Поле из одуванчиков.

"Грязнокровка." "Сукин сын." "Шлюший выродок." Всё своё детство Феликс слышал эти и многие другие, похожие, обзывательства. Они вытекали изо рта мачехи ядовитыми змеями, заползали через уши к сердцу, больно кусая его. Не было ничего удивительного в том, что она его ненавидела. Ведь Ликси родился у её мужа и его секретарши, которая умерла сразу после тяжёлых родов. Мужчина настоял на том, чтобы оставить ребёнка у себя, надеясь сделать его наследником своей фирмы. Они с женой были вместе около десяти лет, но заделать малыша у них так и не получилось. Маленький Феликс стал единственной надеждой. Для господина Ли. Женщина же была в ярости. В ярости настолько, что на следующий год забеременела и родила ещё одного сына. Ликси, не успев побыть счастливым ребёнком, сразу превратился в козла отпущения. Кто-то случайно разбил вазу? Феликс виноват. Маленький Минсу заплакал? Феликс виноват. У матери плохое настроение? Виноват тоже Феликс. Первое время глава семейства пытался защищать ребёнка от агрессии жены, но от усталости и вечных скандалов перестал делать это. Где-то в глубине души он очень любил мальчишку, но из-за супруги старался никогда не показывать этого. Проблем не возникало, пока малыши были слишком маленькие, но когда подоспела школьная пора, началась суматоха. Феликса всегда старались скрывать. Так как господин Ли был главой корпорации "Светлое будущее", что являлась одной из крупнейших бизнес организаций Кореи, он часто светился в прессе. СМИ знали про Минсу. Мать часто гуляла с ним, водила его на площадки, в различные кафе. А вот про Феликса не знал никто. Его не выпускали из дома, не показывали на публике. Когда пришло время отправлять мальчиков в первый класс, тогда и настал час искать выход из сложившейся ситуации. На помощь пришла молодая кухарка, которая предложила притвориться, что Ликси – это её сын. С этих пор весь мир знал, что Феликс всего лишь сын служанки, а у семейства Ли один и единственный наследник. В доме Ликси любили все. Несмотря на все трудности и несчастья, которые он переживал из-за госпожи Ли, это был очень добрый, золотой и светлый ребёнок. Всегда улыбался, был готов прийти на помощь любому и мог с лёгкостью найти общий язык практически с каждым человеком. Он знал о своём положение в семье, послушно выслушивал все ругательства мачехи, но никогда не обижался ни на неё, ни на отца. Ещё отлично ладил с Минсу, часто играл с ним, они вместе подшучивали над персоналом в доме. Правда, получал всегда Феликс, но зато им обоим было весело. Младший брат тоже в нём души не чаял, поэтому постоянно старался спасти его от матери, лишний раз принять удар на себя. Когда Феликс уехал учиться, особняк заметно опустел, уже не было слышно закатистого смеха парней, лёгкого хихиканья стареньких служанок и вечных криков госпожи Ли. Господин Ли продолжил обеспечивать своего сына, в тайне от жены скидывал деньги на карту парня, помог снять квартиру и оплатил учёбу. Ему в особенности было грустно отпускать парня – веснушки на розовых щеках часто напоминали о любимой женщине, счастья с которой он так и не сумел заполучить. С женой его связывал лишь брачный контракт и вечные ссоры, а в той молодой, красивой секретарше он нашёл себе отдушину, умиротворение и покой, которые она забрала с собой в могилу.

