Договор: Узы

      Этой ночью, перед тем, как ты заснёшь,       Я проведу ладонью по твоей щеке.       Плачь, ведь я рядом, чтобы утереть твои слёзы.       Я знаю, что они из-за меня,       Вдохни поглубже, с нами всё будет хорошо,       Плачь, ведь я рядом, чтобы утереть твои слёзы.       (Maroon 5 — Wipe your eyes)       

__________

      «Нет… нет… не может этого быть…» Лайт сидел на полу гнездовой комнаты, раскачиваясь взад и вперёд, закусив край одеяла, чтобы не закричать. Всё, о чём он мог думать — о таких знакомых, но чужих руках на своём теле, о всех тех способах, том времени, что они…              «О, боже…» Он вцепился руками в волосы, крепко зажмурился, изо всех сил пытаясь забыть. По лицу градом текли слёзы. «Как я мог быть таким дураком… таким тупоголовым, безмозглым дураком…»              «Дурак, дурак, дурак!»              Ему казалось, что внутри у него дыра, словно кто-то залез ему в грудь и вырвал сердце. Было больно. Господи, как же больно!              «Я должен был понять. Сразу должен был догадаться», — терзался Лайт, скорчившись на полу. Пальцы нащупали на шее след от укуса, и к горлу вновь подступили рыдания. «Он больше никогда меня не захочет».              Да, он правильно поступил, прогнав L. Это лучше, чем столкнуться с его неизбежным отказом. «Я настолько отвратительный, использованный, грязный… L, наверное, предпочёл бы, чтобы я никогда не возвращался, тогда ему не пришлось бы смотреть на меня». Лайта скрутило от накатившей дурноты, но в желудке было пусто, в последние дни из-за течки он почти ничего не ел.              Он знал, что тело с минуты на минуту вновь войдёт в охоту, но теперь у него не было иного выбора, кроме как перетерпеть болезненное возбуждение в одиночку. Принимать от L секс из жалости он точно не станет, это Лайт решил твёрдо.              Омега лежал, в страхе прислушиваясь к себе, поминутно ожидая почувствовать разгорающийся жар желания и всё больше себя накручивая, но в конце концов забылся сном. После недавнего изнуряющего секса и обрушившейся на сознание шокирующей правды ему отчаянно требовался отдых.              Лайт не смог бы сказать, сколько времени он проспал, но когда открыл глаза, то понял, что течка подошла к концу. Облегчённо вздохнув, он вознёс хвалу своему незадачливому ангелу-хранителю, которому так не повезло с подопечным. Похоже, страдать в одиночестве всё же не придётся. «Не могу точно подсчитать, как долго это длилось на сей раз, но, кажется, уже ближе к стандартным четырём дням, — Лайт позволил себе немного порадоваться этому обстоятельству. — Но теперь, после всего, что произошло, мне, наверное, опять стоит вернуться к приёму супрессантов. Чтоб никаких больше течек, и как можно дольше».              Окончательно проснувшись, Лайт сделал попытку пошевелиться и обнаружил, что тело его не слушается. Лишь одна рука немного дёрнулась. Похоже, что эта течка оставила его таким же ослабевшим, что и предыдущая. Лайту так хотелось, чтобы L сейчас был рядом… и в то же время он боялся, что если позовёт, детектив не станет отвечать.              «Выбора-то всё равно нет. Я не могу и дальше лежать здесь вот так…» — со вздохом сказал он себе и потянулся к альфе своим запахом, зная, что если L где-то в доме, он почувствует…              Не прошло и нескольких секунд, как из-за двери донёсся осторожный голос:       — Лайт? Ты в порядке?              — Нет… — тихо отозвался юноша. Его голос был едва ли громче шёпота, но Лайт знал, что L сумеет расслышать, учитывая его довольно острый слух.              — Ты можешь отпереть замок?              — Нет…              — Чёрт… подожди, я найду универсальный ключ.              Лайт слушал, как L роется в ящиках, быстро открывая их и закрывая обратно, и вскоре раздался звук поворачиваемого в замке ключа. Юноша поспешно закрыл глаза. Он не хотел встречаться с детективом взглядом, не хотел видеть на его лице жалость и, что ещё хуже — раздражение, вызванное необходимостью возиться с бестолковым супругом.              — Лайт, я могу взять тебя на руки и отнести в ванную?              Омега, не открывая глаз, кивнул и почувствовал, как сильные руки быстро завернули его в одеяло и подняли с пола. L крепко прижал его к себе, донёс до ванной комнаты, усадил на мягкий коврик.              — Тебе достаточно тепло? — тихо спросил он, бережно подтыкая вокруг Лайта одеяло, потом протянул руку, чтобы открыть кран и добавить в воду пену.              — Угу, — согласно промычал Лайт, не доверяя сейчас собственному голосу — в воздухе разлился нежный аромат жасмина, и глаза юноши снова наполнились слезами. Он знал, что моменты, подобные этому, будут ещё не раз преследовать его в будущем, и задавался вопросом, сколько раз он, наткнувшись на памятные мелочи, будет удивляться, как мог не заметить, что жил с незнакомцем.              За то короткое время, что Лайт прожил вместе с L до своего похищения, они несколько раз принимали ванну вместе — после прошлой течки Лайт был слишком слаб, чтобы делать это сам. И всегда, кроме самого первого раза в Париже, они пользовались чудесной пеной для ванны с ароматом жасмина. Того самого, который Лайт вдыхал прямо сейчас. Он хорошо помнил, как они лежали обнявшись в тёплой воде, и он шепнул L на ухо, что любит этот аромат. Детектив тогда улыбнулся и сказал, что позаботится о пожизненном запасе именно этой пены.              Ни разу за весь последний месяц, принимая ванну со своим мнимым супругом, Лайт не чувствовал аромата жасмина. И даже не обратил внимания на эту странность. Он решил, что L, должно быть, просто забыл, что в этом такого? Ведь, в конце концов, альфа старался, чтобы у Лайта были все остальные любимые средства по уходу за телом…              Омега не хотел зацикливаться на таких пустяках и заставлять L чувствовать вину за свою забывчивость. Только не тогда, когда у них всё шло так хорошо… когда L был таким добрым, таким заботливым и нежным…              «Кретин… можно подумать, L способен о чём-то забыть».              Лайт сдавленно всхлипнул, скорчился в своём одеяле на полу. «Как я мог в это вляпаться? Такого просто не должно было случиться…»              — Лайт, тебе больно? Может, дать лекарство? — с тревогой спросил L, опускаясь рядом с ним колени. Юный омега повернул к нему голову. Лицо мужчины расплывалось у него в глазах, и Лайт сморгнул, позволяя затуманивающим зрение слезам скатиться по щекам. Он почувствовал, как мягкие подушечки пальцев L коснулись его лица, стирая мокрые дорожки, и у него перехватило горло. Не успев понять, что делает, Лайт поймал детектива за руку, пока тот не успел её убрать, притянул её к своей груди, прижал над сердцем. Глаза альфы расширились, но, к большому удивлению Лайта, он не попытался вырвать руку.              — L… — шепнул Лайт, срываясь на хрип. Он даже не был уверен, что именно хочет сказать, его глаза снова наполнились горячими, солёными слезами, прочертившими по лицу новые дорожки. L прерывисто вздохнул, крепко сжал его ладонь, другой рукой неуверенно убрал с его лица несколько каштановых прядок, и Лайт жадно потянулся за этим прикосновением. Он даже не подозревал, насколько сильно ему этого не хватало весь последний месяц.              Пока вода продолжала наполнять большую ванну, омега изучал своего супруга. Собравшись с духом, он поднял вторую руку, дотронулся до лица альфы, до его шеи, ощупывая каждую линию, выступ и изгиб, словно слепой. L услужливо наклонился ближе, чтобы Лайту было легче это делать. Только сейчас для омеги начали обретать форму те малозаметные мелочи, на которые он не обращал внимания раньше, в стремительном вихре их брака. Сейчас, внимательно изучая детектива, он ясно видел различия между ним и Бейондом. Различия, которые он никогда больше не забудет. Вот эта маленькая родинка чуть ниже мочки левого уха, и ещё одна — правее основания горла. Они не бросались в глаза, но когда Лайт целенаправленно их отыскивал, они становились теми ориентирами, что вселяли в него уверенность. Ощупывая кончиками пальцев эти две точки снова и снова, он знал, что в будущем они помогут ему сохранить рассудок…              Если бы только у них было это будущее…              Если бы L мог теперь хотеть кого-то вроде него…              Пальцы Лайта продолжали обводить одну из родинок, когда ладонь альфы легла на них сверху.              — Мне нужно выключить воду, — пояснил детектив, после чего ненадолго отодвинулся.              