Договор: Узы

      Я не так уж часто лью слёзы,       Но твой нож режет так глубоко,       Глубоко, глубоко, глубоко, глубоко.       Детка, я же не каменный,       Это больно.       Любить тебя так, как люблю я —       Это больно.       Когда мне остается лишь смотреть,       Это жжёт.       О, детка, я же не каменный,       Это больно.       (Emeli Sande — Hurts)       

__________

      Бейонд не был уверен, от чего ему сейчас больнее — от ножевого ранения или от того, что он вынужден сидеть в первом ряду и наблюдать, как его любимого человека трахает другой альфа. И по мере того, как возбуждение, страсть и удовольствие Лайта нарастали, Бейонд чувствовал всё большее отчаяние от своего положения.              «Это, блять, какая-то грёбаная карма… быть вынужденным смотреть…»              - L… ты мне так сильно нужен… -              Бейонд глухо заскулил, инстинктивно натянул ремни — сексуальное желание его пары взывало к нему, приказывало идти к Лайту. Он понимал, что должен успокоиться и перестать напрягаться, что тщательно наложенные хирургом и Квилшем швы могут разойтись, но ничего не мог с собой поделать и продолжал бороться с ремнями с удвоенной силой.              — Лайт… — выдохнул он в гулком сумраке пустой комнаты.              - Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста… -       - Ты просто потрясающий… -              Бейонд уже почти готов был закричать, чтобы Квилш пришёл и усыпил его, но тут почувствовал, что эмоции, исходящие от юного омеги, вышли на новый уровень, буквально захлёстывая его с головой. Альфа был настолько ошеломлён первоначальной волной похоти, что не сразу смог увидеть то, что скрывалось под ней… а может, попросту не хотел этого видеть…              Это было слишком больно.              «Любовь… такая сильная любовь к L…»              Какое-то время Бейонд лежал, пытаясь осмыслить это, уложить в голове, а потом зарычал от отчаяния. Он понял, что это будет означать для них с Лайтом, понял, насколько всё усложнится для него самого…              «Нет, я ещё не готов отступить, — решил Бейонд, и в его голове начал зарождаться новый план, включающий в себя его пару и детектива. — План дерьмовый, но я не вижу другого выхода…»              - Боже, как я тебя люблю… -              Бейонд застонал, его сердце сбилось с ритма, когда он ощутил, как Лайта пронзает оргазм, такой острый, что это было почти больно. В эту секунду черноволосый альфа мог думать лишь о том, как сильно он хочет сейчас быть там, с ним. Казалось, что ради этого он даже готов делить омегу с детективом, и осознание этого факта тревожило его не меньше, чем всё остальное. Это противоречило всем укоренившимся в нём инстинктам, всей его природе, но, похоже, теперь это уже не имело значения. Нож вошёл слишком глубоко, чтобы теперь его можно было вытащить.              Если Лайт исчезнет из его жизни, Бейонд наверняка погибнет.              «Я не могу потерять его. Только не теперь, когда я наконец-то понял, что хочу чего-то большего», — альфа вспомнил тот путь, что он проделал за последние годы, и то, как кардинально всё для него изменилось всего за полтора месяца. «Боже… я ведь даже не догадывался», — подумал он, смеясь над собой.              Это произошло так незаметно. Бейонд влюбился в собственную ложь и сделал её реальностью… маска, что он носил, приросла и стала его истинным лицом. А потом он всё это выбросил. Отказался от Лайта, отдал его другому альфе, когда понял, что не справляется с эмоциями. Он думал, что так он сможет всё исправить, что сможет вернуться к прежней жизни.              «Ты испортил мою последнюю игру с L, маленький негодник, — с сожалением подумал Бейонд. — Всё должно было быть гораздо проще…»              «Но так ли сильно я изменился?» — альфа задумчиво сощурил глаза. Он по-прежнему был готов убивать. В том не было никаких сомнений. При необходимости он убил бы без всяких угрызений совести, но вот причины для этого были бы уже не теми, что прежде.              Теперь ни к чему было выманивать L. К удовлетворению Б, их многолетняя игра была сыграна до конца, и сложности, связанные с его эмоциональной привязанностью к Лайту здесь были ни при чём. Венцом этой игры стало то, что он забрал у детектива его супруга и повязался с ним… его окончательное «пошёл ты» другому альфе, ставящее его над детективом.              «Нет, больше доказывать нечего…»              Возбуждение в его теле, наконец, начало ослабевать, и Бейонд вздохнул с облегчением. «Нет, думаю, я всё же не настолько изменился. Просто мои приоритеты и потенциальные цели стали… другими». Он вспомнил свою схватку с Максом в чёрной комнате. «Нужно будет попозже решить эту маленькую проблемку. Если он, конечно, выживет», — мрачно усмехнулся Бейонд. Опыт подсказывал ему, что он нанёс противнику серьёзные внутренние повреждения. — Нельзя позволять ему и дальше нас преследовать…»              Дверь открылась так внезапно, что он непроизвольно вздрогнул. В комнату вошёл Квилш. Бейонд был совершенно вымотан только что пережитым заимствованным сексуальным опытом, и Квилш, очевидно, заметил это, поскольку, едва взглянув ему в лицо, шагнул к кровати, доставая из кармана шприц.              — Бейонд, я дам тебе ещё немного обезболивающего. Похоже, твой метаболизм выводит его из организма быстрее, чем я полагал, — сказал он, озабоченно глядя на альфу. Старик, по всей видимости, решил, что измученный вид Бейонда вызван болью в ране. Введя лекрство в капельницу и настроив её, Квилш взял с оставленного Лайтом подноса стакан с водой и поднёс к губам мужчины. Бейонд с благодарностью сделал глоток. Он уже чувствовал, как препарат струится по венам, стремительно заглушая боль.              — Спасибо.              Квилш небрежно кивнул и поставил стакан на место:       — Твои бинты я проверю попозже. Ты что-нибудь поел?              — Почти целый бутерброд, но потом я разозлил L, и Лайт помчался за ним… — лекарство окончательно подействовало, и Бейонд хихикнул. — Большая просьба, Квилш. Не готовь больше макароны с сыром, ладно? Помнишь, однажды в Вамми всем было плохо и…              — О, господи, я совсем забыл… — поражённо уставился на него старик, явно вспомнив тот эпизод.              — Тогда тебе повезло, — усмехнулся Бейонд, закрывая тяжелеющие веки.              Квилш тихо фыркнул и взял с тумбочки поднос:       — Я попозже приду тебя проверить, заодно посмотрим, сможешь ли ты ещё что-нибудь съесть.              — Мм-хмм… — сонно ответил альфа, проваливаясь в сон. Его глаза окончательно закрылись, и когда он открыл их снова, то увидел голубое небо, испещрённое белыми облаками. Под собой он чувствовал мягкость фланелевого пледа, а повернув голову, с улыбкой увидел рядом свою спящую пару. Протянув руку, чтобы убрать с лица омеги несколько каштановых прядей, он с радостью обнаружил, что может свободно двигаться… его не удерживали ремни, привязывающие его к кровати в реальности.              «Этот день…»              Бейонд поднял голову и едва не рассмеялся при виде корзины для пикника. Вокруг расстилались травянистые луга, а вдалеке виднелся их дом в Бьюде. Альфа снова перевёл взгляд на спящего рядом юношу, и у него защемило сердце от того, насколько он был прекрасен. Не удержавшись, альфа наклонился и нежно поцеловал чуть приоткрытые губы Лайта.              А когда отстранился, на него удивлённо смотрели золотисто-карие глаза.              — Помнишь этот день? — негромко спросил Бейонд, играя с волосами омеги. Лайт кивнул и нервно отвёл глаза. Альфа улыбнулся, подставил палец ему под подбородок, снова поворачивая его к себе лицом. «Думаю, я вполне могу выложить всё начистоту… терять нечего».              — Думаю, я уже тогда был влюблён в тебя, — прямо признался Бейонд, понимая, что отныне не может быть полумер.              Глаза омеги изумлённо распахнулись:       — Бейонд, я…              — Я знаю, что ты любишь его, — прервал юношу Б. — Лайт, я буквально чувствую это, чувствую, как сильно…              Он с трудом сглотнул и понял вдруг, что смотрит в сторону, не в силах выносить взгляд омеги. На его глаза навернулись слёзы, сердце заныло от острого желания обнять свою пару… пусть даже это будет только во сне.              — Мне очень жаль, что я бросил тебя, но… — Бейонд помолчал, сделал глубокий вдох. — Но наши с тобой узы… я ни на что бы их не променял, и я не могу извиняться за это.              Молчание между ними тянулось, наверное, целую вечность, но потом Бейонд вдруг ощутил, как пальцы Лайта касаются его подбородка. Сжав кулаки, он поднял голову и вызывающе посмотрел на омегу, буквально провоцируя его высмеять те слёзы, что сейчас блестели в его бордовых глазах.              — Ты заставил меня хотеть большего, Лайт, — признался Б и заметил, как юноша затаил дыхание. — Было время, когда я жаждал лишь одного — увидеть гибель мира. Посмотреть, как он сгорает…              Он задумчиво умолк. «Как я мог хотеть этого, когда в мире есть такие прекрасные создания, как он…»              — Теперь я не могу даже представить себе этого, — он со вздохом покачал головой и мягко улыбнулся. — Ты не просто изменил меня. Ты заставил меня всей душой хотеть этих перемен.       