***

– Ну здравствуй, взрослая жизнь, – Феликс вошёл в квартиру и устало зевнул, снимая с плеча огромную сумку. Отец позаботился, выбрал квартиру со всем необходимым, так что молодому студенту не пришлось заморачиваться, закупая мебель или посуду. Он приехал практически налегке, запихав в сумку только одежду и пару мелких вещей. Едва Ликси успел снять обувь, в кармане джинсов завибрировал телефон: – Да? – Ты уже дома? Как добрался? – в трубке прозвучал родной и приятный голос. – Только зашёл. Я же не в другой город переехал, незачем так беспокоиться за меня, – блондин хихикнул, проходя на кухню и ища глазами чайник. – Просто... захотел позвонить, – парень на секунду замялся. – Мой младшенький переживает за меня? Это там мило, – Феликс смягчил голос и нежно улыбнулся. – Может это и глупо, но я уже скучаю по тебе... Мне будет так не хватать тебя, хён, – шмыгнув носом, проговорил тот. – Мне тебя тоже, мой маленький Минсу... – Ликси задумчиво потёр пальцем столешницу. Он понимал, что теперь брат будет занят семейными делами и их общение постепенно сойдёт на "нет". – Я буду звонить тебе перед сном, можно? – просьба прозвучала слишком наивно и по-детски для восемнадцатилетнего парня. – Конечно, – его ничуть не удивила эта маленькая прихоть, ведь парнишка всегда засыпал под голос старшего брата, пока тот читал ему различные сказки и истории. – Ладно, Мин-Мин, я пойду разбирать вещи. Звони и пиши в любое время, люблю тебя, – блондин чмокнул в трубку. – И я тебя... Пока, – ещё раз шмыгнув носом, Минсу завершил вызов. Феликс устало выдохнул, собираясь с мыслями и пытаясь заверить себя, что теперь его жизнь наладится.

***

Переступая порог университета, Ликси чувствовал, как его начинает тошнить от волнения. Теперь он в ответе сам за себя. Ему не поможет ни добрая кухарка, заменившая ему маму, ни Минсу, который частенько защищал его от хулиганов. Брат, хоть и был младше на год, ростом и телосложением вышел гораздо крупнее Феликса – его боялись многие. В аудитории с самого утра уже было оживлённо. Парни и девушки щебетали друг с другом на разные темы, как будто были знакомы несколько лет. Блондин незаметно протиснулся к свободному место, тихо усаживаясь и ожидая начало лекции. В одиночестве посидеть ему не дали, его сразу облепило несколько студентов, желая познакомиться и узнать получше. Феликс отвечал, вежливо улыбаясь, задавал ответные вопросы, но на секунду его взгляд скользнул вниз, замечая за первой партой парня, спящего прямо на столе. Из-за этого мимолётного взгляда его жизнь полностью изменилась. Теперь он искал его везде: в аудиториях, в столовой, в библиотеке. Всё, что он смог узнать – это только то, что парня зовут Хван Хёнджин. Всё, больше никакой информации о нём не было. А вот слухов хоть отбавляй. Кто-то шептался о том, что он наркоман – на такие мысли подталкивал внешний вид Хёнджина; кто-то говорил, что он состоит в плохой компании, и если к нему подойти, то можно в эту же минуту попрощаться со своей жизнью; а иные и вообще думали, что студент бывший преступник и уже сидел в тюрьме – это был самый глупый наговор. Но Феликс знал, что парень, с чёрными, как смоль, волосами и большими синяками под глазами – всего лишь обычный студент и вполне хороший человек. Ликси не мог найти в себе силы подойти и познакомиться. Впервые в своей жизни парень чувствовал жуткое смущение и обжигающее стеснение. Он краснел, когда ловил взгляд юноши, бледнел, когда случайно оказывался рядом. Его трясло каждое утро, и он тонул в сладком ожидании предстоящей встречи. Это было странное и совершенно незнакомое для него состояние, но причину его появления Феликс понял немного позднее. В один из пасмурных дней блондин вышел на улицу во время перерыва: охладить мозг, выпить любимый кофе, подышать свежим воздухом. Подставив своё веснушчатое личико солнцу, он не сразу заметил предмет своего недавнего любопытства. В нескольких метрах от него на скамейке сидел Хёнджин и долго рассматривал булочку в упаковке. За время своих долгих наблюдений, Феликс практически никогда не видел, чтобы тот ел – сам ничего не покупал, из чужих рук не брал. Сердце парня постоянно обливалось кровью, когда он видел, как брюнет в обеденный перерыв сидит в аудитории или библиотеке, вместо того, чтобы пойти в буфет или столовую. Однажды он даже положил рядом с ним аппетитный бутерброд, пока Хван спал, но после пробуждения он всё равно его не съел. Бедный бутерброд так и остался одиноко лежать на столе, пока его не убрала уборщица. Именно поэтому Ликси замер, стараясь не выдать своё присутствие и случайно не спугнуть Джинни. Ещё несколько минут парень повертел булочку в руках, а потом дрожащими руками вынул её из упаковки. Феликс заметил, как его кадык дёрнулся, и сам невольно сглотнул скопившуюся слюну. Наконец Хёнджин откусил кусочек от выпечки, в наслаждении закатывая глаза, словно ел её впервые. Но как только парень потянулся для следующего надкуса, к нему подбежала небольшая собачонка, усаживаясь у его ног и с мольбой смотря на него своими бусинками-глазками. Хван пару раз перевёл взгляд с собаки на булочку, с булочки на собаку, и с нежной улыбкой протянул дворняжке свой обед. Та убежала с добычей в зубах, в благодарность виляя хвостом. Брюнет долго смотрел ей вслед. А Феликс долго смотрел на Хёнджина. Его сердце бешено стучало, а щёки горели. Теперь он собственными глазами увидел настоящую сущность этого человека, понял, что был прав и понял, что... влюбился? От осознания подкашивались ноги и скручивало живот. Парень поспешил скрыться быстрее, чем его заметили. Теперь блондин полностью осознавал и правильно понимал свои чувства. Бедный студент, с очень добрым сердцем – нравился ему. После момента с собачкой Феликс увидел, как усердно старается учиться Хёнджин, несмотря на то, что всегда еле ходит на ногах и плохо улавливает слова преподавателя в своём сонном состоянии; впервые увидел, как тот радуется, когда получил "четвёрку" за тест; проследил за ним и понял, что тот работает сразу на трёх работах в разные дни: помогает в приюте для бездомных животных, подрабатывает в автомойке и в ночном продуктовом магазинчике, именно поэтому он всегда такой уставший; однажды застиг такую картину: спешивший куда-то Хван остановился напротив плачущей девочки и помог достать ей воздушного змея с высокого дерева. Каждый раз Ликси узнавал об этом парне всё больше и больше, и каждый раз его сердце пропускало всё новый и новый удар. – Я признаюсь ему после того, как сдам сессию, – с клокочущим сердцем произнёс блондин, давая себе обещание. Но если бы он знал, что произойдёт дальше, то рассказал бы о своих чувствах в тот же вечер...

