесконечную яркую бездну, в которой и не видно конца. "Я умер?" Хёнджин просыпается на бесконечном жёлтом одуванчиковом поле. Вокруг ничего, только солнечный ковёр из миллиона, нет, миллиарда этих цветов. Он простирается до горизонта, сменяясь на розовато-голубое небо с редкими пушистыми облаками. Как он сюда попал? Несколько минут назад он падал, а сейчас сидит на земле, как будто бы немного влажной из-за росы. Но боли не было, хотя она точно должна была появиться после падения с неопределенной высоты. Парень посмотрел на ноги, потом на руки, в заключении проходясь взглядом по собственному телу. Странно. Он не помнит, как надевал эти белые штаны и эту белую рубашку. Он вообще ничего не помнит. Джинни встал. Машинально отряхиваясь, парень заметил, что никакой грязи на нём нет, хотя секунду назад он сидел прямо на земле. Даже следов от жёлтой пыльцы, что должна была появиться на белоснежной одежде, не было. Шаг вперёд. "Где я?" Три шага влево. "Что я здесь делаю?" Потерянный взгляд, оглядывающий всё вокруг. "Как я сюда попал?" Шаг, второй, третий. Бешено скользящие глаза, осматривающие пространство. Бег. Хёнджин бежал, слишком часто меняя направление, вырисовывая дуги и зигзаги. Паника. Что делать? Как остановить подступающую паническую атаку и включить здравый смысл? Кругом нет абсолютно ничего, кроме этих чёртовых цветов, которые Джинни почему-то недолюбливал. Он выдохся. Остановился, оперевшись руками о колени, и стал часто дышать, задыхаясь от недостатка воздуха. В глазах слегка потемнело и горло начало саднить, что вызывало неприятный кашель. "ЧЁРТ!" – резко замахнувшись ногой, парень прошёлся по одуванчикам, срывая некоторые. Движение вышло неловким, пропитанным яростью, резким, из-за чего удержаться на одной ноге не получилось и он упал на землю, устремив свой взор на небо, усыпанное редкими облаками. Оно было неестественным. Цвет. Цвет был неестественным. Таким розовым, ярким, сказочным, оно могло быть только во время заката. Или рассвета. Но солнца нигде не было, лишь пушистые тучки, которые были больше похожи на белую вату, чем на скопление водяного пара. "Может я сплю?" – после этого Хёнджин ущипнул себя за руку, но это не привело ни к какому результату. Боли не было. Проснуться, кстати, тоже не вышло. Значит не спит. Он ещё раз посмотрел наверх. Всё это напоминало какую-то проекцию. Небо должно быть бескрайним, но почему-то казалось, что у этого был конец. Где-то там, вместо космоса, располагается потолок, стена, к которой невозможно дотянуться и проверить свои догадки. Взгляд зацепился за облако. Оно плыло, лениво перебирая своими пушистыми лапками. Джинни знал, что облака обычно принимают всякие причудливые формы, но это... оно было каким-то... идеальным? Нарисованным, но при этом настоящим. Парень сел. Взглянул на землю вокруг себя и поднял цветок, что сорвал в порыве ярости. Преподнёс к носу, понюхал. Не пахнет. У него было смутное сомнение, что так не должно быть. Конечно, одуванчики не душистые пионы или пахучие ландыши, но они всё равно должны чем-то пахнуть. А эти не пахли. Хёнджин прошёлся по лепесткам. Они были мягкие, нежные, гладкие. Предположение, что цветы были пластмассовыми, было опровергнуто. Как и предположение о том, что сам парень не чувствует запахи, ведь он может дышать, улавливая при этом приятный аромат свежести. В ушах зазвенело, а потом всё резко стихло, остался только еле уловимый свист, похожий на щебетание птиц. Джинни стал судорожно оглядываться, мотать головой во все стороны, стараясь найти источник звука. И он нашёл. Примерно в ста метрах от него шёл силуэт, медленно переступая с одной ноги на другую, плавно двигая своими руками, будто танцуя. Красиво, изящно, грациозно. Хёнджин встал, резко срываясь с места, желая найти объяснения в этом удаляющемся очертание. – Эй! Подожди! – задыхаясь, кричал он. Силуэт замер, медленно поворачиваясь в кричащему. Джинни резко остановился. Не может быть. Он точно спит. Перед ним стоял молодой парень, это было понятно по телосложению, но его лица не было видно, его перекрывали странные помехи, оставив на виду только лёгкую улыбку. – Привет. Сегодня прекрасная погода, не правда ли? – легко, непринуждённо, произнёс тот, раскинув руки в сторону и ярко улыбнувшись. – Кто ты? Что это за место? Почему я здесь? Есть ли выход отсюда?? – было страшно, но в первую очередь нужно было понять, где он находится. – Ты голоден? Здесь неподалёку я оставил плед с едой. Буду рад, если ты присоединишься к моему пикнику – продолжил незнакомец. – Ты меня слышишь вообще?! Где я? Почему я оказался здесь? И кто ты?? – терпению потихоньку приходил конец, Хёнджина бесило, что его игнорировали. – Иди за мной. Парень двинулся, не оставляя Джинни никакого выбора. Тому пришлось повиноваться. Снова остаться одному не выглядело таким уж и привлекательным решением. Они шли минут пятнадцать, оставаясь в полной тишине. Хёнджину было не по себе. Собеседник выглядел пугающе, потому что не было видно его лица, но враждебно он вроде бы настроен не был, так что парень спокойно шёл следом. Пока они бродили между ярких цветов, Джинни внимательно осмотрел незнакомца. Он был невысокого роста, на первый взгляд может показаться, что ему лет семнадцать; его