Теперь ванную комнату заполнял густой пар, но это было даже приятно — цветочный аромат, плывущий в воздухе, нравился им обоим.              — Я сейчас опущу тебя в воду, хорошо? Ничего, если я?.. — детектив нервно указал на одеяло, и Лайт застенчиво кивнул. К его щекам прилила кровь, когда альфа обнажил его, поднял с пола. Парень очень смутно помнил своё прошлое купание сразу после течки, когда он то и дело почти терял сознание. Сейчас он определённо был способен воспринимать происходящее намного лучше.              В тот раз L тоже забрался в воду, прижал его к себе и вымыл…              Лайт почувствовал у себя в волосах нежные пальцы.              — Пожалуйста, позволь мне это сделать. А сам отдыхай, — тихо произнёс детектив.              Придерживая юношу, он помог ему намочить волосы, нанёс на них шампунь, умело помассировал кожу головы. Это было так приятно, что Лайт неожиданно для себя издал счастливый, почти непристойный стон, и осознал вдруг ещё одно различие: в то время, когда руки Бейонда в его волосах были очень хороши, руки L…              …были чертовски волшебны.              С его губ слетел несколько истеричный смешок, и пальцы в волосах тут же замерли.              — Лайт? — встревоженно окликнул L.              — Не останавливайся, — умоляюще прошептал юноша.              «Как? Как я мог не замечать?.. Неужели я был настолько отвлечён другими вещами?» Детектив продолжил втирать ему в волосы шампунь, и от каждого его движения Лайта всё сильнее грызло чувство вины. «Почему он по-прежнему так добр ко мне? Из чувства долга? Из жалости?» Всё то время, что L ополаскивал ему голову, а потом наносил на волосы кондиционер, мысли Лайта носились по одному и тому же кругу.              Закончив с мытьём волос, детектив взял мягкую губку, налил на неё немного геля и встал у бортика ванны. Его огромные глаза смотрели на Лайта со странной нерешительностью.              — Э-э… ты не против, если я… — он нервно прочистил горло.              Лайт устало кивнул. Он чувствовал, как из него буквально вытекают последние капли энергии, тело становилось всё более вялым.              — Но ты не обязан. Если не хочешь…              — Я хочу, Лайт, — быстро перебил его L. — Прошу тебя, перестань думать, что мне не нравится забота о тебе.              Он начал водить губкой по телу юноши, другой рукой потянулся к его лбу и осторожно дотронулся до всё ещё красного, но уже почти зажившего шрамика. Теперь, когда мокрые волосы Лайта были откинуты с лица, его стало хорошо видно.              — Болит? — тихо спросил L, и в его взгляде мелькнул едва сдерживаемый гнев.              — Нет, — ответил Лайт, сконфуженно отворачивая голову в сторону. Он ненавидел этот шрам, этот след, что останется на нём навсегда. «Похоже, я постепенно собираю сувениры от своих встреч с альфами»,— с едкой горечью подумал он. При мысли об укусе, который останется теперь на шее вечным клеймом, в нём волной поднялась ненависть. — Я никогда от них не избавлюсь…» А в следующее мгновение Лайт внезапно осознал кое-что ещё, и это поразило его, будто молния. Он понял вдруг, что все следы, оставленные на его теле, меркли в сравнении с неизгладимым отпечатком, что L оставил в его сердце, там, где прежде никого ещё не бывало… он проникал в сердце омеги каждым своим прикосновением… улыбкой… поцелуями… своей заботой и добротой… своей страстью. L оказался там первым и занял это место так прочно, что теперь никому не под силу было сдвинуть его, в этом Лайт не сомневался.              Юноша поднял дрожащую от слабости руку и прикрыл метку на шее. Его переполняло отвращение, как к собственному скудоумию, из-за которого его смогли так качественно обвести вокруг пальца, так и к тому, что он позволил пометить себя чужому альфе. «Как такое могло случиться?»              «L не должен это видеть… не должен смотреть на меня. Господи, я же, наверное, пахну сейчас, как Бейонд, — потрясённо подумал Лайт. — Теперь ему придётся каждый день терпеть рядом запах своего злейшего врага. Как я могу просить его пойти на это?»              — Лайт… Лайт?              Юноша почувствовал руку L на своей щеке, повернулся к нему и только тогда услышал собственные панические, учащённые вздохи. А потом перед ним не осталось ничего, кроме двух тёмных, ониксовых омутов, спокойных и холодных, заполняющих весь мир вокруг него, оттягивающих его от края пропасти.              — Всё хорошо, Лайт, — послышался мягкий голос. Юноша тихо всхлипнул и прижался лбом ко лбу детектива, закрыл глаза. Его дыхание постепенно выровнялось.              «Я так устал», — вяло подумал он, чувствуя, как тёплая вода окутывает его, словно мягкий, убаюкивающий кокон. Лайт сам не заметил, как провалился в глубокий сон.              Когда он открыл глаза, вода вокруг него была тёмной, уходящей далеко за горизонт.              И бордовые глаза плыли следом за ним.              Лайт улыбнулся своему спутнику по снам: «Опять преследуешь меня? Глупый…»              «Я люблю тебя, Лайт… боже… так люблю…»       

***

      — Как он? — поинтересовался Ватари, заходя в спальню и ставя на прикроватный столик накрытый крышкой поднос с едой. — Всё так же плохо, как и в прошлый раз?              — Нет, он был немного эмоционален, но почти всё время в ясном сознании, и двигаться мог значительно больше, чем раньше. Но всё ещё очень слаб, — вздохнул L, убирая с лица юноши влажные волосы. Омега мирно посапывал на их общей кровати. «Там, где ему и место», — со вспышкой собственничества подумал L.              — Квилш, я не совсем уверен, как на него подействовал препарат, который дал ему Бейонд. Просто усыпил или сделал что-то ещё? Потому что, когда Лайт очнулся… я… — детектив обернулся и посмотрел на старика, — …я впервые в жизни оказался в ситуации, когда перевес сил был на стороне омеги…              В глазах старого беты мелькнуло удивление, он не привык слышать подобные слова от, по общему признанию, волевого альфы.              — А ты уверен, что причина твоей уязвимости не была вызвана личными чувствами к Лайту? Может, именно они сделали тебя более восприимчивым к его… гм, заигрываниям? — Квилш кашлянул в кулак, пряча лёгкую усмешку.              L сердито набычился:       — Такая возможность, конечно, всегда есть, но… не знаю, всё это было так… думаю, рано или поздно мне придётся спросить об этом у него… — он замялся. — Я успел посвятить его в ситуацию с Бейондом, но потом он так разозлился, что выставил меня за дверь…              Детектив кратко пересказал Ватари все обвинения и гневные высказывания Лайта, после чего снова обратил взгляд к спокойно спящему на постели юноше. Старик ободряюще похлопал его по плечу.              — Дай ему время. У него будут серьёзные проблемы с доверием, поэтому постарайся дать ему понять, что останешься рядом с ним несмотря ни на что.               L с признательностью улыбнулся и кивнул.              — Это как раз то, что я намерен сделать, столько бы времени на это ни потребовалось, — ответил он. — Ниа и Мелло уже нашли что-нибудь полезное? К завтрашнему утру мне бы хотелось увидеть хотя бы предварительные отчёты обо всём, что им удалось раскопать.              — Я передам им, чтобы подготовились. Пожалуй, сделаю это прямо сейчас.              — Спасибо.              Детектив надеялся, что усилия его преемников принесут плоды, и был очень им благодарен за предложенную помощь. Ниа взял на себя изучение всего, что касалось брачных меток, в частности, механизма их создания и условий, при которых омега мог разорвать существующие узы или же повязаться сразу с несколькими альфами. L знал, что такое возможно, но, честно говоря, у него никогда не было причин подробнее вникать в эту тему. Единственое, что он мог сказать точно — такое было редкостью. В обществе сложилось мнение, что омеге не стоит брать себе в пару второго альфу, слишком глубокие и тесные узы возникали между повязанными партнёрами.              Мелло и Мэтт в это время трясли всех доступных информаторов и агентов, выполняющих тайные задания по всему миру, прочёсывали чёрный рынок, международные картели и прочее, чтобы отыскать тот метод или препарат, с помощью которого Бейонду так долго удавалось выдавать себя за L. Дететив понимал, что нейтрализовать угрозу получится только тогда, когда станет ясно, как именно Б изменял свой запах. Сейчас он несомненно находился где-то поблизости, и мысль о том, что он способен выдать себя за L так качественно, что даже супруг не отличит, была неутешительной.       