***

Это был последний экзамен у последнего преподавателя. Как раз у того самого, который терпеть не мог Феликса по непонятным причинам. Молодой студент проторчал в университете до самого вечера, пока этот эгоистичный старик не соизволил проэкзаменовать его. На улице уже начало темнеть. Ликси достал телефон и посмотрел на время, прикинув, сколько ему идти до квартиры. Во избежание брождений по сумеркам, парень решил сократить путь и свернуть у одного переулка. Подходя почти к его концу, блондин резко остановился, всматриваясь в одну точку. На земле лежало тело, в пару сантиметрах от него находилась лужа, в которой дождевая вода смешалась с кровью. Оцепенение прошло, и Феликс бросился к нему, садясь коленями прямо на грязный и мокрый асфальт. Немного перевернув бездыханного парня, он узнал в нём своего Хёнджина. Тело застряло, а по щекам побежали обжигающие слёзы. – Хёнджин? Эй, Джинни, ты слышишь меня..? Услышь, пожалуйста... Брюнет не реагировал. Феликс незамедлительно вызвал скорую и пытался нащупать пульс у избитого. Слабо стучащее сердце подарило маленькую надежду на то, что он будет жить. Ликси осматривал парня своими мутными глазами, ужасался от того, как безжалостно с ним обошлись, и с больно бьющимся сердцем ждал скорую помощь. Машина приехала быстро. Молодые медбратья и доктор выскочили из неё и аккуратно стали укладывать парня на носилки. Феликс тоже помогал, и в один момент он заметил, как Хван приоткрыл глаза: – Джинни, это Ликси. Всё будет хорошо, я обещаю... – тихо прошептал блондин и сел вместе с доктором в скорую, крепко держа Хёнджина за окровавленные пальцы. Феликса не пускали к парню слишком долго. Он терпеливо ждал, почти засыпая, но стараясь не закрывать глаза ни на секунду. Когда доктор, наконец, вышел из палаты, блондин пулей подлетел к нему: – Как он, доктор? С ним всё будет хорошо? Он будет жить? – голос дрожал и парня не на шутку трясло. – Пойдёмте ко мне в кабинет, там всё обсудим. Он двинулся вперёд, уверенный в том, что Феликс последует за ним. – Я не представился должным образом. Здравствуйте, меня зовут Ким Донхёк. С этого дня пациент будет находиться под моей опекой. Мне нужно оформить несколько бумаг. Понадобится ваша помощь. Представьтесь, пожалуйста, – мужчина сел за свой стол, предварительно указывая, куда может сесть Ликси. – Здравствуйте, Ли Феликс, – парень поклонился и сел на указанный стул. – Кем являетесь пострадавшему? Есть контактные данные его родственников? –Близким другом, – сглотнув, проговорил он, – но ни о каких родственниках мне не известно. – Очень жаль, – Донхёк потянулся к карману брюк, доставая оттуда студенческий билет Хёнджина и переписывая нужную информацию в какие-то документы. Закончив, он сложил руки в замок и серьёзно посмотрел на блондина. – Дело вот в чём, господин Ли. Пациент был сильно избит, у него много синяков по всему телу и слишком большая рана на затылке. Есть подозрение, что его ударили камнем или железным предметом. Сейчас его состояние стабильно, но он находится в коме. Мне нужно, чтобы кто-нибудь поручился за него и подписал пару бумаг по поводу аппаратов, которые будут поддерживать ему жизнь. – Я могу сделать это, – в глазах загорелся энтузиазм. – Это не бесплатно, – мужчина прищурился. – Я понимаю. Я заплачу столько, сколько потребуется. И за vip-палату тоже. Хёнджина же возможно перевести туда? – Конечно. Вот, подпишите здесь и здесь, – мужчина пододвинул к парню несколько бумаг, показывая, где ставить подпись. Феликс всё подписал, обговорил с Донхёком нужную сумму и всё оплатил. – Скажите, доктор Ким, как я могу помочь ему? – блондин уже уходил, но, задумавшись на минуту, остановился у самой двери. – Я не могу сказать точно, сколько парень будет находиться в таком состоянии, но вы можете помочь ему разговорами. Он вас будет слышать и, возможно, очнётся быстрее. – Хорошо, спасибо, – Ликси вышел из кабинета, его ноги были ватными, но в сердце зажёгся огонёк надежды.