желтоватые волосы свисали до плеч, а возле висков прерывались пушистой чёлкой; одежда сильно отличалась от той, что была на Хёнджине – тёмные джинсовые шорты ниже колен, зелёная футболка, кеды и жёлтый платочек, повязанный на шее в манере пионерских галстуков. Он напоминал лето. Лицо перекрывали помехи, но это не мешало быть ему... живым? Настоящим? – Мы пришли, присаживайся, – мальчишка плюхнулся на коричневый плед, похлопав ладошкой по месту рядом с собой. Джинни сел напротив, стараясь не задеть различные тарелки и вазочки. Незнакомец нежно улыбнулся, сверкая шумами на своём лице. Пододвинув к парню тарелку с фруктами, закинул себе в рот виноградинку, после сладко облизнув губы. Хёнджин взял в руку клубнику и на пробу немного откусил. Вкуса не было. Как и запаха. Желание есть пропало окончательно. – Почему ты не отвечаешь на мои вопросы? – молчание надоело, нужно было переходить к делу. – Потому что ты сам всё узнаешь. – Тогда скажи кто ты? Почему я не могу увидеть твоего лица? – Люди зовут меня Ликси. А насчёт лица... – тот задумчиво потёр подбородок, устремив свой взор в небо, – я не знаю, – губы расплылись в глупой улыбке. Это ничего не давало. Единственный человек во всей округе, а толку от этого не было. Джинни погрузил пальцы в свои тёмные, как смоль, волосы и стал массировать кожу головы. Внутри было так пусто. Не было ни чувств, ни воспоминаний, ничего. Из него как будто выкачали всё человеческое, оставили лишь оболочку и кинули в пробирку, ставшую этим миром. Блондин неожиданно заговорил. – Ты знаешь легенду об этих цветах? – парень сорвал одуванчик, бережно проходясь пальцами по нежным лепесткам. – Они были подарены Луной одному мальчику, которому нельзя было видеть солнце. Малыш был болен, когда его тонкая кожа попадала под яркие лучи, она сразу покрывалась красными волдырями, ужасно зудилась и кровоточила. Ему было запрещено выходить на улицу днём, а в его комнате всегда были задернуты шторы. Однажды ночью, мальчишка смотрел на красавицу-Луну и плакал, оброняя серебристые слёзы на подоконник. "Я так хочу увидеть солнце, хотя бы одним глазком, почувствовать его тепло, радость летнего дня, хочу ощутить то, что ощущают другие дети, когда играют летом на улице." – шептал сквозь слёзы малыш. Внезапно мир озарила ослепительная вспышка и к нему спустилась Луна, представ перед ним в образе полупрозрачной девушки невероятной красоты. Она протянула ему руку, помогла вылезти из окна и повела за собой, невесомо ступая по мокрой траве. Мальчик шёл, очарованный и немного испуганный, из-за этого не решающийся заговорить. Они подошли к небольшой поляне, окружённой деревьями и высокими кустарниками. В середине стоял пенёк, Луна усадила на него малыша, а сама нежным, бархатным голосом пропела следующие слова: "Я подарю тебе цветы, в точности похожие на моего брата Солнца. Я вложу в них каплю его лучей, поэтому они будут светиться и излучать тепло. Здесь, на этой поляне, они будут расти для тебя и ты сможешь прийти сюда в любой день, чтобы любоваться ими". Небесная нимфа закончила свой монолог и сложила ладошки вместе, внутри них что-то ярко засветилось. Когда она раскрыла руки, мальчик увидел на них маленький жёлтый цветочек, который излучал приятный свет и еле ощутимое тепло. Луна положила его на землю, и в одну секунду цветов стало больше. Они расползлись по всей поляне, собрались в круг и уставились на мальчишку. Он был очарован, не отрывая глаз, медленно слез с пенька и на коленях подполз к ним, дотрагиваясь до мягких лепестков. Кончики его пальцев начало приятно покалывать и он улыбнулся, чувствуя прилив невероятного счастья. Малыш посмотрел на Луну, сквозь слёзы смеясь и крича ей слова благодарности. Та лишь нежно улыбнулась, растворяясь в ночи. Спустя два года мальчик умер. Но каждую летнюю ночь он сбегал из дома на эту поляну, ложился в свои жёлтые цветы, впитывал их тепло и смотрел на луну, шепча ей и растениям разные истории и стихи, который вычитал из книг. После его смерти, цветы перестали светиться и испускать тепло, а по ночам и вовсе стали закрываться, храня верность единственному ребёнку. Спустя несколько лет они разрослись по всему миру, но память о добром мальчике хранят по сей день, отражая лучи солнца своими жёлтыми лепестками. – Ликси закончил свой рассказ, напоследок приложив одуванчик к губам, будто целуя. Хёнджин завороженно слушал, пытаясь разглядеть лицо собеседника. Приятный, низковатый голос растекался по всему телу, отключая от внешнего мира и создавая новый, тот, в котором существуют только эти двое. На душе стало спокойнее, а по коже пробежался приятный ветерок, оставляя за собой тропинку из мурашек. Покой и уют. Вот что ощущал сейчас Джинни. Наконец-то он не чувствовал потерянности и тревоги. – Мне нужно идти. Но я вернусь завтра, обещаю, – блондин легко коснулся руки парня и, улыбнувшись, растворился прямо в воздухе, забирая с собой плед и тарелки. Снова пустота. Тревога. Агрессия. Страх. Всё вернулось на свои места. Хёнджин в панике царапнул воздух, стараясь ухватиться за исчезающий силуэт. – Нет, нет, нет, нет... Стой! Но было поздно. Он исчез, оставляя за собой только горевшее от прикосновения место на руке и бархатистый голос, летающий в воздухе.