***

      L почувствовал, как Лайт зашевелился и начал вставать с постели.              — Всё хорошо, Лайт? Тебе что-то нужно?              Сев, он включил лампу и с изумлением увидел, как Лайт, совершенно обнажённый, открывает дверь их спальни. «Какого чёрта он делает?»              — Лайт! — детектив вскочил, торопливо накинул на себя один халат, схватил другой и бросился вслед за омегой в коридор. Быстро его догнав, L заступил ему дорогу, протянул халат.              — Лайт, что ты делаешь? Тебе нужно…              Омега, ничего не ответив, просто попытался его обойти. Его глаза были полузакрыты, невидящий взгляд смотрел куда-то мимо детектива. Альфа растерянно замер, раздумывая, не разбудить ли его. Он очень надеялся, что Лайт идёт не туда, куда он подумал. В конце концов, L сделал шаг в сторону, давая омеге пройти, и пошёл следом, внимательно наблюдая за ним в поисках малейших признаков дискомфорта. На ходу он просунул вялые руки Лайта в рукава халата и даже умудрился как попало завязать на нём пояс.              Когда они остановились у двери комнаты для гостей, L обречённо вздохнул. Лайт повернул ручку, вошёл. Ватари, который как раз находился в комнате, был слишком занят перевязкой Бейонда, поэтому на состояние омеги внимания не обратил.              — Квилш! — прошипел L, привлекая его внимание. Лайт тем временем залез на постель, прополз немного вперёд, пока не добрался до подушки, и свернулся калачиком под боком у раненого. И только после этого, казалось, успокоился.              — Он ходил во сне? — шёпотом полюбопытствовал Ватари. L кивнул и задумчиво пожевал большой палец.              — Возможно, тело подсознательно говорит ему, что ему нужен физический контакт и непосредственная близость с его повязанной парой, — предположил старик.              Детектив проглотил рычание и сердито уставился на бету. Он искренне желал Лайту здоровья, хотел для него лучшего, но ему было ужасно трудно смириться с таким его поведением.              Под их удивлёнными взглядами Бейонд, не просыпаясь, склонил голову к Лайту, и черты его лица сразу разгладились. Он выглядел таким умиротворённым, каким L никогда ещё его не видел. Даже в его детстве в Вамми…              «Поразительно, — он подошёл, чтобы посмотреть поближе. — Я был так поглощён тревогой о том, как это повлияет на Лайта, что даже не подумал, что это может изменить и Бейонда тоже». L вспомнил слёзы, что он видел на глазах Бейонда тем утром, когда Лайт прижимался к нему во сне, вспомнил об эмоциях, которые видел на его лице. Тогда L списал это на последствия травмы, но теперь уже не был так в этом уверен.              — Убедись, что он как следует привязан, когда закончишь обрабатывать его рану, — сказал он Квилшу. — Я пойду узнаю, есть ли новости о Волкове.              Развернувшись, L заставил себя выйти из комнаты. Ему нужно было о многом подумать, и для этого ему необходимо было уединение.       

