Договор: Узы

      Моя церковь не предлагает очищения,       Она говорит мне: «Молись в спальне».       И мне уготован лишь один рай —       Это остаться наедине с тобой.       Я был рождён больным,       Но я доволен этим,       Вели же мне исцелиться,       Аминь.       (Hozier — Take me to church)       

__________

      — L…              Альфа сонно улыбнулся, зная, что для него нет на свете лучшего способа проснуться, чем от сладкого голоса его супруга. Тёплое тело Лайта тесно прижалось к нему сзади, рука скользнула по боку, крепко обняла, губы начали осыпать шею нежными поцелуями.              — L?.. Проснись… — тихо позвал омега, чуть щекоча губами его кожу.              Альфа вдруг насторожился, принюхался. В воздухе угадывался лёгкий намёк на стресс, а ещё нотки… жасмина? Он чуть приоткрыл глаза. В спальне всё ещё было сумрачно, утро только-только началось. «Лайт что, принимал ванну?» — удивился L и повернулся на другой бок. Первый же взгляд на омегу подтвердил его догадку — волосы у Лайта были слегка влажные.              — Лайт, у тебя всё хорошо? — спросил он хриплым спросонья голосом. Протянув руку, чтобы убрать волосы с лица юноши, L мгновенно уловил исходящие от него тревогу и нервозность. С детектива тут же слетела вся сонливость, он обеспокоенно притянул Лайта в свои объятия.              — Что с тобой, что случилось? Не может всё быть так плохо… — зашептал он, покрывая горло омеги поцелуями. Лайт зарылся в его объятия ещё сильнее, так, словно даже сейчас чувствовал себя недостаточно близко к альфе.              — Ну-у, я бы сказал, это случай из разряда «хорошая и плохая новость»… только ты, эм, пообещай мне, что не будешь психовать… — попросил Лайт, заглядывая детективу в глаза.              L ободряюще ему улыбнулся:       — Обещаю, что не буду. Так о чём ты хочешь мне рассказать?       

***

      — Поверить не могу… — в глазах детектива вспыхнула такая злость, какой Лайт никогда ещё у него не видел. Комната потонула в густых феромонах ярости.              — L! Подожди! — бросился к нему Лайт, однако L, едва удостоив омегу полным горькой обиды взглядом, вихрем вылетел за дверь и помчался в сторону комнаты для гостей.              — L… — в глазах юноши закипели слёзы. Выскочив из спальни вслед за альфой, он успел увидеть, как тот стремительно исчезает за углом в конце коридора. «Боже, я всё испортил», — Лайт пошатнулся, задышал часто, неглубоко. Коридор перед ним начал вдруг вытягиваться, становясь невозможно длинным. Омега тихонько заскулил. Он чувствовал себя потерянным, опустошённым. «Супруг… ушёл…» Мир перед глазами начал расплываться. Лайт протянул руку, чтобы опереться о стену, но наткнулся лишь на пустоту, и ему нечем было остановить падение.              Он падал…              А потом всё вдруг изменилось.              Вокруг него снова была знакомая, тёмная вода, и Лайт плыл в ней, не чувствуя ничего, кроме апатии, усталости и грусти. Почти сразу за ним начали следить бордовые глаза, как всегда недремлющие и внимательные. «Лайт… — позвал голос. — Пожалуйста…»              Но на этот раз юноша ничего не ответил. Отвернувшись от этого назойливого присутствия, он нырнул под воду, позволяя себе погрузиться в самую её глубину, туда, где ни один звук не смог бы нарушить его покой.       