***

– Привет. Сегодня прекрасная погода, не правда ли? Феликс вошёл в палату, насвистывая какую-то мелодию. Он двинулся к окну, открывая завешенные шторы и пропуская в помещение лучи солнца. В руках у парня был небольшой пакет и букет из жёлтых одуванчиков, которые он тут же поставил в небольшую вазочку на тумбочке, перед этим налив туда воды. – Ты не голоден? Я был бы очень рад, если бы ты присоединился к моему маленькому пикнику. Ликси достал из пакета пластмассовые контейнеры с разными фруктами и ягодами. Посмотрев на Хёнджина, который неподвижно лежал на больничной койке, он грустно улыбнулся, кидая в рот виноградинку. Вчера его мир перестал быть спокойным и счастливым. Каждую минуту он думал о нём, представлял, как после занятий придёт к нему и станет для него светом, помогая найти выход из собственного сознания. Тихо выдохнув, блондин встал и подошёл к одуванчикам, пальчиком дотрагиваясь до хрупких лепестков. – Ты знаешь легенду об этих цветах? – Феликс кинул робкий взгляд на Хвана. – Они были подарены Луной одному мальчику, которому нельзя было видеть солнце... Он говорил вполголоса, тихо, но чтобы брюнет точно слышал его. Эту историю ему рассказала кухарка, когда Феликс пришёл к ней глубокой ночью, жалуясь на бессонницу. Легенда врезалась глубоко в мозг, выгравировав каждое слово на его извилинах. Ему никому ещё не доводилось рассказывать её, история была чем-то личным, по-детски наивным, но парень был рад поделиться этим с человеком, который занял в его сердце особенное место. – Мне нужно идти. Но я вернусь завтра, обещаю, – Ликси дотронулся до ладошки Джинни и грустно улыбнулся, поворачиваясь в сторону двери. "Интересно, случилось бы это с ним, если бы я признался ему сразу, а не оттягивал этот момент, как последний трус" – идя домой, думал блондин. В ситуации с Хёнджином не было его вины, но почему он думал, что мог бы всё предотвратить. Как будто был в ответе за его жизнь.

