Договор: Узы

      Ты тёк, как мёд в моём вчерашнем сне,       Да, прежний огонёк ещё пылает.       Влюбив меня в себя, ты стал так близок мне,       Но разглядеть не смог.       Тебя это пугает?       Не стоит, ведь я дам тебе уйти,       Хотя, пожалуй, сердцу не прикажешь.       Ты снова меня вспомнишь, как мотив,       И обрести покой уже не сможешь.       Ведь ты не разгадал меня,       И мой секрет,       Тягучий, словно мёд, и полный сожалений,       Однажды вновь вернёт тебя ко мне.       (Fiona Apple — Slow Like Honey)       

__________

      L балансировал на грани сна и бодрствования, отчаянно пытаясь не проснуться, так же как и весь последний месяц. Но когда его сознание всё же выплыло из череды бесконечно повторяющихся, мучительных образов, он вдруг понял, что аромат клубники никуда не делся. Счастливо улыбнувшись, детектив открыл глаза.              И в панике сел на постели — Лайта рядом не было. «Нет… нет… нет…» Побуждаемый инстинктом, L вскочил с кровати, принюхался. «Только не это… я не могу потерять его снова…»              Запах вёл прочь из спальни, и альфа помчался по залитому тусклым утренним светом коридору. Пульс грохотал у него в ушах, сердца готово было пробить грудную клетку.              Добравшись до гостиной, он понял, что потерял след, и рванул назад. В конце концов, запах привёл его к кабинету, и L остановился в дверях, затаив дыхание и не в силах отвести глаз от Лайта, сладко спящего за его рабочим столом.              «Он в безопасности… он здесь… он в безопасности… он здесь… он…» Детектив сдавленно всхлипнул от облегчения. Чувствуя слабость в ногах, он шагнул вперёд, рухнул на пол у кресла и опустил голову Лайту на колени. К глазам подступили долго сдерживаемые слёзы, и L позволил им течь. Он сидел, вслушиваясь в мерный стук сердца омеги, купаясь в знакомом, успокаивающем аромате клубники и ванили. Нотки граната, едва уловимые, но устойчивые, он старался не замечать.              На голову детективу опустилась ладонь, и изящные, длинные пальцы, которых ему не хватало больше, чем самого воздуха, начали ласково перебирать волосы.              — Ш-ш-ш… всё хорошо.              В голосе Лайта звучало такое желание утешить, что L снова всхлипнул и поспешно зажал рот ладонью.              — Я думал, ты снова пропал… — с трудом выдавил он.              Лайт прерывисто вздохнул, его рука замерла, и детектив ощутил жгучую вину — его супруг и без того натерпелся, а теперь вынужден иметь дело с жалким поведением своего альфы. Через несколько секунд юноша снова начал успокаивающе гладить его по голове.              — Мне так жаль, Лайт… так жаль…              — L… — на этот раз голос Лайта прозвучал почти укоряюще. Он немного помолчал, потом тяжело вздохнул. — Знаешь, я бы поспал ещё немного. Ты не мог бы отнести меня обратно в постель?              Альфа медленно, с недоверием поднял на него глаза. «Он правда позволит мне помочь?» Очевидно, этот вопрос очень ясно читался на его лице, потому что омега слегка нахмурился, а потом ласково вытер детективу мокрые от слёз щёки. И видно было, что даже это небольшое действие потребовало от него усилий. «Как он вообще смог вчера дойти до кабинета один?» — удивлялся L, вставая и бережно подхватывая Лайта на руки, чтобы отнести в спальню. Омега обнял его за шею, положил голову на плечо.              — Спасибо, — сонно пробормотал он, едва в состоянии держать глаза открытыми. К тому времени, как они прошли половину пути, он уже крепко спал.              L посмотрел в умиротворённое лицо своей пары и подумал, что, может быть, всё ещё наладится. «Я ведь могу хотя бы надеяться на прощение?» — размышлял он, укладывая Лайта на мягкий матрас и укутывая тёплым, уютным одеялом.              