***

Как давно пропал Ликси? Час, пять, десять назад? Хёнджину казалось, что прошло уже несколько дней. Он бездумно бродил по окрестностям, запутываясь ногами в цветах, несколько раз падая и отчаянно крича. Крик уходил куда-то в пустоту, в никуда, его не было слышно в пространстве, но парень отчётливо слышал его у себя в голове. Разве можно кричать в себя? Оказывается можно. Он устал. Его ноги не болели, но отчётливо чувствовалась усталость, которая медленно пожирала его тело, поглощая каждую клетку. Во время своего бессмысленного пути брюнет понял, что пока здесь был тот мальчишка, он чувствовал себя гораздо лучше, спокойнее, как будто он находился не здесь, на этом чёртовом поле, а дома... Он поймал себя на мысли, что хочет, чтобы тот вернулся. Не осознавая этого, Джинни искал его глазами, среди жёлтых, как солнце, одуванчиков. Бродил, в поисках незнакомого ему человека, который по непонятным причинам делал его пребывание здесь гораздо лучше. – Хёнджин! – прозвучало где-то сзади. Брюнет резко развернулся и, когда увидел знакомый силуэт, так же резко побежал к нему. – Наконец-то ты пришёл! – не ожидая от себя такого, Джинни бросился на плечи блондину, чьё лицо до сих пор скрывали сероватые помехи. – Я же обещал, что вернусь, – прошептал тот, нежно прижимая высокого к себе. Хёнджин неловко отстранился, ему было стыдно за свои необдуманные действия, но когда увидел нежную улыбку Ликси, сам тоже улыбнулся, почувствовав краснеющие щёки. – В этот раз я пришёл ненадолго, но принёс кое-что вкусненькое. Пошли за мной. Блондин лёгкой походкой уверенно направился вперёд, а Джинни лишь тихо семенил за ним, расстроенный от слова "ненадолго". – Мы пришли, присаживайся, – парень указал на белый стул, с причудливыми узорами на спинке, рядом с таким же белым столом, на котором была постелена жёлтая льняная скатерть. Они сели друг напротив друга. В середине стола стояла тарелка с шоколадным бисквитом. Вроде ничего необычного, почти так же, как вчера, но было что-то, что не давало покоя Хёнджину. Определенно что-то было не так. Стоп. Запах. От торта исходил приятный сладкий аромат. Брюнет принюхался к воздуху, убеждаясь в том, что ему не показалось. – Можно? – Джинни поднёс руку к десерту, спрашивая разрешения у парня, сидящего напротив. – Конечно, я же для тебя испёк, – милая и непринуждённая улыбка растеклась по его лицу. Хёнджин дрожащими руками взял один кусочек и медленно стал подносить его ко рту. Но перед тем, как откусить, оставил его на уровне носа, жадно вдыхая запах шоколада с лёгкими нотками едва заметного ореха. Он и забыл, что такое чувствовать. Легко вдыхать ароматы вокруг, наполнять лёгкие различными запахами, наслаждаться ими. Вдохнув торт ещё раз, он всё-таки решился его надкусить. Немного пожевав, брюнет почувствовал разочарование. Вкуса не было. Хотя он был уверен, что тот был бы очень сладким, на языке таял бы шоколадный бисквит и чувствовались крупинки сахара, а между зубов прокусывались бы мелкие орехи, добавляющие пикантности всему этому сладкому безобразию. Хёнджин взглянул на блондина, его глаз не было видно, но почему-то была уверенность, что тот смотрел на него. Проглотив безвкусный кусок, парень улыбнулся, изображая, что ему понравилось. Частично он не врал, ему действительно понравилось, он понял это по запаху. – Спасибо, что потратил своё время и приготовил это для меня, – сказал Джинни, снова жадно вдыхая запах шоколада. – Хотел тебя порадовать, рад, что у меня это получилось, – он улыбнулся, оперев лицо на руку, и уставился на брюнета, смотря на него из-под полосочек шума. Стало неловко. На него смотрят, он чувствует взгляд, но не видит глаз, из-за чего не может посмотреть в ответ. Поэтому Хёнджин бегает глазами по пустому пространству, лишь бы не смотреть на помехи на лице мальчишки. – Мне всегда нравилось печь. Нравится подготовка, нравится сам процесс, нравится результат. Покупая продукты, я представляю, как они в будущем превратятся во что-то вкусное, приносящее удовольствие. Размахивая ложками и венчиками на кухне, я чувствую себя повелителем, сладким королём. И наконец, когда сажусь есть испечённое, убеждаюсь в этом, радуюсь, что и в этот раз всё вышло просто замечательно. Всё началось с раннего детства, я приготовил свои первые кексы лет в десять, наверное. Они получились отвратительными, скрывать не буду. Ещё я получил от взрослых за то, что воспользовался кухней без их разрешения. Меня посадили на домашний арест, запретили выходить из комнаты неделю. Но мне не было обидно, я потратил это время с пользой. Искал в книгах, интернете, что я сделал не так и почему мои кексы не получились вкусными. И нашёл. Когда срок моего наказания истёк, я снова пролез на кухню и снова попытался испечь десерт. Сколько же радости у меня было, когда я почувствовал, что кексы вышли замечательными. Да, они немного подгорели, но это не особо чувствовалось. Меня снова хотели наругать, но когда попробовали мою выпечку, не стали делать этого. Даже наоборот, помогли развить свой навык, – Ликси остановился, рассмеялся, погружаясь в воспоминания, – а ведь в первый раз я чуть не сжёг плиту, она даже начинала дымиться. Не знаю, что было бы, если бы взрослые пришли позже. Джинни смотрел на смеющегося собеседника. Он почувствовал такую лёгкость, свободу в этом смехе, что сам слегка улыбнулся, ощутив непонятное, но приятное чувство внутри. – Каким было твоё детство, расскажешь? Я ничего не помню о своём, у меня вообще нет никаких воспоминаний, но когда ты рассказываешь мне что-то, я чувствую себя наполненным, не таким пустым, живым... – к его улыбке добавились грустные глаза. – Моё детство было тяжёлым, но счастливым. Мне уже нужно уходить, я вернусь к тебе завтра. До встречи, – блондин взял руку парня, поднося её к губам, невесомо поцеловал, тут же испаряясь. Вместе с Ликси исчезли стол и стулья, из-за чего брюнет полетел на землю. – Нет! Подожди! Стой!! – неловкими движениями он пытался дотянуться до испаряющейся дымки, в надежде ухватиться за руку блондина. Всё тщетно. Он снова остался один. Хёнджин сел на колени, закрыл лицо руками и сложился пополам, утыкаясь прямо в одуванчики. Физическую боль он не чувствовал, а вот душевную ещё как. Всё его нутро ныло о том, что возможно он никогда не выберется отсюда, тот парень больше никогда не явился, а он так и останется здесь, находясь в каком-то небытие, совершенно один, не имея представления ни о своём прошлом, ни о настоящем.