***

– Хёнджин! Феликс влетел в палату. Весь день он мечтал, как придёт сюда и снова увидит его лицо. Хотя парень его и не видел, но было острое ощущение, что тот понимает, слушает каждое слово, отвечает где-то у себя в голове. – Я же обещал, что вернусь, – тихо сказал Ликси, садясь на край койки и нежно дотрагиваясь до руки брюнета. – В этот раз я пришёл ненадолго, но принёс кое-что вкусненькое. Парень встал и двинулся к креслу, где оставил небольшой пакет. Вынув из него шоколадный бисквит, поставил тарелку на тумбочку рядом с одуванчиками, которые стояли уже чуть поникшие. По палате тут же разлетелся сладкий аромат, заполняя собой всё пустое пространство. "Блин, нужно завтра цветы заменить" – пронеслось в голове у блондина. Достав телефон из кармана, он быстро напечатал себе в заметках небольшое напоминание. Положив телефон обратно, Феликс посмотрел на торт, после переведя взгляд на Джинни. Грустная улыбка, подобно юркой мышке, пробежала по его лицу. Парень снова сел на край больничной кровати, прожигая взглядом бинты на голове спящего. – Я испёк его специально для тебя, – вполголоса сказал он, – хотел тебя порадовать, – добавил блондин, спустя несколько минут молчания. Его слова эхом отразились от пустых стен палаты. Из-за этого по спине пробежали мурашки. Феликс впал в раздумья, засмотревшись на закрытые веки Хвана. Он лежал не шевелившись, не подавая ни малейшего признака жизни, а о том, что его сердце всё-таки бьётся, оповещал лишь противно пикающий аппарат, считавший каждый стук жизненно необходимого органа. Блондин вспомнил заветные часы после университета, когда придя домой, он сразу взялся за мерный стаканчик и венчик, начиная смешивать ингредиенты для десерта. Вспомнил, как быстро колотилось его сердце и как капельки солёного пота стекали по его вискам. Он так отчаянно надеялся помочь. Так отчаянно мечтал, что однажды парень сможет попробовать его выпечку. Так отчаянно хотел, чтобы тот жил... Не выдержав тишины, Ликси заговорил: – Мне всегда нравилось печь... Низкий голос волнами разлетелся по воздуху, соревнуясь с пиканьем аппарата и кружась в медленном танце с ароматом шоколада и орехов. Феликс погрузился в воспоминания, улыбаясь от ностальгии. Сейчас он делился кусочком своего сердца, надеясь, что тот сможет помочь. Вообще-то он был готов отдать всё целиком. Сердце, жизнь, воспоминания... Отдать всё до единого, лишь бы тот жил. Лишь бы тот открыл свои глаза и взглянул на него своим чистым, немного потерянным взглядом. Посмотрел на него и понял, без слов всё понял, подарив свою слабую улыбку, и неряшливо переплёл их пальцы. –Моё детство было тяжёлым, но счастливым. Мне уже нужно уходить, я вернусь к тебе завтра, – немного смеясь, просыпаясь от воспоминаний, словно ото сна, проговорил Ликси. Затем взял руку Хёнджина в свою, нежно поцеловал и встал с койки, медленно направляясь к двери. – До встречи. Парень вышел, закрывая за собой дверь и, дрожа, прижался к ней спиной. Ему хотелось плакать. Тому причиной было или его сложное отношение с родителями, или то, как сильно он хочет обнять Джинни, прижаться к его груди, вдохнуть его запах, поцеловать... Но вместо этого он смотрит на его неподвижное тело, кислородную маску, скрывающую его нос и губы, и едва вздымающуюся от тяжёлого дыхания грудь. – Господин Ли, с вами всё хорошо? – доктор Ким с медсестрой пришли для проверки Хёнджина. – Да, я уже ухожу. В палате стоит шоколадно-ореховый бисквит, можете взять его себе, – уходя, проговорил Феликс. Он спешил выйти из больницы, там стало невероятно душно. Но была и вторая причина. Сегодня приезжал Минсу. И Ликси планировал ему всё рассказать, наконец-то дать себе выплакаться и немного расслабиться с бокальчиком вина, находясь в уютных объятиях брата. А завтра снова прийти к Хвану, протягивая ему руку на мосту между жизнью и смертью.