Как и в предыдущую ночь, он очень долго сидел на краю постели, наблюдая за тем, как омега спит, а потом устроился рядом с ним на случай, если Лайту вдруг что-то понадобится. L никак не мог перестать ругать себя. Его работа как альфы Лайта заключалась в том, чтобы защищать его, и он понимал, что не справился… причём не справился дважды, позволив забрать своего омегу двум разным альфам. Да что там говорить, если даже прошлой ночью Лайт сумел каким-то образом без его ведома улизнуть из постели. Это было просто неприемлемо.              Взгляд детектива задумчиво блуждал по красивому лицу юноши. В том непреодолимом влечении, которое альфа испытывал к своей паре, эта красота играла лишь небольшую роль. Ум Лайта, его упорство, умение адаптироваться к переменам, чувственность… в глазах детектива все эти неосязаемые качества были гораздо сексуальнее, чем совершенство его медового взгляда, изящество его скул, стройность рук и ног, казавшихся бесконечными, когда они обхватывали тело L…              Детектив мягко улыбнулся, его недавние слёзы стали полузабытым воспоминанием. Так же, как ранее Лайт, он ласково положил ладонь на голову юноши, пробежался пальцами по шелковистым каштановым волосам. Омега неосознанно потянулся к его руке, и сердце детектива взволнованно забилось.              — Я люблю тебя, Лайт… так сильно.       

***

      Однажды, когда они с L решили выбраться в город, начался дождь. Вернее даже будет сказать, что он «лил, как из ведра», и к тому времени, как они добрались до ближайшего навеса, то выглядели так, что расхохотались, едва взглянув друг на друга.              Лайт, промокший насквозь, аккуратно убрал со лба L прилипшие волосы, и альфа улыбнулся ему в ответ. В его взгляде не было ничего, кроме нежности.              — Ты ужасно выглядишь… — насмешливо проворчал Лайт, обнимая альфу ладонью за щёку.              — Ну, ты тоже выглядишь ужасно… сексуально, — вызывающе вздёрнул бровь детектив. Наплевав на то, что они стояли посреди улицы, он притянул омегу к себе и принялся страстно целовать, чтобы все любопытствующие сразу поняли, кому принадлежит этот молодой человек. Язык альфы скользнул глубоко Лайту в рот, руки крепко обняли за плечи. Поцелуи перетекали один в другой, становясь всё более жаркими, L глухо зарычал, и омега ощутил, что его буквально лихорадит от желания.              — L… боже… — выдохнул Лайт, разрывая поцелуй и с тихим, вожделеющим поскуливанием прижимаясь к телу альфы. Он совсем не хотел, чтобы L останавливался, но и продолжать, когда они стояли у всех на виду, было неловко.              — Это слишком… — он окинул взглядом не такую уж пустую улицу и почувствовал, как горят щёки, — …слишком публичное место для таких вещей.              Взгляд детектива полыхал вожделением, в бедро омеги упиралась явственно ощутимая твёрдость. Лайт опустил руку вниз, провёл кончиками пальцев по джинсам альфы, обводя контур его эрекции, и с тихим стоном прикусил нижнюю губу. При мысли о том, что он заставил свою пару так быстро и так сильно возбудиться, его пронзило жгучей похотью. «Так горячо…»              — L, скорее отвези меня домой и трахни…              Лайт распахнул глаза, резко вырываясь из сна. То, что ему приснилось, было воспоминанием о прошлом, о реальном дне, проведённом с L.              «Нет…»              «С Бейондом».              Лайт сел на постели, чувствуя, как внутри вновь неудержимо разгорается гнев. В памяти поочерёдно вставали материалы дел, которые он просматривал накануне ночью.              Страница за страницей…              Файл за файлом…              Множество подробностей о самых ужасных и, надо признать, гениальных преступлениях, о которых Лайт только слышал в своей жизни.              