***

Снова бессмысленное брождение. Хотя нет, маленький смысл в нём всё-таки был. Когда Ликси появлялся, появлялись и различные предметы. Джинни надеялся, что ему удастся найти хоть что-нибудь. Хотя бы то, на чём можно сидеть, дожидаясь блондина. С каждым шагом становилось всё страшнее. А вдруг тот парень больше не придёт? Что же Хёнджин тогда будет делать? Он умрёт здесь от одиночества? Хотя смерть не выглядит такой уж и пугающей, возможно, умерев, он обретёт покой. А сейчас парень как будто заблудшая душа, ищущая своё пристанище. – Хей, красивый! – голос, который стал таким родным, прозвучал совсем рядом. – Ликси! – парень стоял в трёх шагах от Джинни, и тот, не теряя и секунды, преодолел это расстояние, крепко сжимая хрупкое тельце. – Я думал ты уже не придёшь. – Я немного задержался, но не прийти не мог. Как и оставить тебя здесь одного. Пойдём, – он протянул руку, мило улыбаясь. Немного поколебавшись, брюнет всё-таки вложил свою ладошку в его. Ликси крепко сжал её и повёл парня в неизвестном направлении. Было приятно. Идти, державшись за руки, в уютном молчании. В животе зарождалось тёплое, немного обжигающее чувство, зрачки расширились, а от кончиков пальцев до мозга прошёл импульс тока, который рассылал приятные покалывания по всему телу. Хотелось, чтобы это длилось вечно. – Вот мы и пришли, – блондин расцепил их руки, несмотря на явное сопротивление второго. Перед глазами Хёнджина предстала следующая картина: посреди огромного поля, которое не имело ни конца ни края, стояли два больших кресла, а между ними расположился небольшой столик, держа на себе чашечку ароматного зелёного чая и небольшую книжку в красном переплёте. – Присаживайся, – Ликси потянул Джинни за мизинчик, ведя его за собой к креслам. – Что это? – принюхавшись, парень почувствовал едва уловимый запах ромашкового напитка, но вопрос был адресован в сторону книги. – Сборник стихотворений. – Блондин взял её в руки, проходясь кончиками пальцев по грубой корочке. – О любви, – немного погодя, улыбнувшись, добавил он. – Оу... – выдохнул брюнет, с интересом наблюдая за собеседником. – Хочу зачитать тебе мои любимые, – Ликси отпил чай и положил руку на стол, развернув ладошку к верху. Жест был не сложный, весьма понятный, но заставивший Джинни растеряться. Сидящий рядом парень лишь слегка хихикнул, сжимая и разжимая пальцы руки, приглашая брюнета сцепить их ладошки. Хёнджин неуверенно вложил свою руку в его, почувствовав импульс, который проскочил между их пальцами. Блондин крепко сжал ладошку парня и, прокашлявшись, начал читать:

"Ты знать не можешь, как тебя люблю я, —

ты спишь во мне, спокойно и устало.

Среди змеиных отзвуков металла

тебя я прячу, плача и целуя.

Тела и звёзды грудь мою живую

томили предрешённостью финала,

и злоба твои крылья запятнала,

оставив грязь, как метку ножевую.

А по садам орда людей и ругней,

суля разлуку, скачет к изголовью,

зеленогривы огненные кони.

Не просыпайся, жизнь моя, и слушай,

какие скрипки плещут моей кровью!