***

      «Как он мог так поступить? — гневно думал L, шагая по коридору. — После всего, что Бейонд сделал с ним? С нами обоими?»              Проходя мимо дверей в кухню, детектив ощутил, как ярость накатывает на него с новой силой — именно здесь другой альфа когда-то совершил то нападение. L вспомнил тяжёлое тело, прижимающее его к полу, нож, впивающийся в кожу, кровь… В его горле заклокотало глухое рычание, не утихавшее всю дорогу до гостевой комнаты.              У дверей детектив набрал воздуха в грудь, взялся за ручку и только тут заметил, что его буквально трясёт от гнева. Не желая доставлять Бейонду удовольствия, показываясь ему на глаза в таком состоянии, L дал себе время успокоиться, и только потом вошёл. Его настороженный взгляд сразу же прикипел к лежащему на кровати мужчине. Бейонд всё ещё находился без сознания, и к этому моменту был уже надёжно привязан, Ватари позаботился принести для него специальные ремни, которые теперь удерживали его руки, ноги и туловище. Даже L вынужден был признать, что в ближайшее время Бейонд едва ли сможет добровольно куда-нибудь уйти.              Квилш, бросив на детектива короткий взгляд, продолжил измерять пленнику пульс, потом кивнул сам себе, явно довольный полученным результатом. L с неохотой подошёл поближе. При виде широкой повязки на плече мужчины он с трудом сдержал очередное рычание, сразу же подумав о том, что безрассудство Бейонда, приведшее его к такому серьёзному ранению, вполне могло стать причиной его гибели, а значит, привело бы к смерти и Лайта. «Тебе предстоят кое-какие серьёзные объяснения, Б. Это неприемле…»              Бейонд вдруг застонал, его голова беспокойно перекатилась по подушке, с губ слетело почти неслышное: «Пожалуйста…» L насмешливо фыркнул. «Ты не дождёшься от меня сочувствия, Б. Как бы ты ни умолял…»              Убедившись, что его бывший преемник надёжно обездвижен и не представляет опасности, детектив сердито повернулся к Ватари, держа на языке пару крепких выражений, но при виде встревоженного, непонимающего лица старика осёкся.              — Что? — резко спросил он.              — Где Лайт? — Ватари смерил его укоризненным взглядом.              L удивлённо огляделся по сторонам. «Я ведь даже не заметил…» — виновато подумал он. Только теперь, успокоившись, он вспомнил, как грубо повёл себя со своим супругом. Стыдливо опустив голову, L прикусил большой палец.              — Полагаю, я… не очень хорошо воспринял новость…              — А-а! Нгх! — бордовые глаза Бейонда внезапно широко распахнулись, он тяжело задышал, забился на кровати, безуспешно пытаясь освободиться от удерживающих его ремней, потом отчаянно заскулил. Его взгляд был мутным, невидящим, мужчина явно ещё не отошёл от действия седативных и обезболивающих препаратов, введённых ему во время операции. Ватари прижал его за руки к кровати, чтобы не дать ненароком пораниться.              — Бейонд, — резко и внятно окликнул он. — Ты должен успокоиться.               Казалось, ему удалось пробиться сквозь охватившее альфу безумие. Бейонд перестал вырываться, повёл по сторонам диким взглядом, потом его веки снова закрылись.              — Должен помочь ему… нужно… помочь… — забормотал он в бреду, — моя пара…              Услышав из уст Бейонда это конкретное слово, L яростно зарычал: «Как он смеет называть Лайта сво…» — но тут же умолк, застигнутый ужасной мыслью. Обернувшись к Ватари, он натолкнулся на такой же встревоженный взгляд.              — О, боже… Лайт… ты думаешь, с ним что-то…              — Иди. Найди его, — настойчиво сказал старик. — У меня всё под контролем.              Детектив кивнул, выскочил из комнаты и бросился назад по своим следам. Стоило ему завернуть за последний угол, и он почувствовал, как всё обрывается внутри — Лайт лежал на полу без сознания. L бросился к нему, подхватил на руки, уложил себе на колени. «Пожалуйста, будь в порядке, прошу тебя, будь в порядке…»              — Лайт? Пожалуйста, очнись… — взяв омегу за запястье, он торопливо нащупал пульс. Сердце юноши билось медленно, но ровно. Однако от него продолжал исходить слабый запах стресса.              — Прости, что я повёл себя так глупо, — сдавленно сказал детектив. Поднявшись на ноги, он понёс Лайта к Ватари, изо всех сил пытаясь заглушить терзающий сердце страх.              — Я слишком сильно тебя люблю… — шептал он, крепче прижимая к себе супруга и нежно проводя носом по его щеке. — Ты должен быть в порядке.              Запах стресса постепенно исчезал, и вскоре Лайт прильнул к детективу, пристроил голову под его подбородком и удовлетворённо вздохнул. Теперь L улавливал лишь его привычный запах, без какого-либо намёка на страдание. Он остановился перед дверью в гостевую комнату и с улыбкой посмотрел на омегу в своих руках. Он откуда-то знал, что всё будет хорошо…              — Что только что произошло? — спросил Квилш, выглядывая в коридор. — Пока тебя не было, я никак не мог его успокоить, а потом он вдруг… затих.              L не отрывал глаз от омеги:       — Давай разберёмся с Бейондом позже… меня сейчас больше волнует Лайт.              Он торопливо внёс свою ношу в комнату и пристроил на небольшом диванчике.              — Что с ним было? — поинтересовался Ватари, придвигая к себе медицинский чемоданчик, после чего принялся считать Лайту пульс, слушать сердце и мерить давление.              — Я нашёл его без сознания, прямо в коридоре возле нашей спальни, — ответил детектив. Прочистив горло, он перевёл дыхание и постарался как можно лучше припомнить все детали, чтобы ненарком не упустить чего-то важного. — Он неосознанно испускал феромоны стресса, но как только я взял его на руки и понёс, ему стало лучше…              Квилш улыбнулся и легонько похлопал по диванчику, предлагая детективу сесть рядом с юношей.              — Я думаю… нет, точно знаю, что Лайт, собираясь этим утром обо всём тебе рассказать, очень нервничал. А тут ещё стресс от разлуки с повязанной парой, плюс ранение Бейонда… похоже, что все эти эмоциональные, физические и ментальные нагрузки дали о себе знать, — какое-то время старик молчал, словно пытаясь подобрать слова. — L, несмотря на то, что вы с Лайтом ещё не создали узы, вы явно связаны друг с другом, причём на очень глубоком уровне. И когда Лайт испытал дополнительный стресс от того, что его избранная пара, тот человек, которого он любит, разозлился и оттолкнул его… что ж, возможно, для него это оказалось слишком. Но снова ощутив твоё физическое присутствие, Лайт, даже находясь без сознания, на инстинктивном уровне смог убедиться, что ты всё ещё рядом с ним.              — Омеги… они — такой драгоценный дар нашему миру, а мы относимся к ним далеко не так хорошо, как следовало бы. Мы так легко забываем о том, что им на самом деле нужно, чтобы оставаться здоровыми и счастливыми… — пробормотал L. Взяв Лайта за руку, он нежно прижал к губам тыльную сторону его ладони, потом оглянулся на мирно спящего Бейонда и вздохнул, смиряясь с неизбежным. «Сейчас я обязан сделать то, что будет лучше для Лайта», — сказал он себе.              Квилш тем временем продолжал хлопотать над омегой, осматривая его голову на наличие возможных ушибов от падения.              — Все жизненные показатели в норме, признаков травмы головы не наблюдается. Но я, пожалуй, сделаю несколько анализов, просто чтобы окончательно убедиться… и мне кажется, что за ним нужно как можно внимательнее наблюдать. Тебе придётся всё время оставаться рядом с ним, чтобы он постоянно чувствовал твоё присутствие. Полагаю, именно это, как ничто другое, поможет ему оправиться, — заключил бета и поднялся на ноги.              — Квилш… — нерешительно окликнул его L. Набрав воздуха в грудь, он медленно выдохнул, стиснул зубы. «Поверить не могу, что вообще рассматриваю это…» Махнув рукой в сторону кровати, он заставил себя задать этот вопрос: — Поможет ли, если… э-э… если мы оба будем рядом с ним?              «Пожалуйста, скажи нет, пожалуйста, скажи нет…»              На лице Ватари промелькнуло удивление, но через мгновение он снова придал себе невозмутимый вид.              — Ну, раз уж ты упомянул об этом…       