***

–Хей, красивый – пропел Феликс, входя в палату. Вчерашние посиделки с братом помогли ему восстановить силы. Но из-за выпитого вчера алкоголя, блондин проигнорил будильник и благополучно проспал универ. Проснувшись в одиннадцатом часу утра, окончательно плюнул на всё и лег спать дальше, провалявшись до пяти вечера. Этот сон был ему необходим. – Я немного задержался, но не прийти не мог. Как и оставить тебя здесь одного, – за окном уже вечерело, а комнату разукрасил мягкий оранжевый свет, исходящий от садящегося солнца. Феликс, как и обещал себе, заменил увядающие цветы, ставя в вазу новые и свежие одуванчики. Выкинув предыдущие в мусорку, парень двинулся в сторону кресла, куда кинул свой небольшой рюкзачок. Закинув его на плечо, блондин с негромким скрежетом пододвинул кресло к кровати, чтобы была возможность держать брюнета за руку. Удобно расположившись в нём, Ликси нырнул в рюкзак, доставая оттуда термос с горячим зелёным чаем и небольшую книгу в красном переплёте. – Сборник стихотворений, – Феликс с нежностью потёр бока книги, ощущая кончиками пальцев грубую поверхность. – О любви, – добавил он, выжидающе смотря на Хвана, будто тот мог резко проснуться и засмеяться над ним. – Хочу зачитать тебе мои любимые, – на выдохе произнёс парень. Ликси отпил из своего термоса, переплёл свои пальцы с пальцами брюнета и стал перелистывать шершавые странички, ища нужное произведение. По палате разлетелся его бархатистый голос, придававший стихотворениям красок и эмоций, будто оживляя их. Если бы голос имел цвет, то у Феликса он был бы нежно-голубой. Такой, как бескрайнее чистое небо. Такой, как спокойное прозрачное озеро. Лёгкий, немного колкий, словно первый январский мороз, оставляющий причудливые узоры на окнах. Он успокаивает, исцеляет и завораживает, впечатывается в саму душу, перерождая и обновляя ее. После него она словно чистое покрывало, постиранное матерью и постеленное тебе перед сном. Блондин продолжал читать, представляя, как посвящает каждую строчку, каждую букву этому парню. Как же ему хотелось, чтобы он узнал об этом. Узнал о всех чувствах, что слишком долго копятся на сердце Феликса и сгорают от нетерпения, желая вырваться громким криком и сладкими поцелуями. На секунду показалось, что палец Джинни дёрнулся, но парнишка списал это на усталость, закрывая потяжелевшие веки.