Парень не ощущал ничего, кроме ярости. Его кулаки сжимались всё сильнее, пока ногти не впились в ладони до крови, золотистые глаза практически светились от наполнявшего их огня, обещающего сжечь дотла всё, что помешает ему настичь добычу. Лайт сидел, не в силах шевельнуться, и кровь кипела у него в жилах. Ему казалось, что с каждой секундой она становится всё горячее, гнев переполнял, распирал его, и вот, наконец…               Он больше не мог держать это в себе. Закрыв глаза, Лайт набрал воздуха в грудь и закричал во всю мощь своих лёгких, и одновременно с этим мощная волна его окрашенных жгучей злостью феромонов неудержимо выплеснулась наружу, сметая всё на своём пути, распространяясь далеко за пределы стен их дома. Омега почти услышал шокированные вздохи каждого живого существа, которого это коснулось. Дети и взрослые, воспитанники и преподаватели в школе Вамми ошеломлённо замерли, захваченные не поддающимся определению чувством, которое, словно бумеранг, вернулось обратно к Лайту, лаская его изнутри, подобно мягкому бархату. Омега застонал, сам не понимая, от удовольствия или нет, слишком он был измучен.              Тяжело дыша, он рухнул на подушки, и в эту секунду в спальню ворвались примчавшиеся из кабинета L, Мелло и Ниа. Все трое уставились на парня круглыми глазами, в которых смешались потрясение, возбуждение и тревога. L понюхал воздух, глухо зарычал на двух младших альф, и оба тут же поспешили покорно обнажить перед ним шеи. На их лицах возникло виноватое выражение.              — Возвращайтесь в кабинет… живо, — рявкнул L. Парней как ветром сдуло.              Лайт наблюдал за этим сквозь ресницы, его грудь всё ещё часто вздымалась и опадала. Детектив медленно подошёл к кровати, в его огромных глазах мерцало беспокойство. Лайт, почувствовав альфу рядом, расслабился и тихо вздохнул. Только когда напряжение схлынуло, он осознал, насколько сильным оно было.              Ему очень трудно было держать глаза открытыми, казалось, что из тела буквально высосали ту энергию, что была у него после пробуждения. Лайт видел, как шевелятся губы L, но не слышал ни слова. Детектив присел на край постели, ласково улыбнулся.              «Как странно», — подумал Лайт в замешательстве. Собравшись с силами, он попытался дотянуться рукой до губ мужчины в инстинктивном желании разгадать загадку. Наверно, он издал какой-то звук, потому что L взял его руку в свою, нежно поцеловал кончики пальцев и провёл ими по маленькой родинке у себя на горле, подтверждая для омеги свою личность. Это был такой чуткий и внушающий уверенность жест, что уголок рта Лайта дрогнул в лёгкой улыбке: «Значит, он понял, что я делал тогда, в ванной… конечно же».              Не в силах больше бороться с потребностью своего организма в отдыхе, омега закрыл глаза. Он не сомневался, что супруг присмотрит за ним.              Но где-то в глубине сознания, в том месте, о существовании которого Лайт боялся даже думать, он тосковал по блаженным в своём неведении воспоминаниям, приходящим к нему лишь во снах. Он оплакивал потерю счастья, что окружало его в тот дождливый день рядом с L…              «Нет… с Бейондом», — напомнил он себе, постепенно погружаясь в сон.              Именно за это Лайт больше всего хотел отомстить садисту-альфе. За то, что Бейонд изгадил, извратил все те моменты, которыми Лайт так дорожил, которые бережно хранил в своём сердце. Бейонд поглумился над чувствами, которые омега искренне дарил ему, и наверняка смеялся за его спиной. В глазах Лайта не было поступка более непростительного. Его гордость не могла такого стерпеть. Быть настолько обманутым… нет, Лайт решил, что не успокоится до тех пор, пока не найдёт способ так или иначе отомстить.              «Я ненавижу тебя, Бейонд…»       

