Доверься мне | Entrust Yourself To Me

Первые полторы недели с момента переезда Чонгука Чимин называл его Альфой Из Квартиры Напротив. Технически, так и было. Обычно Чимин не стеснялся знакомиться, но в этот раз во всём было виновато затянувшееся смущение от их с Чонгуком первой встречи — ему было неловко, ведь он буквально врезался в симпатичного незнакомца, а затем сбежал, даже не узнав его имени. По крайней мере, Чонгук повёл себя вежливо. Тогда на его лице была маска, в ушах — длинные серьги, его тёмные волосы были собраны в хвост на затылке, открывая выбритые виски, а поверх футболки накинута дутая куртка. Чимин повернул за угол и врезался прямо в его широкую грудь, а Чонгук схватил его за талию, широко раскрыв глаза от удивления. — Воу, ты в порядке? Его произнесённый низким голосом участливый вопрос пробился сквозь шум крови в ушах Чимина от выброса адреналина — он ведь почти упал. Широкие ладони Чонгука легли на поясницу Чимина, чтобы удержать его в вертикальном положении, и Чимин моргнул, отходя от шока целых пять секунд, прежде чем наконец смутиться. — Извини, — неловко засмеялся Чимин, краснея, и вырвался из кольца рук Чонгука. Даже от нескольких секунд, проведённых рядом с ним, в его объятиях, у Чимина в животе запорхали бабочки, ведь он полной грудью вдохнул запах Чонгука, такой чистый, но с пряными нотками. Чимин так привык не обращать внимания на запахи альф, что был удивлён своей реакции на него. — Эй, всё хорошо, — Чонгук улыбнулся, и это было заметно, даже несмотря на маску, закрывающую половину его лица — по тому, как в уголках его глаз собрались морщинки. А затем Чимин выпалил: — Просто ты такой большой. О боже. Это должно было стать комплиментом сильному телу Чонгука, но прозвучало совсем иначе. Не просто иначе, а немного дико и с долей паники. Поэтому Чимин выдавил тихое «спасибо» и поспешил прочь, не оглядываясь, чтобы не видеть выражения лица Чонгука. Он столкнулся с Чонгуком (на этот раз не буквально) два дня спустя, возвращаясь домой после рабочей смены, и смущённо покраснел от осознания, что им придётся вместе ехать в лифте. В этот раз маска Чонгука была спущена под подбородок, а когда он увидел Чимина, то потянулся рукой к лицу, чтобы (возможно от нервозности?) убрать упавшие на лоб волосы. И Чимин тоже позволил себе рассмотреть его — Чонгук обладал яркой внешностью и в то же время выглядел как-то знакомо, обаятельно-дружелюбно: у него был волевой подбородок, красивый изгиб губ, удивительные тёмные брови и большие глаза, которые ярко сияли в тусклом освещении лифта. Ещё от него приятно пахло мягкой чистотой его природного аромата. Чимин мог лишь надеяться, что от него не несло чужими духами и одеколонами, ведь он возвращался домой из стрип-клуба, в котором работал. Свой собственный запах он обычно скрывал с помощью специального крема, но совсем не потеть было невозможно, и в результате к концу его рабочего дня он совсем слабо пах собой. Чонгук довольно долго пялился на Чимина — может быть, тени для век или блеск для губ, оставшиеся на лице Чимина после смены, заставили Чонгука смотреть на него так пристально, будто он был очарован? У Чимина от мысли об этом всё сжалось внутри — он смотрел так долго и пристально, что Чонгук вздрогнул, когда Чимин спросил: — Какой этаж? — Э-э, тринадцатый. — О, — Чимин улыбнулся, зачёсывая волосы назад. — Мне тоже на тринадцатый. Чонгук кивнул и нажал на кнопку и, после того, как скрипучий лифт тронулся, на мгновение поколебался — открыл рот, а затем сразу же закрыл его. Чимин заговорил первым. — Я хотел извиниться за то, что случилось в тот раз. За то, что я в тебя врезался, эм, я просто… Очень смутился тогда, — тихо сказал Чимин, но Чонгук покачал головой. — Нет, нет, это я собирался извиниться. Не стоило так хватать тебя, — Чонгук выглядел так, будто искренне раскаивался в содеянном, и Чимину захотелось его успокоить. Я был не против, сделай так ещё раз, весело пронеслось в предательской голове Чимина. Но вслух он сказал: — Ты спас меня от падения, я очень тебе