***

Его разбудила вибрация в штанах. Проморгавшись, парень увидел на телефоне номер следователя и поспешил выйти из палаты, отвечая на звонок. Звонили из полиции. Мужчин, избивших бедного Хёнджина, наконец-то удалось поймать, и поэтому Феликс должен был присутствовать на суде как свидетель. Дело затянулось из-за небольшого казуса, но его удалось быстро уладить. На второй день ублюдков в наручниках везли в местную тюрьму – они получили по заслугам. Блондин настолько устал от вечной беготни и нервов, что оставшийся день провёл в кровати с поднятой из-за переживаний температурой. Ему снились разные сны и кошмары – всему виной жар. В одном сне он бежал, догоняя убегающего Хвана, а в другом плакал на могиле матери. Он сильно скучал по ней, хотя ни разу и не видел вживую. В моменты, когда отец был добр к нему и когда мачехи не было дома, он рассказывал о ней, как о неземном ангеле, слишком хорошем для этого мира человеке. Показывал мятую фотографию, которая хранилась у него в старом кошельке, служившем скорее хранилищем для воспоминаний, чем для денег. Мама была красива. Очень красива. Белые волосы струились до плеч, а её розовые щёки украшала россыпь веснушек, напоминающая звёзды на ночном небе. Смотря на эту старую фотографию, господин Ли начинал плакать, не стесняясь своих слёз при сыне. В порыве горькой истерики он прижимал мальчишку к себе, шепча, как сильно любил её и как сильно любит Феликса, который как две капли воды был похож на свою мать. Успокаиваясь, он снова становился серьёзным бизнесменом, надевая оковы безразличия на сердце, пропитанное болью. Интересно, если бы мама не умерла, они бы стали счастливой семьёй? Сейчас, как никогда, блондину не хватало матери. Той, что позаботится, успокоит и обнимет, напевая колыбельную и шепча добрые сказки и увлекательные истории. Вспомнив о ней, в очередной раз вспомнил отца и его бесконечную любовь к маме и джазу. В голове родилась идея, с которой он погрузился в сон, засыпая со слезами и потом на лице. На следующее утро Ликси проснулся живой и здоровый, будто его тело вчера не сгорало от высокой температуры. Сладко потянувшись в кровати, он вспомнил о том, что придумал вчера и стал собираться к Джинни. Позавтракав и захватив с собой тяжёлый чёрный пакет, парень выскочил на улицу, заказывая в телефоне такси. – Всё хорошо? – войдя в палатку, спросил Феликс, будто ожидая, что ему ответят. Парень погрузил свою ношу на кресло, а сам оглянулся на одуванчики. Увидев свежие цветы, он радостно улыбнулся. Приятно видеть, что его маленький каприз был исполнен. – Прости, что так долго не приходил. Возникли проблемы, но я всё уладил, – проговорил блондин, устанавливая виниловый проигрыватель и проверяя, ничего ли не сломалось. Вынув из пакета ещё и пластинку, не спеша установил её, вслушиваясь в первые звуки заигравшего саксофона. Парнишка постоял возле чёрного проигрывателя ещё немного, а потом опустился рядом с Хёнджином прямо на пол, прижимаясь щекой к его руке, бережно целуя каждый пальчик, сцепляя их ладошки вместе. – Джаз. Папин любимый, – сказал он, будто его спросили о пластинке. Немного помолчав, Феликс продолжил говорить, погружаясь в воспоминания об отце, как вчера, когда мучался от жара. Он правда любил папу. Правда понимал его. Никогда не осуждал, а наоборот, жалел, всегда желая ему только счастья. Погнавшись за деньгами и взяв в жены нелюбимую женщину, он обрёк себя на годы страданий, проживая каждый день, словно под прицелом пистолета. – Хёнджинни... – вышло слишком тихо, – я здесь, чтобы вернуть к тебе желание жить, – уже громче, – проснись, пожалуйста... Последние слова снова растворились в воздухе, не дойдя до ушей Хвана. Феликс, словно утопающий котёнок, держался за руку брюнета, прижимаясь к ней щекой и засыпая под сладкое звучание джаза, оставляя на своей щеке горячую слезу. Парень резко очнулся, когда почувствовал движение у своего лица. Распахнув глаза, он увидел, как на него смотрит Джинни, морщась в подобие улыбки. – О боже мой... Ты очнулся... – судорожно шептал блондин, широко открыв глаза, не веря в происходящее, – Господи... Доктор, позовите доктора! Встав с пола, Феликс аккуратно отпустил руку парня и выбежал из палаты, ища глазами медсестру или доктора Кима. Потом все трое вбежали к Хёнджину, осматривая его и узнавая, как он себя чувствует. Феликс наблюдал за всем этим, почти не дыша. Всю неделю он мечтал об этом моменте, а сейчас готов был сам впасть в кому из-за тонны переживаемых эмоций. К счастью, он не успел, его выпроводили за дверь, где он смог успокоиться, ожидая разрешения войти. Спустя полтора часа Донхёк вышел и подтвердил вполне удовлетворительное состояние пациента, разрешив Феликсу побыть вместе с ним. Немного потоптавшись у двери, а затем громко выдохнув, парень вошёл в палату. Хван сидел, смотря в окно. Стало неловко, горло запершило. Прокашлявшись, тем самым