***

      — Пойдём… — Бейонд нежно прихватил губами мочку уха Лайта. — У меня есть идея.              Коварно ухмыльнувшись, он показал рукой на магазин, под козырьком которого они укрылись от дождя. Взяв парня за руку, Бейонд завёл его в двери и теперь с интересом наблюдал за тем, как Лайт оглядывается по сторонам. Ладонь юноши взлетела ко рту, на щеках засиял прелестный румянец.              — L! Это же магазин нижнего белья! — прошипел он, нервно поглядывая на владельца магазина. Тот, явно почувствовав запах денег, уже торопился к перспективной паре клиентов.              — Чем я могу вам помочь? Желаете приобрести что-нибудь для вашего очаровательного омеги? Ах, какой милашка! — проворковал владелец. Лайт в ответ прожёг его таким взглядом, что странно, как плоть на лице мужчины не расплавилась. Бейонд хихикнул себе в кулак и тут же получил от Лайта удар локтем по рёбрам.              — Ай! — притворно возмутился он, но омега в ответ лишь ухмыльнулся.              «Что ж… пеняй на себя, сладкий», — мысленно сказал ему Бейонд и отвёл владельца магазина в сторонку. Стоило сунуть ему неприлично крупную сумму, и тот живо указал на отдел белья для мужчин-омег, после чего запер кассу и направился к выходу.              — Развлекайтесь! — пожелал он, глянул напоследок на весьма смущённого Лайта, сделал многозначительный жест рукой и пропал за дверью.              Лайт медленно повернулся к ухмыляющемуся альфе:       — Что ты ещё задумал? Если надеешься, что я соглашусь напялить что-то подобное…              — Да расслабься, это же для смеха, — успокоил его Бейонд, надеясь, что слабость омеги ко всему мягкому и шелковистому в конце концов победит. — Что плохого, если мы просто посмотрим?              Лайт смерил его скептическим взглядом:       — И это после того, как я был так разгорячён… я ведь готов был идти домой и… — он оборвал себя и скрестил руки на груди. — Ладно, показывай дорогу, извращенец.              — Конечно-конечно… милашка, — проворковал Бейонд, подражая голосу владельца магазина, и повёл омегу в нужный отдел.              — Заткнись… — пробурчал Лайт с притворным недовольством, но уголок его рта предательски пополз вверх.              Очень скоро его заинтересовала одна из витрин, и Бейонд немедленно свернул к ней, стараясь, чтобы его собственный повышенный интерес к предпочтениям омеги не слишком бросался в глаза. Они остановились перед стеной, увешанной чулками и гетрами. Бейонд посмотрел на Лайта, потом на стену и снова на Лайта, и почувствовал явственное шевеление в штанах. «Эти длинные ноги…» — он облизнул губы и поймал на себе весёлый взгляд омеги.              — Так-так… значит, вот что тебе нравится, да? — игриво полюбопытствовал Лайт, перебирая разнообразные по цвету и текстурам ткани, пока не остановился на супермягких чёрных гетрах, которые наверняка должны доходить ему до середины бедра. У Бейонда враз пересохло во рту, и он смог лишь кивнуть, когда перед его мысленным взором встал образ, который, как он надеялся, скоро воплотится в реальность.              — Ого… пожалуй, мы всё же не зря зашли. Одна твоя реакция чего стоит… кто бы мог подумать? — Лайт небрежно подмигнул альфе, сунул ему в руки гетры и направился к витрине с трусиками. «О, боже…» — мысленно простонал Бейонд, торопясь за ним.              Спустя двадцать минут Бейонд сидел в отдельной примерочной в задней части магазина и с восхищением разглядывал стоящего перед ним омегу. Его пальцы медленно скользили под резинкой чёрных шёлковых шортиков, и он едва мог держать себя в руках.              — Ты так сексуально выглядишь… чертовски потрясающе…              Под аккомпанемент возбуждённых, прерывистых вздохов юноши он опустил руки ниже, пробежал пальцами по нежной, как облачко, ткани гетр, обтягивающих невообразимо длинные, гладкие, слегка загорелые ножки. Ему так не терпелось раздвинуть их пошире.              — Нельзя позволять тебе быть таким дьявольски сексуальным… это меня прикончит… — бормотал альфа, скользя пальцами по внутренней стороне бёдер омеги и добираясь до промежности. По телу юноши пробежала сладкая дрожь, он тихо простонал, когда альфа легонько приласкал скрытые за чёрной тканью член и яички.              — Мы в магазине… вдруг кто-нибудь зайдёт… — дрожащим голосом начал Лайт, запутываясь пальцами одной руки в волосах Бейонда, чтобы устоять на ногах.              — Не волнуйся, он ещё долго не вернётся. Я об этом позаботился, — небрежно ответил Бейонд, не отвлекаясь от своей задачи. Ещё раз погладив Лайта по шортикам, он наклонился и прижался ртом к напряжённой эрекции, натянувшей шелковистую ткань.               — Ннх… чёрт… похоже, ты всё предусмотрел, — простонал Лайт. Альфа потянул его к себе, усадил ладной попкой себе на колени. Губы омеги сразу же нашли его горло, поцеловали бледную кожу. Его тихие поскуливания отдавались в паху Бейонда импульсами горячего желания, заставляя его до исступления хотеть овладеть юношей.              Негромко зарычав, он отвлёк Лайта от дразнящих ласк своей шеи, пленил его губы, проник языком глубоко в рот. Омега в его руках был настолько сладким, чувственным, отзывчивым... Бейонду казалось, что он умер и попал в рай. Лайт начал неторопливо покачивать бёдрами, снова и снова прижимаясь к твёрдой эрекции альфы, и Бейонд вновь пробрался под резинку крошечных чёрных шортиков, крепко стиснул ягодицы омеги, извлекая из его горла прелестные, страстные стоны.              — Пожалуйста… L, пожалуйста… а-а… — отчаянно заскулил Лайт, когда палец Бейонда дразняще обвёл край его увлажнившейся дырочки и скользнул внутрь. — Да…              Под непрерывные стоны омеги Бейонд начал неторопливо растягивать, открывать его горячее, тугое тело, вскоре добавив второй палец.              — Ты нужен мне, сейчас… — выдохнул Лайт, обвивая руками его шею.              — Ещё один, хорошо? Не хочу причинить тебе боль, малыш, — пробормотал Бейонд, вводя третий палец и с трудом заставляя себя потерпеть. Ощущение от этой гладкой, скользкой попки, подрагивающей вокруг его пальцев, засасывающей их в себя, было почти невыносимым, и Бейонд, застонав, прикусил Лайта за плечо. Омега в ответ приник губами к его ароматической железе, просяще заскулил, и в альфе лопнула последняя нить сдержанности. Они оба как по команде сорвали с себя последние физические барьеры: Лайт, встав, избавился от белья и тенниски, оставив лишь гетры; Бейонд сбросил джинсы и футболку и снова потянул омегу к себе на колени. Головка его члена вдавилась в трепещущее колечко мышц, и юноша ухватился за плечи Бейонда, полуприкрыв шальные от возбуждения глаза. Откинув голову назад, приоткрыв рот и часто, жарко дыша, он начал понемногу опускаться вниз, на толстый, твёрдый член альфы. Бейонд сладко застонал, постепенно погружаясь всё глубже в тесное и горячее тело, и вскоре ягодицы омеги соприкоснулись с его бёдрами.              Альфа прошёлся губами вдоль плеча юноши, оставляя на коже успокаивающие поцелуи, давая ему время привыкнуть к растяжению, ласково водя ладонями по спине. Его взгляд случайно упал Лайту за спину, и Бейонд тут же посмотрел туда снова — там, в зеркале примерочной, отражалось упоительное в своей развратности зрелище. «Ого… охренеть можно», — восхитился он, пряча в плечо Лайта бесстыжую ухмылку. Не отрывая взгляда от зеркала, он положил ладони на упругие полушария ягодиц омеги, нежно разминая плоть и наслаждаясь сладкими, полными удовольствия стонами.              А потом всё стало ещё лучше — Лайт принялся скакать на нём, и зеркало отразило то, как его идеальная, округлая попка раз за разом поглощала член, восхитительно растягиваясь вокруг него. Лайт жарко стонал ему на ухо, принимал его в себя так, словно был создан для этого, и Бейонд заворожённо, с тёмным блеском в глазах неотрывно наблюдал за происходящим из-за его плеча. Потом шире раздвинул парню ягодицы, открывая взгляду поблёскивающую дырочку, провёл пальцем по её краю, и Лайт вздрогнул от удовольствия.              — М-м-м… как хорошо… — простонал омега. Его губы нашли губы Бейонда, и альфе ненадолго пришлось отвлечься от своих вуайеристских устремлений.              — Да? Думаю, тебе стоит увидеть, насколько это хорошо, — пробормотал Бейонд грубым от желания голосом, после чего с неохотой вышел, развернул Лайта так, чтобы тот оказался лицом к зеркалу, и снова погрузился в его тёплое, скользкое тело. Обняв омегу, Бейонд плотно прижал его к себе спиной, обхватил его ноги своими, медленно раздвинул их, чтобы получить полный обзор. Его взгляд жадно прошёлся по увлажнившейся эрекции Лайта, плотно прижимающейся к его плоскому животу, потом опустился ниже, на то место, где соединялись их тела.              — Посмотри, до чего ты сексуальный… — гортанно проурчал Бейонд, делая пробный толчок. Лайт лениво поднял голову с его плеча, и его глаза с расширенными от вожделения зрачками наткнулись на зеркало. Он увидел себя, обнажённого, бесстыдно выставившего всё напоказ, увидел, как толстый член Бейонда развратно входит в его мокрую, гостепримную дырочку. Выражение его лица в этот момент было бесценным.              — Так идеально, Лайт, боже… ты меня с ума сводишь… я начинаю до безумия тебя хотеть, — альфа продолжал толкаться в него, целовал в плечо, лихорадочно обнимал, словно готовый вот-вот сорваться. Ему хотелось, чтобы это маленькое шоу продолжалось, так почему бы ради этого не приласкать самолюбие омеги?              — Я так люблю тебя… как же мне так повезло? — пробормотал он, зная, что эти милые, полные любви слова сделают своё дело. И Лайт не разочаровал его. Покачивая бёдрами навстречу движениям альфы, он поднял руку, запутался пальцами в его чёрных волосах.              — Да… и как тебе так повезло? — прерывистым голосом проговорил он и ухмыльнулся, его медовый взгляд встретился в зеркале с тёмным взглядом Бейонда. Теперь лицо омеги выражало лишь порочность и развязность, и альфа, поняв, что партнёр явно не против, задвигался в ровном, уверенном темпе.              — Я хочу увидеть, как ты кончаешь, Лайт. Покажи мне, потрогай себя… — шепнул Бейонд юноше на ухо низким, чувственным голосом и наклонился вперёд, стараясь с каждой фрикцией задевать его простату. К его удовольствию, омега с коротким стоном подчинился, погладил себя рукой. Бейонд, закусив губу, жадно смотрел в зеркало, впитывая это зрелище — рука Лайта быстро двигалась по влажному от предэякулята члену, красивые губы чуть приоткрылись, он сладко постанывал, приближаясь к кульминации.              Всего через минуту или две Лайт вскрикнул и кончил, покрывая горячей влагой свои пальцы и шелковистую кожу живота, красиво сжимаясь и пульсируя вокруг члена альфы и вырывая из него его собственный оргазм. Бейонд прижал омегу к себе и начал яростно толкаться, выплёскиваясь глубоко внутри его тела до тех пор, пока не убедился, что отдал ему всё до капли.              Он медленно свёл их ноги вместе, и Лайт, опустошённый бурным оргазмом, рухнул ему на грудь. Комнату заполнили звуки их тяжёлого дыхания. Альфа целовал, гладил своего омегу, шептал ему на ухо нежные слова, говоря о том, какой Лайт горячий и сексуальный. Губы альфы игриво защекотали мочку его уха, и Лайт негромко засмеялся в его объятиях. Ни один из них не спешил прерывать близость.              «Я люблю тебя, Лайт… боже… так люблю…»              Внезапно Бейонд снова оказался в темноте, в том уже знакомом месте, где неустанно следовал за ним. Этот запах, голос, тело и разум… альфа не мог заставить себя забыть.              «Опять преследуешь меня? Глупый…»              В разных постелях…              За многие километры друг от друга…              Бейонд и Лайт одновременно открыли глаза.