***

      Сон отступил, но Бейонду казалось, что он всё ещё продолжает плыть… отстранённый, одинокий. Тело казалось ему оцепеневшим, мысли в голове терялись, словно в тумане. С трудом приоткрыв глаза, он какое-то время бездумно пялился в незнакомый потолок, не имея в себе сил даже на то, чтобы беспокоиться, где он находится и как сюда попал. Его сознание было слишком спутанным…              «Накачали наркотиками», — мельком подумал Б, и в тишине залитой солнцем комнаты послышалось его раздражённое фырканье. Он сделал глубокий вдох, и рана сразу же напомнила о себе, отозвавшись уколом тупой боли. Но одновременно с этим ноздри его наполнил едва заметный, сладкий аромат клубники и ванили.              К глазам альфы подступили слёзы, прорвались горячими, солёными струйками, стекая по щекам и впитываясь в подушку. «Глупо… как же глупо я…» Черноволосый мужчина машинально попытался поднять руку, чтобы стереть с лица улики, но обнаружил, что не может шевельнуться. «Что за… — он слабо приподнял голову и увидел множество ремней, привязывающих его к кровати. — Грёбаный L… наверняка это он…»              Несмотря на своё заторможенное состояние, он всё же смог, наконец, уловить в воздухе знакомый аромат яблок, и раздражение вновь пронзило его, словно нож. Однако почти сразу оно рассеялось — с большим опозданием Бейонд обратил внимание на укутанную одеялом фигуру, лежащую рядом с ним. Взгляд альфы прошёлся по одеялу вверх, пока не остановился на лице спящего омеги. «Лайт».              Несколько долгих мгновений Бейонд просто не мог дышать. Словно где-то в самой глубине его души что-то вдруг сдвинулось и встало на место. Теперь он твёрдо знал, что никогда больше не сможет снова бросить юношу. «Я никогда не смогу причинить ему боль, как прежде…»              Его скрутило мучительным чувством вины и раскаяния, и лекарства, циркулирующие в его крови, лишь усугубили это. Глаза альфы снова превратились в блестящие озёра слёз, и хотя он понимал, что всё это — всего лишь реакция на препараты, он был бессилен остановить поток эмоций. Несколько раз моргнув, Бейонд стряхнул с ресниц влагу и впился взглядом в ангельское лицо перед собой, запечатлевая в памяти каждую его чёрточку.              «Неужели он всегда был таким красивым?» — задавался мужчина вопросом, прослеживая взглядом скульптурные скулы, любуясь густыми, тёмно-золотистыми ресницами, за которыми, как он знал, скрывались завораживающие медовые глаза, жадно разглядывая мягкие губы, сладкий вкус которых ему так страстно хотелось ощутить вновь.              Бейонд был так захвачен своими наблюдениями, что едва не подскочил от неожиданности, когда из-за спины Лайта вдруг появилась рука и обвилась вокруг его талии. Матрас чуть прогнулся, когда лежащий позади омеги человек пошевелился, и Бейонд смог разглядеть подозрительно знакомую копну чёрных волос.              «Вы что, издеваетесь надо мной? Что это ещё за грёбаная пижамная вечеринка?» — Бейонду казалось, что гнев прожигает его до самых потрохов. Впрочем, это была его обычная реакция на детектива. Он глухо зарычал. «Нечестно! Почему он может обнимать его, а я нет?»              Бейонд понимал, что в какой-то мере ведёт себя неразумно, но в данный момент это его мало волновало. Каждая клеточка его тела дрожала от инстинктивной, непреодолимой потребности прикоснуться к своей паре, прижаться поближе. Бейонд напрягся, рефлекторно вцепился в одеяло, изо всех сил пытаясь заставить себя лежать неподвижно, и испытанная накануне ночью агония вернулась, сотрясая его тело болезненной дрожью. В горле зародился мучительный стон, и как Бейонд ни старался, он не смог сдержать его. Всё, на что хватило его сил — это закрыть глаза и постараться не обращать внимания на слёзы, вновь прочертившие мокрые дорожки на его щеках. «Я такой слабак… зачем ему вообще сдался такой жалкий альфа, как я…»              В следующую секунду Бейонд решил, что у него, должно быть, начались галлюцинации — омега вдруг придвинулся ближе и прижался к нему. Альфа тихо, изумлённо вздохнул, и все его чувства вновь наполнил сладкий аромат клубники и ванили. В эту минуту даже лёгкая примесь яблока перестала его беспокоить, потому что с каждым вдохом он чувствовал, как вожделенный запах его пары утихомиривает пробудившуюся внутри мучительную потребность вернуть себе своё.              Бейонд длинно, судорожно выдохнул. После первого же утешающего прикосновения омеги мучительная боль отступила, и разум мужчины начал стремительно погружаться в сон. Он вскинул на Лайта мутный взгляд и только успел заметить, как из-за плеча юноши за ним следят настороженные, угольно-чёрные глаза, как в следующее мгновение его свинцово-тяжёлые веки окончательно закрылись. «Ох, Лоули… сдаётся мне, этот малыш превзошёл нас обоих…» — слабо улыбнулся Бейонд, проваливаясь в беспамятство.       