***

      Лайт смотрел Бейонду в глаза, чувствуя, как вокруг шелестит тёплый ветерок, такой реальный, словно они и вправду вернулись назад в прошлое, в тот день на лужайке. Альфа моргнул, и при виде хлынувших по его щекам слёз в сердце омеги что-то надорвалось… что-то неясное, трудноопределимое. Лайт осторожно смахнул слёзы, и Бейонд судорожно выдохнул.              — Не отрицай, что я тоже занял место в твоём сердце, Лайт, — сказал он. Прижав ладонь к груди юноши, он осторожно уложил его спиной на плед и навис сверху, как тёмная туча на фоне ясного неба.              — Откройся мне, — шепнул он и невесело усмехнулся. — Мы с тобой не можем жить друг без друга… признай это.              Лайт посмотрел на него с подозрением и резко ответил:       — Без L я тоже жить не могу, а ты не особо-то с ним ладишь. Ты уже пытался его убить…              — Теперь я бы не смог этого сделать, — твёрдо заверил его Бейонд, и его взгляд был очень серьёзен. Лайт скептически вскинул бровь, и альфа картинно закатил глаза, в то время как его рука медленно двинулась по телу юноши вниз: — Я не смог бы сделать ничего, что причинило бы тебе боль.              — Ты уже сделал мне очень больно… — сердито фыркнул Лайт и ещё раз крепко стиснул альфе подбородок, прежде чем разжать пальцы.              — Прости… я совершил несколько охеренно больших ошибок. Я признаю это, — альфа глухо зарычал, и нотки похоти, прозвучавшие в его голосе, вызвали отклик в самой глубине души омеги. — Но разве ты ещё не понял? Я точно могу сказать, как сильно ты его любишь, как он тебе дорог. Я просто хочу сделать всё, что в моих силах, чтобы тоже стать частью твоей жизни. И если ради этого мне придётся быть милым с L… — он просунул колено между ног Лайта, раздвигая их шире, склонился ниже, обжигая его лицо горячим дыханием, и с нескрываемой, отчаянной потребностью в голосе прошептал: — Я это сделаю.              — Б…              — Пожалуйста… — губы альфы нерешительно прикоснулись к его губам, и Лайт ощутил, как внутри него нарастает тёплое ощущение правильности. Бейонд вновь нашёл его губы, но на этот раз поцелуй был глубоким, оставляющим на языке омеги его вкус.              — Прошу тебя… — шёпотом взмолился альфа, сдвигаясь так, чтобы оказаться у юноши между ног. — Скажи, что мне сделать…              Он медленно покачивал бёдрами, его губы томно скользили по горлу омеги, ласкали помеченную железу, и Лайт тихо постанывал, глядя вверх, в голубой простор неба.              — Что угодно… я это сделаю, — пообещал Бейонд. Его язык продолжал дразнить, облизывать чувствительное местечко, и Лайт, закрыв глаза, отдался этой ласке. Это было так хорошо, так до невозможности приятно. Лайт и не осознавал, насколько пустым он себя чувствовал без своей повязанной пары, как сильно он жаждал заполнить эту пустоту. И теперь, когда Бейонд был здесь…              «Я не смогу от этого отказаться, — обречённо подумал Лайт, снова открывая глаза и глядя на проплывающее в небе пушистое облако, чувствуя, как руки Бейонда опускаются ниже, к его бёдрам. — Но от L я тоже не могу отказаться…» Омега задумался. «Может быть, мне и не придётся… если он действительно имел в виду то, что сказал». Зарывшись пальцами в волосы альфы, Лайт потянул его к себе, привлекая внимание. Бейонд поднял голову, в его бордовых, полных жаркого желания глазах появилось любопытство.              — Докажи мне, — потребовал Лайт. — Дай увидеть, что ты изменился, но не только своими словами, но и поступками. Вот что мне от тебя нужно.              Бейонд уставился на него в абсолютном ошеломлении.              — И никогда не сомневайся в том, как сильно я люблю L. И как много он для меня значит, — продолжил Лайт. — Потому что если ты когда-нибудь причинишь вред ему или ещё кому-то из дорогих мне людей, я лично тебя прикончу и рискну как-нибудь пережить потерю повязанной пары.              Альфа с трудом сглотнул и кивнул в знак согласия:       — Я нисколько в этом не сомневаюсь, — пробормотал он, и по его губам медленно растеклась довольная усмешка, словно он был очень рад такому проявлению кровожадности со стороны Лайта.              — Хорошо. Мне бы не хотелось, чтобы между нами было какое-либо недопонимание, — удовлетворённый, Лайт разжал пальцы и принялся ласково играть с мягкими волосами альфы. Бейонд опустил голову ему на грудь, счастливо вздохнул.              — Это и правда был замечательный день, — признал юноша, закрывая глаза. С деревьев на краю лужайки доносился птичий щебет, солнце приятно согревало лицо, и Лайт позволил себе насладиться этой мимолётной иллюзией их мира снов.              Когда он снова открыл глаза, то увидел гостевую комнату и лежащего рядом Бейонда. Перемена обстановки оказалась до того внезапной, что он резко сел, оглядываясь по сторонам. Опустив глаза вниз, он с удивлением увидел на себе халат. «Как я сюда попал? Последнее, что я помню — я заснул рядом с L. Он меня сюда принёс, что ли? Зачем? Или они снова не смогли меня разбудить и решили, что близость к Бейонду поможет?» Лайт обернулся назад, но на второй половине постели никого не было. «Где ты, L?»              — Лайт? Всё хорошо? — прошелестел едва слышный голос, и Лайт оглянулся на Бейонда. В сонных глазах альфы мерцало беспокойство. Юноша кивнул и осторожно, чтобы не задеть раненое плечо мужчины, перегнулся через него. Дотянувшись до стакана с водой, Лайт поднёс к губам Бейонда соломинку.              — Я должен убедиться, что мы с тобой пришли к согласию, и что мне это не привиделось… — сказал он, убирая пустой стакан на место. — О чём я просил тебя во сне, Бейонд? Ты хотел от меня чего-то. Что я велел тебе сделать?              «Боже, пусть это будет правдой… только бы не оказалось, что я совсем свихнулся от этих снов…»              — Ты просил доказать тебе, — ответил Бейонд, глядя ему прямо в глаза. — Показать, что я изменился, но не только своими словами, но и поступками.              Лайт, не сдержавшись, облегчённо улыбнулся, и Бейонд ответил ему такой же улыбкой.              — И я это сделаю, Лайт. Только дай мне шанс, и я покажу тебе, как сильно я тебя люблю, — пообещал он.