***

      Первое, что Лайт почувствовал, вынырнув из сна — успокаивающий запах супруга и дома. Он поглубже зарылся в мягкое, приятно согревающее одеяло и несколько мгновений лениво нежился, но потом в памяти всплыли воспоминания о вчерашнем дне. Поперхнувшись воздухом, словно от удара под дых, Лайт полностью вернулся в реальность.              Темноту спальни немного разгонял тусклый свет единственной лампы на другом конце комнаты. Лайт тяжело вздохнул, перевернулся на спину и тут же с удивлением обнаружил, что L спит рядом. Взгляд омеги остановился на лице детектива. Чем дольше он смотрел, тем тяжелее становилось у него на сердце. Ранее, в агонии страсти, и потом, сам не свой от усталости, он не обратил внимания. Теперь же, рассматривая альфу вблизи, Лайт видел небольшие изменения в его внешности и сам не мог сказать, что чувствует по этому поводу… Самыми заметными были тёмные круги под глазами L. Те самые круги, исчезновению которых Лайт так радовался, когда смотрел на Бейонда, на лице его настоящего супруга стали ещё хуже, чем он помнил.              Лайт плотно закрыл глаза и попытался хоть как-то уложить случившееся в голове. Тот факт, что кто-то смог настолько точно сымитировать L, до сих пор казался ему нереальным. Омега ощутил, как внутри снова вскипает гнев, создавая странную смесь с грызущей его душевной тоской и смятением.              Лайт не мог точно определить, сколько он проспал, но физически он чувствовал себе намного лучше, чем было после первой течки. Он снова посмотрел на спящего глубоким сном детектива и решил, что лучше его пока не будить. «Я ещё не готов к общению с ним…» — подумал омега, разрываясь надвое от сумбурных, противоречивых чувств. В одну минуту ему хотелось обниматься с L, а в другую — вытрясти из него всю душу за то, что так надолго оставил его в руках двойника. «Мне нужно прийти в себя… нужно побыть одному… и выпить кофе. Да, нужен кофе».              Лайт осторожно перевёл себя в сидячее положение, подождал, пока комната перестанет вращаться, после чего спустил ноги на пол. «Я в порядке», — заверил он себя, хотя даже от столь небольшого усилия на него накатила усталость. «Давай, встряхнись, Ягами, хватит быть размазнёй», — ругнулся он на себя и встал, придерживаясь за край тумбочки. Колени немедленно начали подгибаться. Лайт, сдавленно выдохнув, заставил себя выпрямиться и тут же нервно оглянулся на постель, удостоверяясь, что не разбудил L.              Проснулся Лайт в пижаме, и сейчас был очень этому рад — вряд ли ему хватило бы сил одеться. Тем не менее, его рука машинально потянулась к висящему рядом на стуле халату. Он не успел понять, что делает, как по привычке поднёс ткань к лицу и глубоко вдохнул. Пахло яблоками и дождём. Лайт, стараясь не судить себя слишком строго за слабохарактерность, быстро завернулся в халат и, как сумел, затянул пояс. Похоже, махинаций Бейонда Бёздея оказалось недостаточно для того, чтобы отвратить Лайта от запаха L. Этот аромат слишком глубоко въелся в его сознание и вызывал только приятные и счастливые ассоциации, не напоминая ни о чём негативном.              И за это Лайт был несказанно благодарен.              Придерживаясь за кровать, юноша медленно обошёл вокруг неё, пока не добрался до одного из высоких деревянных столбиков. Вцепившись в него обеими руками, Лайт дал себе пару минут отдохнуть. «Ну вот, плёвое дело», — криво усмехнулся он, переведя дух, после чего устремил взгляд на дверной проём. До него было метра три. «Это совсем недалеко… я с лёгкостью дойду», — подбодрил он себя, чувствуя, как от напряжения по спине струйками стекает пот.              «Раз… два… три!»              