***

      L лежал и ошеломлённо смотрел на потерявшего сознание альфу, пытаясь осмыслить то, чему только что стал свидетелем. Именно возня Бейонда и разбудила его. Пленник, не замечая его пристального взгляда, какое-то время боролся с ремнями, а потом в какой-то момент успокоился. Взгляда L он не замечал почти с минуту, и только перед тем, как отключиться, обратил на него внимание.              L, глядя на своё зеркальное отражение, залитое высыхающими слезами, испытал поразительный момент дежавю. «Где я мог видеть…»              У него вдруг сжалось сердце. «Нет… я не стану жалеть этого монстра». L совершенно точно знал, почему увиденное показалось ему таким знакомым. Именно так выглядел он сам, когда просыпался каждое утро и понимал, что Лайта нет рядом. «Это просто карма…»              «Справедливость… да…»              L посмотрел на юного омегу, которого по-прежнему обнимал за талию, заметил, как тесно тот жмётся к боку другого альфы, и тяжело вздохнул. «Но хорошо ли это для Лайта? Ведь страдания Бейонда в конечном итоге принесут страдания и ему…»              «Но если Бейонд чувствует себя так, означает ли это, что Лайт ему на самом деле небезразличен? Нет… он на это не способен, такого просто не может быть… — попытался убедить себя L. — Должно быть, это просто влияние их эфирной связи».              Дверь тихонько открылась, и в комнату вошёл Квилш. Увидев, что Лайт до сих пор не пришёл в себя, он обеспокоенно нахмурился и подошёл к кровати с той стороны, где лежал Бейонд.              — Кто-нибудь из них просыпался? — тихо спросил он и взял Б за запястье, чтобы измерить ему пульс.              L кивнул:       — Бейонд, только что. Как ни противно это признавать, но похоже, именно присутствие Лайта помогло ему заснуть снова.              — Логично, — заметил Ватари, настраивая капельницу, чтобы ввести Бейонду ещё дозу обезболивающего. — Когда один из повязанных партнёров ранен, феромоны второго могут естественным образом унять его боль. Точно так же, как альфа может с помощью напева облегчить страдания своего омеги, даже если они не связаны узами… собственно, я думаю, что с Лайтом это тоже может сработать.              L погладил юношу по голове, грустно улыбнулся.              — Да, так я и сделаю, — кивнул он старику.              Пожилой бета закончил осматривать Бейонда, после чего снял очки и устало потёр глаза. Его устремлённый на детектива взгляд был очень серьёзным.              — L… когда они очнутся, нам нужно будет разобраться ещё с парой вещей…       

***

      Лайта окутывали тепло и безопасность, и это было так хорошо, что ему хотелось никогда больше не покидать это место. Возвращаться обратно теперь всё равно было незачем…              «Я слишком сильно тебя люблю… Ты должен быть в порядке».              «Если это правда, почему ты сделал мне так больно?»              «Я люблю тебя, Лайт… боже… так люблю…»              «Если это так, почему ты решил бросить меня?»              Нет, возвращаться незачем. Решив так, омега позволил себе погрузиться ещё глубже, и голоса обоих альф стали далёким воспоминанием.              Он не знал, как долго дрейфовал в этой тишине, но в какой-то момент осознал, что слышит негромкий, рокочущий напев, затрагивающий самую сердцевину его души. Напев мягко звал его, уговаривал подняться ближе к поверхности его сознания. И когда Лайт сделал это, смешанный аромат яблок, дождя и граната окутал его, соблазняя и напоминая о том, что может быть навсегда для него потеряно…              О том, что наряду с плохими временами были и хорошие… об уюте, заботе, любви, привязанности, смехе и страсти…              «Но перевесит ли всё это те бесконечные проблемы, с которыми мы сталкиваемся едва ли не ежедневно?» — спросил Лайт себя, зависнув на грани сна и бодрствования.              «Помнишь, как мы с тобой впервые встретились? Ты был в довольно непростой ситуации, но боролся. Ты всегда казался мне человеком, способным принять любой вызов. Ты не из тех, кто сдаётся, — услышал он отдалённый шёпот L. — Вот почему я уверен, что ты с этим справишься. Прошу тебя, Лайт, вернись ко мне. Я люблю тебя».              «Он прав… разве я хоть раз в своей жизни отступал? Я не могу сделать этого сейчас…» — подумал Лайт и проснулся. Первым, что он почувствовал, были губы L, нежно ласкающие его шею.              — Эй… — с улыбкой шепнул юноша. L вздрогнул от неожиданности и тут же обнял его за талию, поворачивая лицом к себе.              — Лайт? Ты очнулся? — взволнованно спросил альфа.              Юноша чуть кивнул и рискнул разлепить веки. К его облегчению, шторы на окнах были задёрнуты, превращая слепящий свет полуденного солнца в мягкое, тёплое сияние.              L широко улыбнулся, снова притянул омегу к себе, крепко обнял и принялся осыпать поцелуями.              — Напугал меня до чёртиков… так сильно тебя люблю… так рад, что с тобой всё хорошо… что ты очнулся… я дурак… мне так жаль…              «Блин, сколько же я был в отключке?» — удивился Лайт, успокаивающе перебирая пальцами взлохмаченные волосы альфы.              — Ш-ш-ш… я здесь… я в порядке… — пробормотал он, с любопытством оглядываясь по сторонам. «Что мы делаем в гостевой ко…»              Ему даже не нужно было оборачиваться, чтобы понять, кто лежит на кровати позади него. Слишком ясно Лайт чувствовал притяжение уз, слишком остро ощутил вдруг пьянящий аромат граната, проникающий во все его чувства. Откинувшись назад, Лайт одарил детектива недобрым взглядом.              — L… потрудись мне объяснить, каким образом я оказался в постели между тобой и Бейондом?