благодарен. Тебе не за что извиняться. — Я рад, что ты не упал, — пробормотал Чонгук в ответ, а затем отвёл взгляд. Он что, стеснялся? Скорее всего… он был не слишком похож на цундере. Они поднялись на свой этаж, вежливо пожелали друг другу спокойной ночи и затем разошлись, а когда столкнулись друг с другом следующим вечером примерно в это же время, заговорили о работе. Без особых подробностей, но этого оказалось достаточно, чтобы поддержать тихую беседу, пока лифт не добрался до их этажа. Чимину было легко говорить с Чонгуком, несмотря на то, что тогда он ещё не знал его имени. Чимин рассказал о том, что он танцор, и ведь не соврал, хоть и позволил Чонгуку самому сделать вывод о том, где он работает, судя по тому, как поздно Чимин возвращался домой. Чонгук поделился тем, что он недавно открыл собственный тату-салон и работал допоздна, делая уборку и занимаясь документами. Чимин был впечатлён — Чонгук выглядел молодо, но, может быть, ему было около двадцати девяти. Их совместные вечерние поездки в лифте продолжались. Они обсуждали и простые, обыденные вещи, такие как склонность Чимина проводить выходные, часами лёжа на диване (Чонгук очень умилился, когда узнал об этом) или тот факт, что в своё свободное время Чонгук занимался боксом (Чимин запретил себе представлять это, чтобы сохранить рассудок, особенно после того раза, когда увидел Чонгука в одной футболке, открывавшей вид на его сильные руки). Когда Чимин вечером появлялся в тихом холле многоквартирного дома, он будто выходил из состояния стресса, звон в ушах — остатки громкой музыки стрип-клуба и шума оживлённой улицы — сразу затихал. Лифт был старым и всегда так сильно скрипел, немного мешая, но по необъяснимой причине Чимин чувствовал себя лучше, когда находился в нём рядом с Чонгуком. Спустя полторы недели, в течение которых чувства Чимина к Горячему Татуированному Альфе Из Квартиры Напротив, Чьё Имя Чимин Всё Ещё Стеснялся Спросить медленно, но верно росли, когда они уже расходились, Чимин решил рискнуть. — Спокойной ночи, хён. Вместо того чтобы улыбнуться, Чонгук остановился, протянув руку, чтобы поймать запястье Чимина, прежде чем тот смог пройти в противоположный конец коридора. — Ты назвал меня хёном? — Прости, — тут же выдал Чимин. Это было слишком нагло? Он должен был сказать «хённим»? — Нет-нет, просто, эм. Сколько, ты думаешь, мне лет?.. Чимин моргнул, его желудок сжался от волнения. Он отнял пару лет от своей первой догадки, чтобы случайно не нагрубить. — Я думал — двадцать семь или двадцать восемь? — Оу, — выдохнул Чонгук. — Правда? — А сколько тебе? — у него было молодое лицо, милые круглые глаза, но не могло же ему быть… — Двадцать четыре, — ответил Чонгук, отпуская запястье Чимина, а потом фыркнул от смеха. — Ха, обычно мои клиенты задаются вопросом, достаточно ли я взрослый, чтобы бить им тату. Ты принял меня за старшего — это что-то новенькое. — Ох, я… извини, — пробормотал Чимин, краснея и запинаясь. — Мне двадцать шесть. Так что, думаю… Думаю, это я тебе хён. Чонгук сморщил нос и улыбнулся так широко, что в уголках его глаз появились красивые морщинки. Неужели его никогда не принимали за старшего? С его фигурой, сильной шеей, широкими плечами и волевым подбородком, он мог бы быть даже старше тридцати. Чимин немного поёжился, думая об этом. — Хён, — произнёс Чонгук низким голосом, убирая чёлку со лба. Сейчас этот жест можно было отнести к робкому флирту, а не проявлению нервозности. — Знаешь, я… недавно я понял, что мы так и, эм, так и не представились друг другу. И замешательство, и обжигающее смущение от того, что его поймали с поличным, но также и облегчение заполнили грудь Чимина. — И правда. — Чон Чонгук, — сказал он, вежливо кланяясь. И Чимин улыбнулся так широко, что его глаза превратились в щёлочки, и, поклонившись в ответ, произнёс: — Пак Чимин. Но можешь звать меня хёном. — Чимин-хён, — послушался Чонгук, и Чимин подумал: ох. Ему понравилось, как звучало его имя, произнесённое голосом Чонгука. Возможно, понравилось даже слишком сильно.

