Договор: Узы

      Мне снилось, ты протянул ко мне руки в ночи,       Касался меня медленно и нежно.       Ошибочные действия казались такими правильными.       О, семена, которые мы сеем.       (Lindsey Buckingham — Seeds We Sow)       

__________

      Во сне его тело было невесомым, он медленно дрейфовал в неподвижной, спокойной воде, и бордовые глаза плыли вслед за ним… «Опять преследуешь меня? Глупый…» — с потаённой улыбкой шептал Лайт каждый раз, когда оборачивался и обнаруживал, что они всё ещё там.              «Я люблю тебя, Лайт… боже… так люблю…»              Лайт лениво покачивался на поверхности тёмной воды, но постепенно она становилась всё горячее и горячее, пока его рукам и ногам не стало больно. По венам прокатилось желание. Действие препарата, удерживающего его в бессознательном состоянии, закончилось, и казалось, будто кто-то поджёг фитиль. Лайт выгнулся дугой, гортанно застонал и вернулся в шаткую реальность. Его разум всё ещё пребывал словно в тумане. Мало что соображая, юный омега почувствовал на внутренней поверхности бёдер тёплую, скользкую влагу, закусил губу, тихо заскулил. Его руки, двигаясь будто по собственной воле, спустились по телу вниз, стремясь снять хотя бы часть того болезненного удовольствия, что грозило разорвать его на части. Пальцы одной руки обхватили твёрдую, напряжённую плоть, другие нащупали подрагивающую дырочку, скользнули внутрь, задвигались вперёд-назад.              Всё, о чём он способен был думать — это то, что ему нужна его пара. Он хотел своего альфу…              «Где?..»              Лайт, словно в бреду, приподнял голову, открыл горящие похотью глаза и принюхался.              «L…»              Потребность найти свою пару возобладала в нём над всем остальным, и он пополз к двери гнездовой комнаты. Где-то на краю сознания смутно мелькнула мысль, что всё вокруг него выглядит иначе, не так, как было, когда он засыпал. В голове на мгновение прояснилось. «Тёмно-красные глаза… шприц…» А потом это воспоминание испарилось, словно вода от соприкосновения с огненным жаром, исходящим от его тела. В его и без того неясном сознании не осталось ничего, кроме зова природы и нестерпимой потребности…              — Лайт? — негромко окликнул альфа. Он стоял на пороге, в обрамлении льющегося в приоткрытую дверь солнечного света, и смотрел на беспомощно скорчившегося у ног омегу.              — L… — выдохнул Лайт. «Пара…» — Слишком ярко…              Он захныкал, спрятал лицо у детектива в коленях. Едва дверь оказалась закрыта, он двинулся по ногам альфы вверх, вдыхая исходящий от него запах возбуждения.              — О, боже… — задохнулся L, когда юноша быстрым движением расстегнул ему ширинку. Пальцы детектива непреклонно сомкнулись на его запястье, заставляя остановиться. — Нет! Лайт… мы не можем. Мне нужно с тобой поговорить. Постарайся взять себя в руки, хорошо? А потом, если ты всё ещё будешь хотеть, мы…              Омега издал почти звериное рычание, его золотистые глаза свирепо уставились на супруга. L удивлённо моргнул, но быстро опомнился, его взгляд стал повелевающим, в голосе появился властный, требующий подчинения альфа-тембр:       — Нет, Лайт. Остановись и делай, как я прошу.              Омега склонил голову к плечу, словно не веря своим ушам. Его вторая рука демонстративно присоединилась к первой, до сих пор лежащей на поясе джинсов L, глаза алчно прищурились, их затопила похоть, отчаянная потребность иметь альфу внутри себя. «Нет… хочу тебя, немедленно…» — остервенело подумал он, не в силах понять, отчего супруг ведёт себя так чертовски упрямо. Это ужасно раздражало. Лайт инстинктивно отреагировал на доминирование L своим собственным, и гнездовая мгновенно потонула в густом, манящем, соблазняющем запахе такой интенсивности, с какой детектив ещё не сталкивался. Месяц тренировки по управлению феромонами не прошёл даром. Альфа оцепенел, и Лайт, воспользовавшись этим, дёрнул его за пояс джинсов, повалив спиной на мягкий пол. «Мой!» — подумал он, хищно поворачивая голову к объекту своего вожделения. L ответил ему шокированным взглядом.              — Лайт! Успокойся, нам нужно… — начал было он, пытаясь сесть, но почти сразу умолк. Словно загипнотизированный, он смотрел, как омега надвигается на него, глядя прямо в глаза сквозь пряди упавших на лицо шелковистых волос. Добравшись до цели, Лайт уселся на детектива сверху, прижал спиной к полу, и L ахнул, его зрачки расширились от желания.              — Чёрт…              «Мой… L…»              «Давай же… не вредничай», — думал Лайт, окатывая его очередной волной феромонов, несущих в себе один единственный посыл, пытаясь заставить сильного альфу сделать то, что ему нужно. «Покорись». Его запах сладко завлекал, уговаривал, подчинял себе.              — Лайт, что ты делаешь?! Прекрати немедленно… — слабо простонал L, тяжело, учащённо дыша. В его голосе угадывался скрытый страх, и Лайт, со своей нынешней позиции силы, нашёл это совершенно восхитительным.              — Ты не понимаешь… — снова попытался L, но юноша закрыл ему рот рукой, потёрся о его пах, заставив приглушённо застонать.              — Нет, — властно сказал он, вызывающе вскинув бровь. Убрав ладонь от губ детектива, Лайт обеими руками ухватился за его джинсы, быстро расстегнул пуговицу и одним резким рывком стянул их с альфы вместе с бельём прежде, чем тот успел осознать, что происходит.              Едва прохладный воздух коснулся обнажённой кожи, L словно вновь обрёл под ногами твёрдую почву. Быстро сев, он потряс головой, пытаясь очистить разум от затянувшего его тумана.              — Соберись ты, чёрт возьми… нельзя позволять этому случиться… — негромко пробормотал он себе под нос, и было заметно, что он разозлён. Немного отодвинувшись назад, L выставил перед собой руки, чтобы избежать повторного нападения и дать себе время привести мысли в порядок.              Лайт при виде такой реакции испытал неподдельный шок, и выражение его лица тут же сменилось с игривого на страдающее. Его охваченный горячкой желания и всё ещё слегка одурманенный снотворным рассудок смог понять лишь одно — его партнёр вот уже второй раз за эти несколько минут отверг его заигрывания… и это разбило сердце омеги вдребезги. «L не хочет меня?» В его глазах задрожали слёзы, грозящие вот-вот пролиться.              — Лайт… — альфа с тревогой и замешательством посмотрел в его убитое горем лицо. — Что с тобой?              — Не хочешь меня… — прошептал омега и свернулся в клубок, закрывая ладонями лицо, по которому всё же побежали слёзы. В следующую секунду он удивлённо вскрикнул — L крепко обнял его, усадил к себе на колени.              — Нет-нет… я всегда буду хотеть тебя… просто сейчас всё немного сложно… — бормотал альфа, успокаивающе поглаживая юношу по спине, привлекая ближе к себе. Омега застонал, его возбуждённый член плотно прижался к животу L. Он чувствовал, как между его ягодиц упирается толстая, твёрдая эрекция, и её быстро покрывает густая омежья смазка. «Да, он хочет меня… м-м-м, вкусно пахнет…» — Лайт успокоился, потянулся вперёд, тычась носом в ароматическую железу и делая глубокий вдох. С губ альфы сорвался дрожащий стон, и это возбудило юношу с новой силой. Открыв глаза, в которых не осталось ни единой слезинки, он снова толкнул зазевавшегося мужчину на спину и посмотрел на него сверху вниз. Его взгляд сиял расплавленным золотом, на губах играла шаловливая ухмылка.              — Ничего сложного… — мурлыкнул он. Прижав ладонь к груди детектива и удерживая его на месте, другой рукой Лайт ухватил его член, быстро направил толстую головку в своё тугое, скользкое, нетерпеливое тело. L пробормотал себе под нос череду ругательств. Когда округлая попка омеги начала скользить по нему вверх и вниз, плотно обхватывая, принимая глубоко в себя, он понял, что проиграл.              — О, чёрт возьми… ммнхх… — застонав, он посмотрел на Лайта обречённым, потерянным взглядом. Юноша упоённо скакал на нём, спеша получить от своей пары то, что ему было нужно. — Проклятье… ну почему это должно быть так хорошо… блять, как же хорошо…              Альфа откинулся головой на подушки и полностью отдался на волю своего омеги. Положив ладони Лайту на бёдра, он чуть приподнимался навстречу каждому его движению и чувствовал, как начинает набухать узел.              «Да… да… да…» — пело всё естество Лайта, пока он раз за разом насаживался на большой член альфы, чувствуя его глубоко, боже, так глубоко внутри себя!.. Он прошёлся ладонями по своей груди, с силой покатал между пальцами чувствительные соски, посылая острую искру удовольствия прямо в пах, толкая себя за грань.              — Ннгх… а-ахх… — застонав, он потёрся членом о живот альфы, громко заскулил и сжался вокруг массивного, приятно растянувшего его узла.              — Лайт… о, боже… — L задохнулся, ещё раз мощно толкнулся в омегу, завершая сцепку и наполняя его горячим семенем. Юноша с довольным вздохом растянулся на его груди, положил голову на плечо и затих, чувствуя, как ладони детектива ласково гладят его по спине.              Несколько томных минут Лайт просто лежал с закрытыми глазами, наслаждаясь приятными ощущениями, что дарил ему зажатый внутри тела узел альфы. Сжигающий его жар на время унялся, туманная пелена, застилающая разум с момента пробуждения, постепенно начала рассеиваться. И как только в голове прояснилось, Лайт начал понимать, что натворил. «Господи… я ведь попросту принудил его…» Из всего произошедшего он помнил очень немного, но и этого хватило. Лайт пришёл в ужас от того, насколько утратил контроль над собой, и как именно использовал феромоны. Медленно открыв глаза, он повернул голову и посмотрел на супруга. Детектив лежал, уставившись в потолок, и, казалось, глубоко о чём-то задумался, но, почувствовав на себе взгляд, обратил всё внимание к омеге.              — L, прости. Сам не знаю, что на меня нашло… это не оправдание, конечно, — тихо пробормотал Лайт. — Не сердись, ладно?              В огромных глазах L промелькнуло удивление, но оно почти сразу сменилось меланхолией, на губы легла печальная улыбка, и он снова уронил голову на подушку, прикрыв лицо рукой. Такая реакция Лайта глубоко обеспокоила, если не сказать, напугала. И в этот самый момент он, наконец, разглядел окружающую обстановку. У него отвисла челюсть.              — L… как мы оказались дома, чёрт возьми? Какого хрена произошло? — в его голове снова промелькнули обрывки памяти — шприц, красные глаза… Сбитый с толку таким расплывчатым, невразумительным воспоминанием об L, он неуверенно пробормотал: — Почему глаза красные?              Альфа убрал ладонь от лица и снова посмотрел на Лайта. В его тёмных, ониксовых глазах стояли слёзы. «Плачет? Неужели из-за того, что я сделал? Какая-нибудь присущая альфам заморочка, вроде как он теперь чувствует себя униженным и опозоренным? — желудок омеги тревожно сжался. — Нет, не может быть, L не из тех, кого задела бы такая ерунда».              Протянув руку, он осторожно стёр кончиками пальцев выступившие слёзы, спросил тихонько:       — Что случилось, L?              Лайт не был уверен, как можно исправить ситуацию, но поскольку в эти минуты они были буквально единым целым, он решил, что должен хоть попытаться что-то сделать.              — Ты можешь сказать мне что угодно. Я люблю тебя.              L закусил губу, глядя на него с какой-то непонятной, мечтательной тоской.              — Я тоже люблю тебя, Лайт. Господи… я так долго ждал возможности сказать тебе эти слова и услышать их от тебя. С того дня, как тебя забрали, — он благоговейно пропустил между пальцев мягкие волосы омеги.              — Так, вот теперь я точно вижу, что ты не в себе, — Лайт с ухмылкой постучал ему пальцем по лбу, потом снова опустил голову ему на грудь. — Я уже сотню раз говорил тебе это, и ты тоже.              С губ L сорвался судорожный всхлип, который он тут же заглушил ладонью. Лайт привстал, не на шутку встревоженный странным поведением супруга.              — L, сейчас же объясни мне, что происходит, — твёрдо велел он. — Почему мы дома? Почему я не помню, как сюда попал? И почему ты так расстроен? Ты меня пугаешь…              Его последние слова, казалось, помогли L взять себя в руки. Он сделал глубокий вдох, выдох, немного успокоился.              — Я не так хотел начать этот разговор, Лайт. Думал, мы сможем поговорить, когда ты проснёшься, но когда зашёл к тебе, то совсем не ожидал, что ты настолько меня… сокрушишь. Ты был… — он замялся.              — …как озабоченный подросток? Повёрнутый на сексе омега? — договорил за него Лайт и вздохнул. — Мне очень жаль, L. Я совсем себя не контролировал.              