Лайт решительно отпустил столбик кровати и шагнул вперёд, вытянув руки в сторону двери. Ноги от слабости дрожали, как желе. В тот самый момент, когда тело начало заваливаться вперёд, Лайт достиг цели и врезался в дверной косяк. Выставленное вперёд плечо приняло на себя основную часть удара. «Ай!» — мысленно вскрикнул парень, прикусывая губу, чтобы не застонать от боли вслух -- это моментально выдернуло бы альфу из сна.              Стараясь дышать тихо и ровно, Лайт выпрямился. «Я знал, что смогу», — слабо усмехнулся он, вышел из спальни и двинулся знакомым путём по коридору, придерживаясь за стену.              Довольно скоро он добрался до двери в кабинет L и, не удержавшись, заглянул внутрь. «Держу пари, он прекрасно проводил время в моё отсутствие, ведь никто не отвлекал его от его обожаемой работы, — с горечью подумал Лайт. — Величайший в мире детектив, тоже мне! Если бы он хотел меня найти, то давно нашёл бы…»              Уже делая шаг прочь, он ещё раз оглядел кабинет, и взгляд вдруг зацепился за что-то, едва видимое в тусклом мерцании нескольких работающих мониторов. «Это ещё что такое?» — юноша шагнул внутрь, пошарил по стене в поисках выключателя. Кабинет залил яркий свет, и омега ахнул, увидев то, что прежде скрывалось в тени.               То, что занимало почти всю стену кабинета…              Дрожащими руками Лайт ухватился за спинку ближайшего офисного кресла, подтащил его к себе, чтобы успеть сесть, пока ноги не подкосились. Отталкиваясь от пола ногами, он медленно подкатил кресло ближе к стене и потрясённо уставился на то, чем L занимался в течение всего этого месяца. Ладонь юноши взметнулась ко рту, заглушая крик, на глаза навернулись слёзы.              «Он пытался… Он так старался найти меня…»              Хронология событий, улики, отчёты, возможные совпадения, кто был замешан, когда, где, как… Перед ним раскинулась сложная паутина, сплетённая человеком, маниакально одержимым единственной целью и желанием — найти его. Найти свою пару.              Найти Лайта.              Юноша вытер слёзы и почувствовал, как разгоревшийся с новой силой гнев подавляет печаль. «Бейонд заплатит за это. Я своими руками удавлю его к чёртовой матери… и этим разорву наши дурацкие узы, — злобно пообещал себе парень, и его лежащие на коленях ладони сжались в кулаки. — Но сначала… мне следует узнать своего врага».              Лайт медленно подъехал на кресле к столу, включил один из ноутбуков. Система была защищена паролем и зашифрована, но от этого его задача стала только интереснее. Недолго провозившись со взломом защиты, Лайт проник внутрь и тут же принялся рыться среди огромного количества разнообразных файлов.              Стоило омеге найти искомое, как вновь накатившая слабость заставила его откинуться на спинку кресла и прикрыть глаза. Лайт чувствовал себя окончательно выдохшимся. Однако, дав себе несколько секунд отдыха, он решительно вернулся к файлам и открыл досье Бейонда. На экране появился снимок черноволосого альфы, сделанный во время его тюремного заключения. Лайт впился взглядом в его бордовые радужки и почувствовал искру узнавания. «Да, я уже видел эти глаза. Ну, привет, ублюдок… давай-ка познакомимся поближе».              Злость придала ему сил. Лайт устроился поудобнее и углубился в чтение. Он был твёрдо намерен узнать как можно больше о человеке, который с таким наслаждением разорвал в клочья его жизнь. Лайт чувствовал, что он не просто должен, а имеет полное право знать, кто на самом деле был в его постели и в его объятиях, кто позволял себе вольности с его телом, кто целый месяц притворялся, что любит его. «Мне необходимо это знать…»