обращая внимание на себя, блондин пододвинул стул к койке, сжимаясь под пристальным взглядом. – Ли Феликс? – Хёнджин смотрел на него во все глаза, изогнув брови в удивление. – Ты меня знаешь? – Ликси даже немного опешил, всё это время он думал, что предмет его глубокого обожания даже и не подозревает о его существовании. – Конечно, мы же учимся в одном университете, – медленно проговорил Хёнджин. – Так это был ты... Сердце Феликса бешено заколотилось, отдавая гулом в ушах. Его ладошки вспотели, а слюна скопилась во рту, заставляя громко сглотнуть. Только сейчас до него дошел смысл последних слов, и парнишка вопросительно уставился на брюнета, склонив голову набок. – Был я? – Ты... Там... Э-э... Неважно, – парень устало выдохнул, – можешь рассказать, что со мной произошло? Я понял из рассказа доктора только то, что впал в кому на неделю, но подробностей он не знает. Сказал, что это ты вызвал скорую и всё время навещал меня. Щёки Феликса покрылись густым румянцем, а его руки переместились на колени, нервно сжимая и разжимая их. Он должен рассказать всё, не скрывая ничего, оголяя перед парнем всю правду. Ведь если бы Ликси признался раньше, возможно, его возлюбленный не лежал бы здесь всю прошлую неделю. Чувствуя огромный стыд и волнение, он судорожно выдохнул, начиная свой рассказ. Слова лились рекой. Блондин не запнулся ни на секунду, повествуя обо всём, что делал. Кратко, но не пропуская ни одной детали, делясь всеми эмоциями, раскрывая перед Хёнджином душу. Держа его за руку, чувствуя слёзы на щеках, он раскрыл ему свои чувства. Наконец-то признался, ощущая облегчение и радость, словно он освободился от оков. Единичные капельки слёз уже давно сменились на целые ручьи, а сердце отбивало ритм чечётки. Его трясло от осознания того, что Джинни жив. Наконец-то он слышит его слова, может отвечать и смотреть в ответ. Блондин поднял взгляд и заметил, что Хёнджин тоже плачет, крепко сжимая его руку в своей. – Как я могу тебе нравится. Я же уродец, отброс общества... – прошептал брюнет, с болью во взгляде смотря на своего спасителя. Феликса прорвало. То ли от возмущения, то ли от злости, он выпалил всю подноготную, пытаясь уверить Хвана в его замечательности. Он не понимал, почему парень так отзывается о себе, да и о нём самом мало что знал, но ему так хотелось, чтобы Хёнджин увидел, какой он прекрасный человек в его глазах. Повысив голос, даже слегка крича, Ликси обещал себе и ему, что сделает жизнь брюнета намного лучше. Он разделит её на две части: жизнь до него и после. Покажет все прелести этого мира, окружит любовью и заботой. И самое главное – всегда будет рядом, заживляя синяки и зашивая раны на его хрупком сердце. – Так, значит... одуванчики, что стоят в этой палате, принёс ты? – поцеловав ладошку Феликса, произнёс Джинни, смотря в сторону цветов. – Угу, – покраснев из-за внезапного действия брюнета, кивнул Ликси. – Это было бы очень мило, если бы у меня не было на них аллергии, – Хёнджин издал лёгких смешок и показательно отодвинулся в противоположную сторону. – О боже, я не знал! Сейчас уберу, – он уже хотел встать со стула и выкинуть эти одуванчики, сгорая он неловкости, но его остановила крепкая хватка Джинни. – Не переживай, они безобидны для меня, если находятся не слишком близко. Я начинаю чихать от их пыльцы, – по палате разлетелся приглушённый, хрипловатый смех. Появившаяся неловкость отступила, и Феликс улыбнулся, вслушиваясь в смех возлюбленного, стараясь запомнить каждый звук. – Ликси? – брюнет успокоился и уставился на парня, хитро сощурив глаза. – Да? – от собственного имени, вылетевшего изо рта Джинни, по спине пробежали мурашки. – Ты сказал, что покажешь мне, что мир может быть хорошим, так? Блондин уверенно кивнул. Он ни за что не отказался бы от своих слов. – Я слышал, что одна из самых приятных вещей в мире – это поцелуй. Подаришь мне мой первый? – он облизнул свои сухие губы и серьёзно уставился на Феликса. Парень почувствовал, как его уши и щёки краснеют. Заливаясь смущением, он помедлил, бегая глазами по лицу Хвана, стараясь понять, шутит тот или нет. Увидев, что нет ни единого намёка на шутку, потянулся к его щеке, звонко чмокая её. – Тебе ещё нужно восстановиться, встать на ноги, а потом сходит со мной на пару свиданий. И только после этого, возможно, я тебя поцелую, – увидев, что тот недовольно сморщил брови, смущённо хихикнул, радуясь, что застиг парня врасплох. – Это кто кого ещё поцелует, – в его глазах заплясали опасные черти, а красный язык снова прошёлся по вновь засохшим губам. Ликси лишь засмеялся на это, заполняя палату своим низким смехом. Его тело окутало тепло, и он посмотрел на парня самым влюблённым взглядом, который только существовал в природе. Джинни нежно улыбнулся, смотря на него в ответ точно так же, подмешивая в любовь безмолвную благодарность, которую он точно не смог бы воспроизвести словами.