***

После этого ездить в одном лифте с Чонгуком становится ещё проще. Не то чтобы это когда-либо было тяжело, но Чимин нервничает меньше, когда знаком с человеком, и хочет услышать больше мелких подробностей из жизни Чонгука, которыми тот готов поделиться. Теперь их общение больше похоже на дружбу, только завязавшуюся и робкую, чем на разговоры двух незнакомцев, которые каждый вечер в одно и то же время вместе поднимаются на лифте. Он узнаёт, что Чонгук любит готовить. Он узнаёт о том, какой стиль татуировок нравится Чонгуку больше всего, о том, что его любимой тату из всех, что он делал за последнее время, был рисунок собаки на голени хозяина. В свою очередь, Чонгук узнаёт о тату, набитом у Чимина на рёбрах, а ещё о разных видах движений в стрип-пластике. Иногда он мило сводит брови к переносице так, будто пытается их представить. Иногда он облизывает губы и отводит взгляд, и наступает очередь Чимина краснеть. Чонгук никогда не ведёт себя неуважительно, не заставляет Чимина чувствовать себя так, будто он в опасности. Не то чтобы Чимина сильно заботят стереотипы — один из танцоров, с которым Чимин дружит — альфа, и Чимину рядом с ним более комфортно, чем с некоторыми омегами, — но для высокого, красивого, широкоплечего альфы с пирсингом и целым рукавом татуировок, Чонгук такой… милый. Он приходит в восторг при виде собак и проявляет неподдельный интерес к тому, чем занимается Чимин. Иногда он бездумно подпевает песням АйЮ, тихим, но удивительно чистым голосом. Однажды вечером он тянется к Чимину, чтобы стряхнуть блёстки с его волос, и его улыбка с мягким прищуром глаз заставляет сердце Чимина пропустить удар. Запах Чонгука с каждым днём становится сильнее, но Чимин не придаёт этому значения. Прозвучит глупо, но это приносит ему облегчение — ему приятно заходить в лифт, наполненный запахом Чонгука, всегда таким чистым, но с пряными нотками, как будто Чонгук только что вышел из насыщенной паром ванной после горячего душа. Чимин краснеет ещё и от этой мысли, крепче прижимая к себе сумку, когда понимает, что начинает течь, представляя Чонгука в одном полотенце. Влажный Чонгук, голый Чонгук… — Хён? — голос Чонгука врывается в его мысли, а рукой он тянется, чтобы аккуратно коснуться плеча Чимина. — Мы приехали. Чимин нервно смеётся. — Прости. Что же он за стриптизёр такой, если его так волнует общество одного симпатичного альфы? (На самом деле, думает Чимин, несправедливо называть его просто симпатичным — вообще-то, Чонгук один из самых привлекательных людей из всех, кого Чимин когда-либо встречал). Они расходятся, и Чимин принимает душ у себя в квартире, а после как обычно делает растяжку, разминая ноги, чтобы утром мышцы не так сильно болели. Он листает соцсети, слушает парочку плейлистов, а затем, наконец, поддаётся желанию подрочить. Чимин достаёт вибратор и скулит от смущения, когда он слишком легко скользит внутрь, ведь его анус уже такой мокрый. Пальцами он обхватывает истекающий смазкой член, возбуждение горячим потоком разливается в животе. Он стонет в подушку, тихо и отчаянно вздыхая, говорит себе, что не представляет какого-то конкретного альфу — и уж точно не того альфу с рукавом татуировок, острой линией челюсти, очень твёрдой грудью, низким голосом, которым он зовёт Чимина хёном, ох… Он кончает так сильно и быстро впервые за очень долгое время, оргазм прошивает всё его тело, пока он сжимается вокруг секс-игрушки, ощущения от вибраций льют через край, он быстро становится очень чувствительным. Чимин дрожит, отходя от оргазма, и потирается лицом о подушку перед тем как пойти в душ, сонно мечтая о чём-то большем. О чём-то, чего он пока не набрался смелости попросить.