Далёк рассвет и нет конца погоне!" ¹

Приятный тембр голоса завораживал, обволакивал, заставляя забыться и окунуться в сладость зарифмованных строк. Хёнджин заслушался, потерял смысл слов, уже не старался понять или анализировать стихотворение. Просто слушал. Слушал, ощущая тепло, исходящее от ладошки блондина. Он читал ему стихи Гёте², Федерико Гарсии Лорки, Шарля Бодлера³ и Роберта Бёрнса⁴, иногда проскакивали Сергей Есенин и Александр Пушкин. Читал, словно пел, изредка отпивая зелёный напиток из фарфоровой чашки. А Джинни смотрел. На книгу, которая аккуратно лежала на его коленках; на маленькие пухленькие пальчики, которые с тихим шелестом переворачивали шершавые странички; на тонкую шею, очерчивая взглядом адамово яблоко, останавливаясь на лице, скрытом чёрно-белыми помехами. – Как же я хочу увидеть твоё лицо, – шепотом произнёс брюнет. В ответ на это, блондин лишь сжал его руку сильнее, продолжив читать стихотворение Гейне⁵. Бархатистый голос вынудил снова заслушаться, отпустить тревожные мысли и раствориться в теме любви и нежности. Хёнджин осознал, что хочет больше. Больше касаний, больше моментов, больше этого парня. Брюнет наклонился, прижимаясь щекой к их сцепленным рукам и лежал так ещё долго, чувствуя уют, который по венам тёк в его теле. Даже одуванчики, которые раньше его очень бесили, казались теперь милыми и менее раздражающими. Странно. Было так хорошо. Хёнджин знал, что сейчас с ним сидит совершенно незнакомый ему человек, но почему-то рядом с ним он чувствует себя лучше. Его прикосновения заставляют сердце биться чаще, его голос действует словно успокоительное, а его непосредственное отношение к жизни, та лёгкость, которая исходит от него, передаётся и брюнету, просачивается через кожу в кровь, заставляя её бурлить, словно он был неопытный школьник, только что познавший слово "любовь". Любовь. Была ли эта любовь? Что чувствует человек, когда влюбляется? Как понять, что это именно оно? Про любовь написано столько книг, стихов, снято столько фильмов и сериалов, в мире существует целый список её разновидностей. Но как не обмануть себя? Не выдать зависимость, привязанность или что-то подобное за это нежное, хрупкое чувство? – Скажи, что мы ещё встретимся? – сказал Джинни, когда Ликси остановился, захлопывая красную книжку, и собрался вставать с кресла. – Обязательно, – произнёс тот, растворяясь в пространстве. – Я буду ждать, – прошептал брюнет в пустоту, закрывая лицо рукой, оказавшись снова на земле, окутанный ковром из жёлтых цветов.

***

Ликси не появлялся слишком долго. Часов здесь не было, смены дня и ночи тоже, но по ощущению прошло дня два или даже три. Если честно, то Хёнджин уже начал паниковать. Его самый большой страх воплотился в жизнь. Каждую божью секунду он вслушивался, ожидая услышать нежный голос парня. Ходил среди ярких цветов, ища вдалеке его жёлтую макушку. Он находился на ногах с тех пор, как блондин пропал. Как бы Джинни не сопротивлялся, но усталость взяла верх. Упав на колени, брюнет почувствовал жжение в глазах. Хотелось плакать. Но слёзы не шли. Это в очередной раз доказывало внутреннюю пустоту парня. Плакать захотелось вдвойне. – Всё хорошо? – невесомое касание к плечу. Хёнджин резко оборачивается и видит перед собой того, кого так отчаянно хотел увидеть всё это время. – Боже, Ликси... – еле шевеля губами, произнёс тот. – Ты вернулся! Поднявшись с колен, парень бросился на плечи второму, роняя себя и его на землю. Жадно вжимаясь в маленькое тело и ощущая чужие руки у себя на спине, он почувствовал... счастье? Уже полностью не контролируя свои действия, брюнет рассмеялся. Смех смешался с плачем, из-за чего Джинни был похож на сумасшедшего. А он просто был счастлив. Счастлив, из-за того, что снова не один, счастлив, что снова может обнимать этого парнишку и счастлив, потому что снова может чувствовать что-то кроме усталости и тревоги. – Я так рад, что ты пришёл, боже, я так счастлив. Очень счастлив. Я не хочу тебя отпускать. Хочу лежать так и обнимать тебя, – судорожно шептал он на ухо блондину. – Прости, что так долго не приходил. Возникли проблемы, но я всё уладил, – таким же шепотом говорил Ликс, гладя спину Хёнджину, нежно выводя пальчиками различные узоры. – Давай полежим так ещё немного... Второй не ответил, но переместил одну из рук Джинни на голову, прижимая его ещё ближе к себе. Уют. Тишина. Спокойствие. В который раз брюнет убеждается в том, что рядом с Ликси ему хорошо. Он согревает, успокаивает, дарит нежность и кучу положительных эмоций. Интересно, какие у него глаза? Носик, брови? У него щёки или скулы? Откуда он? Почему пропадает