Искренне стыдясь, он опустил голову, но пальцы детектива ласково взяли его за подбородок, заставляя снова поднять глаза. Взгляд альфы сиял любовью.              — Лайт, нет другого места, где я хотел бы находиться больше, чем здесь, с тобой. Но, боюсь, ты не будешь чувствовать того же, когда обо всём узнаешь, — L отвёл глаза, но в следующее мгновение смело встретился с омегой взглядом.              Сердце Лайта учащённо забилось. «Да что здесь творится? Я сейчас с ума сойду». Пытаясь хоть что-то понять, он внимательно изучил лицо супруга, скользнул взглядом ниже…              — L… где твоя метка? — Лайт провёл пальцами по неповреждённой коже с левой стороны его шеи. Он хорошо помнил, что кусал именно здесь. — Вот из-за чего всё? Но… разве мы что-то неправильно сделали? Я знаю, что на альфах раны затягиваются быстро, но… но должен же был остаться хоть какой-то след? Я думал, мы… думал, что…              Он смотрел на шею L, не веря своим глазам. «Что происходит?!» — в панике Лайт потянулся к собственной шее, и пальцы почти сразу наткнулись на всё ещё заживающую метку. Он судорожно вздохнул.              — Лайт… прошу тебя, успокойся, — альфа начал напевать, и этот тихий, вибрирующий звук мягко вкрался в тело омеги, утешая и подбадривая его.              — Просто скажи мне, что происходит, L. И не приукрашивай, — твёрдо сказал Лайт.              Детектив устало вздохнул:       — Чтобы ты мог понять, что происходит, мне сначала придётся рассказать тебе об одном человеке. Когда-то он был одним из моих потенциальных преемников, задолго до появления Мелло и Ниа. Его зовут Бейонд…       

***

      Дверь громко хлопнула, щёлкнул механизм замка.              L печально посмотрел в сторону гнездовой. Лайт злился, и он имел на то все причины…              Как только парень понял, что L не шутит, он пришёл в неописуемую ярость… было даже удивительно, как он не воспламенился на месте. Детектив предположил, что его гнев в большей степени был вызван осознанием того, с какой лёгкостью его обвели вокруг пальца, тем более при его уровне интеллекта… для него это был сильнейший удар по гордости. L мог только представить, насколько близки они с Бейондом стали и чем они занимались… хотя нет, он совершенно не хотел этого представлять. Но всё-таки предполагал, что в данную минуту Лайт прокручивает в голове все их интимные моменты и чувствует себя последним дураком.              Омега был до чёртиков зол, поняв, что его просто использовали в какой-то идиотской, жестокой и смертельно опасной игре, которую эти двое мужчин вели между собой много лет. «Я вам не игрушка и не пешка, которую вы можете двигать по доске, как заблагорассудится!» — орал он на L.              Лайт негодовал, что детектив не нашёл его раньше… по сути, L вообще его не нашёл. «Тоже мне, величайший детектив», — презрительно сплюнул Лайт, и в его глазах был тот же убийственный блеск, что и в бордовых глазах маньяка, о котором детектив предпочёл бы забыть.              На том всё и закончилось. Едва Лайт ощутил, что узел спадает, и можно расцепиться, он надавал альфе оплеух и зуботычин и вытолкал за порог, злобно, со слезами на глазах прошипев напоследок: «Я лучше весь остаток течки промучаюсь в одиночестве, чем ещё хоть минуту соглашусь смотреть на ЭТО лицо!»              L ещё какое-то время стоял у запертой двери, придерживаясь рукой за косяк и слушая, как омега пытается заглушить одеялами горькие рыдания. Альфа думал, что его сердце уже не может разбиться сильнее, чем в тот день, когда Лайт пропал, но сейчас ему было ещё хуже. Ему до боли хотелось утешить супруга, объяснить ему всё до конца, дать ему почувствовать всю глубину своей любви. Рука детектива скользнула к воротнику футболки, нащупывая кольцо. Он мог лишь надеяться, что однажды сумеет вернуть доверие Лайта, и тогда юноша простит его и снова наденет кольцо на палец. «Я поговорю с ним об этом, когда придёт время… главное, что он жив и в безопасности».              А пока что нужно подготовиться. L не сомневался, что Бейонд рано или поздно вернётся, чтобы убить либо его, либо Лайта, а может, их обоих. И на этот раз L должен быть готов. «Я больше не позволю тебе причинить ему боль, Б».