и куда уходит? Есть ли шанс, что однажды Хёнджин уйдет вместе с ним? Он учится или работает? Какая у него любимая еда? Что он любит больше: кофе или чай? Какие фильмы ему нравятся? А цветы? Какие у него любимые цветы? Вопросы, один за другим проносились в голове, пока парень прижимался носом к нежной коже шеи, чувствуя почти неуловимый аромат ванили. – Лежать тут, конечно, не плохо, но давай я отведу тебя к более удобному месту. Блондин встал, подавая руку Джинни, помогая ему подняться. – Пробежимся? Ликси сорвался, заставляя Хёнджина побежать за ним. Он крепко вцепился в ручку парня, не желая снова потерять его. Они бежали, запутываясь ногами в одуванчиках, спотыкаясь, падая, но вставая и снова пускаясь в бег. Блондин смеялся, заливаясь громким смехом. Джинни смеялся в ответ. На душе ощущалась такая лёгкость. Всё окружение было ничто, по сравнению с этим моментом. Моментом свободы. Ликси затормозил, останавливаясь перед новой "локацией". Брюнет увидел диван, рядом с которым стоял знакомый маленький столик, ранее служивший подставкой для фарфоровой чашки с зелёным чаем и книги, в красном грубом переплёте. Но теперь, вместо них, на нём стоял виниловый проигрыватель, сверкая чёрными лакированными боками. – Присаживайся, – парень указал на диван, а сам пошёл к коробке, которая стояла возле столика. Джинни сел, наблюдая за действиями Ликси. Он перебирал что-то в той коробке, тихо постукивая по ней пальчиком. Наконец, блондин достал оттуда пластинку и стал устанавливать её в проигрыватель. Через несколько секунд послышалась лёгкая мелодия джаза или блюза, Хёнджин в таком не разбирался. Постояв немного возле чёрной музыкальной коробочки, Ликси двинулся к дивану, усаживаясь недалеко от брюнета. – Ложись, – парень похлопал по своим коленкам. Хёнджин, недолго думая, уместил свою голову на бёдрах блондина, а ладошку положил на коленку, начиная поглаживать её большим пальцем. Ликси стал нежно гладить его руки, перебирать его волосы, вкладывая в эти движения всю свою нежность. Это был странный контраст. Несколько минут назад они неслись по полю, словно дети, радостно смеясь без причины, а сейчас слушали приятные звуки саксофона, передавая друг другу теплоту и ласку через касания. – Что это? – спросил Джинни, намекая на музыку. – Джаз. Папин любимый. Он неоднократно слушал эту пластинку у себя в кабинете. Проходя мимо, я часто заслушивался, иногда садился рядом с дверью и наслаждался вместе с ним этой божественной музыкой. Один раз меня застукали, я думал, что папа наругает меня, но он лишь тихо завёл меня в кабинет, усадил на свой кожаный диван и включил пластинку заново, чтобы мы вместе послушали её. Этот вечер очень дорог для меня. – У тебя плохие отношения с отцом? – Нет. Но... всё не так легко, как хотелось бы, – блондин грустно улыбнулся, ласково проходясь пальцами по чёрным волосам парня. – Мне с тобой так хорошо, Ликси... Мне кажется, что раньше я такого не испытывал. Ты как будто новый глоток свежего воздуха... – он потёрся носом о грубую ткань джинсовых шорт, которые были на блондине. – Ты словно котёнок, – мило хихикнул тот. Хёнджин пропустил мимо ушей это предложение, перехватил маленькую ручку парня и поднёс её к губам, целуя, а затем опаляя её горячим дыханием: – Не хочу чтобы ты уходил... Останься со мной. Не бросай меня больше. Я так счастлив, когда ты рядом. Мне очень нравится держать тебя за руку, обнимать твои маленькие плечи, слушать твой завораживающий голос. Я хочу узнать о тебе больше. Кто ты, откуда, что любишь и чем увлекаешься. Раньше я хотел выбраться отсюда, но теперь хочу сделать это с тобой. Хочу увидеть твои глаза. Посмотреть в них, увидеть своё отражение. Хочу не бояться тебя потерять. Хочу знать, что ты всегда будешь рядом и никуда не уйдёшь. Просто хочу, чтобы ты присутствовал в моей жизни... – сердце бешено стучало, но в голове не было ни единого сомнения. Он знал, что говорит, знал, что чувствует, потому что всё обдумал. Мальчишка, с помехами на лице, стал для него чем-то большим, родным... – Теперь я знаю, почему я здесь – шёпотом произнёс Ликс. – Почему? – брюнет соскочил с колен, вопросительно уставившись на него. – Чтобы вернуть к тебе желание жить... После этих слов мир содрогнулся, стал рассыпаться на кусочки. Тысячи одуванчиков полетели вниз, проваливаясь вместе с Хёнджином в бесконечную бездну. Ликси испарился в пространстве, оставляя в памяти парня нежную улыбку на своих губах. Он снова падал. Кругом лишь белый цвет и пустота. Затем появляется яркая вспышка и заглатывает тело брюнета, заставляя того крепко зажмурить глаза и, кажется, потерять сознание.

***

Хёнджин медленно открывает глаза, тут же ослепляя их слишком белым потолком. В голову поступила резкая боль, а тело отказывалось слушаться, оставаясь неподвижным, парализованным. Слышалось отдалённое щебетание птиц и какой-то пикающий, очень раздражающий звук. Чтобы более менее прийти в себя, парню понадобилось минут десять. Когда потолок уже не так сильно давил своей белизной, а голова могла спокойно двигаться в разные стороны, брюнет принялся осматривать место, в котором находился. Стены оказались такого же цвета, что и потолок, окно было завешено светло-бирюзовыми шторами, а слева от парня находился странный аппарат, от которого и исходили те самые раздражающие пикающие звуки. Понять, что он лежит на больничной койке, в палате, Хёнджину было не сложно, а вот то, почему он оказался здесь, было для него самой настоящей тайной. На лице что-то мешало, вызывало дискомфорт. Брюнет хотел потянуться, убрать это, но понял, что не может двигать рукой. Немного опустив взгляд, Джинни увидел знакомую жёлтую макушку. Парень из его снов, сидел прямо на полу, кажется, спал, но крепко сжимал руку Хёнджина, которая была утыкана странными трубочками. Брюнет хотел позвать его, но не смог, горло слишком пересохло, чтобы издавать хоть какие-то звуки. Единственным решением было попытаться пошевелить рукой. Из последних сил, которые у него были, Джинни кое-как пошевелил пальцем, тем самым немного щекоча щеку блондина. Ликси почувствовал это и резко очнулся, быстро хлопая глазками. Его лицо больше не скрывали помехи, но мутность во зрение всё равно мешало его рассмотреть. Хёнджин попытался слабо улыбнуться, но он не уверен, получилось ли у него. – О боже мой... Ты очнулся... – судорожно шептал блондин, всё ещё хлопая своими ресницами, широко открыв глаза то ли от испуга, то ли от удивления. – Господи... Доктор, позовите доктора! Он аккуратно отпустил ладонь брюнета и, спотыкаясь, вылетел из палаты. Джинни лишь устало выдохнул, снова невольно закрывая глаза. Через несколько минут в дверь вошёл не только желтовласый мальчишка, но и мужчина лет пятидесяти. – Здравствуйте, я Ким Донхёк, ваш лечащий врач. Доктор подошёл к Хёнджину, внимательно осматривая его. Брюнет слабо указал рукой на штуку, которая ему мешала, прося убрать её с лица. Оказывается, это была кислородная маска, которая всё это время помогала ему дышать. Как только мужчина снял её, Джинни слабо вдохнул, ощутив запах лекарств и больницы. Морщиться сил не было. – Как себя чувствуете? – он ещё раз осмотрел Хёнджина, внимательно всматриваясь в его глаза. Брюнет медленно поднёс руку к горлу и слегка прохрипел, пытаясь сказать, что хочет пить. Доктор вызвал медсестру и выпроводил Ликси за дверь, сказав, что ему нужно провести полный осмотр пациента. Его не пускали где-то полтора часа. Ким Донхёк провёл доскональный осмотр тела, медсестра сменила ему бинты на голове и поменяла капельницу, а потом где-то час они потратили на разговоры, какие-то тесты, которые были необходимы для определения состояния Хёнджина. Всё это время блондин терпеливо ждал, сидя на стульчике возле двери. Наконец-то ему разрешили войти. – Он чувствует себя достаточно хорошо, так что я оставлю вас, мне нужно заполнить кое-какие бумаги, – сказал Донхёк, выходя из палаты вместе с медсестрой. Парень несколько минут мялся возле двери, а потом, выдохнув, вошёл к Джинни. Тот находился в полусидящем положение, устремив свой взор в окно, которое, видимо, открыли по его просьбе. Блондин неловко прокашлялся и, пододвинув стул к койке, сел на него, нервно сцепив пальцы в замок. – Ли Феликс? – слабо прошептал брюнет. – Ты меня знаешь? – тот немного опешил, удивлённо раскрыв свои глазки. – Конечно, мы же учимся в одном университете, – медленно проговорил Хёнджин. – Так это был ты... Теперь Джинни смотрел ему в глаза, жадно вглядываясь в них, любовался нежным коричневым оттенком. Они были похожи на шоколад. Молочный сладкий шоколад, который вызывает счастье и пускает эндорфин в кровь. – Был я? – блондин слегка склонил голову в бок, вопросительно уставившись на него. – Ты... Там... Э-э... Неважно, – парень устало выдохнул, – можешь рассказать, что со мной произошло? Я понял из рассказа доктора только то, что впал в кому на неделю, но подробностей он не знает. Сказал, что это ты вызвал скорую и всё время навещал меня. Щёки Феликса покрылись густым румянцем, а его руки переместились на колени, нервно сжимая и разжимая их. Он и так был весьма миниатюрный, а сейчас и вовсе напоминал котёнка, который пытается свернуться в клубочек и спрятаться от внешнего мира. Он судорожно выдохнул и начал свой рассказ: – Неделю назад я задержался в универе допоздна, один преподаватель никак не хотел принимать у меня экзамен. Когда я наконец освободился и пошёл домой, решил сократить, свернув у одной неблагополучной улицы. Это было самым моим глупым решением, так как там могли околачиваться бандиты или наркоманы, но оно спасло жизнь тебе. Я увидел парня, который валялся буквально в нескольких сантиметрах от лужи и истекал кровью. Недолго думая, я подбежал к телу и в полностью избитом лице узнал тебя. Я пытался позвать тебя, но ты не реагировал ни на зов, ни на прикосновения. Дрожащими руками сразу же вызвал скорую и стал нащупывать у тебя пульс. Слабый, но он был. Машина приехала и тебя госпитализировали. Погружая тебя на носилки, я заметил как ты открыл глаза и слабо улыбнулся тебе, прошептал, что всё будет хорошо. Всё больничные расходы взял на себя, оплатил vip-палату, всё оборудование, которое было важно для поддержания твоей жизни. Представился близким другом, никто не мог найти данные твоих родителей или родственников, поэтому все документы оформили на меня. Я приходил к тебе каждый день, за исключением нескольких дней, в которых меня вызвали в полицию, чтобы опознать нападавших. Нам повезло, их засняли камеры на машине, которая стояла прямо напротив того переулка, где тебя избили до полусмерти. Ублюдков посадили. Я так за тебя испугался, Хёнджин, – Ликси аккуратно взял брюнета за руку, по его щеке скатилась слеза, – доктор сказал, что я могу помочь тебе, если буду разговаривать с тобой. В первый день я принес тебе букет одуванчиков, рассказал о них историю. Во второй – испёк шоколадный торт, подумал, что вкусный запах тоже поможет тебе очнуться, и рассказал историю из детства. В третий – пришёл слишком поздно, но попросил остаться на ночь и читал тебе мои любимые стихи, пока не уснул. Потом пропал на три дня, но пришёл на седьмой день и притащил виниловый проигрыватель. Поставил папину любимую пластинку и долго разговаривал с тобой, гладил твои руки, и, прошу прощения за это, иногда целовал пальцы. Я так хотел помочь тебе, я хотел, чтобы ты жил... Его трясло от слёз, он слишком сильно сжимал ладонь Джинни, но его рассказ помог Хёнджину вспомнить... Вспомнить о том, какое он на самом деле бесполезное ничтожество. Родители погибли в автокатастрофе, когда ему от силы было года три. Все ближайшие родственники мгновенно куда-то испарились и поэтому крохотного мальчишку отправили в детдом. Там он и провёл всё своё детство. Вечные драки с другими детьми, побои от воспитательниц и отказы людей брать его в семью – полностью разрушили представление о мире, сделали его плохим и жестоким в глазах невинного ребёнка. Поступив в первый попавшийся университет, только из-за того, что он "детдомовский", Хёнджин стал портить свою жизнь уже собственными руками: угробил своё здоровье на вечных подработках, влез в долги, иногда мог не есть несколько дней. Рванная и грязная одежда, вечные синяки под глазами и пугающая худоба отталкивали всех – работодателей, студентов, арендодателей. Он умирал на глазах. В тот злополучный вечер он шёл из университета сразу на подработку, еле волоча ногами. Всё случилось слишком быстро – мир померк перед глазами, а каждую часть тела стало ломить от боли. Первое время он чувствовал, что его бьют, чувствовал вкус железа на губах, но после сильного удара по голове чем-то тяжёлым, Джинни отключился, казалось, что навсегда. Спустя некоторое время парень почувствовал, как его поднимают и начинают куда-то нести. Из последних сил, которые у него были, Хёнджин открыл глаза, увидев перед собой лишь слабую улыбку и свисающие жёлтые пряди. А потом отключился, проваливаясь в место, где человек борется за свою жизнь, смотря смерти прямо в лицо. Брюнет почувствовал, как из его глаз потекли слёзы, и сжал ладошку Феликса в ответ. А тот продолжил говорить, захлёбываясь в собственных рыданиях: – Я знаю, что мы не знакомы, мы не друзья и даже не приятели, но я так боялся, что ты умрёшь... Так боялся тебя потерять... Потому что у меня пропали бы все шансы на то, чтобы быть с тобой, ведь ты мне так нравишься Хёнджинни, так нравишься... – он плакал, судорожно целуя руку брюнета, забыв про стыд и стеснение. – Как я могу тебе нравится. Я же уродец, отброс общества... – сердце ныло и болело вместе с телом, которое вспомнило тяжёлые удары рук воспитательниц, а потом и недавние ноги и кулаки, которые чуть не лишили его жизни. – Это неправда! – Феликс повысил голос, резко поднял голову и посмотрел прямо на Хёнджина. Его глаза и носик были ужасно красные, а щёки с тысячью маленьких веснушек блестели от слёз. – Ты невероятный человек! Работаешь, не покладая рук, учишься, очень усердно стараясь получать хорошие оценки. Но знаешь, почему я влюбился в тебя? Потому что у тебя очень доброе сердце. Я догадываюсь, что ты из бедной семьи, раз так много работаешь, и догадываюсь, что тебе не хватает на еду. Когда я увидел, как ты отдал свою булочку бездомной собаке, я понял, что в тебе живёт светлый и хороший человек, а все те слухи про твой образ жизни и внешний вид – чистая ложь. Я так хотел подружиться, сблизиться с тобой, показать тебе, что мир может быть хорошим, что в нём есть что-то кроме учёбы, работы и голода. Я так хотел подарить тебе новую жизнь. Но не знал как... – он всё ещё крепко сжимал ладошку Хёнджина, гладил её большим пальцем в успокаивающей манере и смотрел на него своими красными глазами. – Ты уже подарил мне новую жизнь. Ты меня, в буквальном и переносном смысле, спас... Сначала тем, что вызвал скорую, а затем там, во сне... – он постарался нежно улыбнуться парнишке напротив. – Спасибо... Джинни, сосредоточив все свои силы на руке, поднёс её к своим губам, неуклюже целуя ладонь Феликса. Тот залился румянцем, но взгляд не отводил. – Так значит... одуванчики, что стоят в этой палате, принёс ты? – брюнет оторвал губы от руки Ликси и слегка повернул голову вправо, там находилась тумбочка, на которой стояла небольшая ваза с букетом цветов. – Угу, – смущённо ответил тот. – Это было бы очень мило, если бы у меня не было на них аллергии, – Хёнджин издал лёгких смешок и показательно отодвинулся в противоположную сторону. – О боже, я не знал! Сейчас уберу, – парень уже хотел встать со стула и выкинуть эти одуванчики, но его остановила крепкая хватка Джинни. – Не переживай, они безобидны для меня, если находятся не слишком близко. Я начинаю чихать от их пыльцы, – по палате разлетелся приглушённый, хрипловатый смех. Феликс неловко почесал носик и смущённо улыбнулся, радуясь смеху возлюбленного. – Ликси? – брюнет успокоился и уставился на парня, хитро сощурив глаза. – Да? – Ты сказал, что покажешь мне, что мир может быть хорошим, так? Блондин уверенно кивнул. – Я слышал, что одна из самых приятных вещей в мире – это поцелуй. Подаришь мне мой первый? – он облизнув свои сухие губы и серьёзно уставился на Феликса. Уши, как и щёки, после этих слов вспыхнули красным цветом, а блестящие глазки забегали по лицу Хёнджина. Он помедлил лишь минуту, а потом уверенно потянулся к Джинни, звонко чмокая его в щёку. Брюнет недовольно сморщил брови. – Тебе ещё нужно восстановиться, встать на ноги, а потом сходить со мной на пару свиданий. И только после этого, возможно, я тебя поцелую, – отстраняясь от парня, смущённо хихикнул Феликс. – Это кто кого ещё поцелует, – сказал Хёнджин, опасно сверкая глазами. Это было спасение не одной, а целых двух жизней. Они и не могли подозревать о том, как сильно похожи. У каждого свои тайны, свои секреты, своё тёмное прошлое. Но сейчас это неважно, потому что вместе они смогут справиться со всеми проблемами и невзгодами. Вместе они наконец-то обретут счастье и покой.