Девушка с веснушками из звёзд

Всю последнюю неделю вся гимназия твердила об одном: о приезде итальянской труппы для помощи в постановке спектакля. Раньше эти иностранцы были знамениты лишь в некоторых кругах, но теперь поднялись из-за прошумевшей на весь мир пьесы. Слава и узнаваемость не заставили себя долго ждать: уже через два месяца — первые гастроли по Италии, а теперь ребята покоряют всю Европу. Неудивительно, что коллектив прославился, ведь это было вопросом времени. Они всегда крайне увлечены постановками, искренне горят тем, что делают, обладают задатками. Юные актеры замечательно отыгрывают свои роли, что к концу представления даже не верится, что перед публикой совершенно другой человек, а не персонаж придуманной истории. Песни, которые они исполняют, берут за душу своим текстом, а вокал — услада для ушей. Несмотря на возраст, их по праву называют профессионалами своего дела. Обо всем этом можно судить и по аккаунту в Инстаграме, и по каналу в Ютубе, и по отзывам тех, кто побывал на пьесах и видел выступление вживую. Из обычного кружка по интересам они превратились в знаменитую труппу театра своей страны. Итак, гимназисты искренне благодарили директора учреждения за то, что он позвал итальянцев для помощи в постановке спектакля к юбилею основания учреждения. Наконец, когда день встречи настал, покоя у учащихся не было целый день. Они, находясь в главном зале, где и проходят все спектакли, занятия по ораторскому искусству и многие конференции, то и дело подбегали к окну или поглядывали в него хитрым и любопытным взглядом, улавливая каждое движение. Томительное ожидание не давало покоя. Встреча с кумирами — всегда волнительный момент, поэтому в это время многим было не до учебы, что, конечно, приводило в негодование учителей. Наконец одна из девушек заметила, что к воротам гимназии подъехал белый микроавтобус. Наверняка, это были итальянцы, но Кэролайн, так звали эту внимательную ученицу, не спешила сообщать об этом подругам. Девушка не горела встречей с иностранцами, как ее сверстницы. Конечно же, она была наслышана о том, какие они красавцы, и даже видела отрывки выступления, но не так, чтобы слишком сильно заинтересовалась этим. В окно Кэролайн смотрела по большей части лишь из-за того, что учитель уж слишком увлекся разглагольствованиями на отвлеченную тему. Преподаватель нудно рассказывал о бесполезных фактах его жизни, что не могло не заставить учеников "считать ворон". Окно отражало яркие рыжие волосы девушки, скучающий взгляд зеленых глаз и россыпь веснушек, которой было усеяно все лицо. Кэролайн, поправив свой голубой бантик на затылке, пробежалась глазами по аудитории, интересуясь не увидел ли кто из одноклассников подъехавших гостей. Через время и другие заметили автобус на территории гимназии. Тогда гул в главном зале поднялся, подростки стали говорить в полный голос, большинство прильнуло к окнам. Учитель не стал возражать, лишь тихо вздохнул и всплеснул руками, закончив свою тираду о карьерном росте. Через несколько секунд ученики выстроились в два ряда у окна, чуть ли не толкаясь за место поближе. Пора золотой осени осталась позади, поэтому сейчас обзор на внешний двор гимназии был как никогда открыт. Остатки багровых листьев опали еще две недели назад. Теперь же обнаженные тонкие ветки стучали по окну, будто извещая о приезде иностранцев. Конечно, это была выдуманная причина, вызванная лишь эмоциями от долгого ожидания. Настоящая же крылась в сильном и холодном ветре, который без конца завывал за окном. Он звал зиму и вместе с тем пригонял темные дождевые тучи. Солнца уже не было давно, поэтому итальянцы как никогда кстати прибыли, чтобы развеять осеннюю хандру. Такая погода была свойственна для Норвегии, но тем не менее каждый скучал по игривым лучам, которые как бы заглядывали в окошки северного народа. Первым из микроавтобуса вышел высокий парень в белой шляпе с прямыми полями. На нем была теплая удлиненная дубленка бежевого цвета. Еле серебрились кнопки, расположенные точно посередине куртки. На отвернутом вороте и рукавах виднелся искусственный белый мех. Под горлом красовался изящно заправленный клетчатый шарф в бело-бежевых цветах. Брюки цветом слоновой кости, заправленные в высокие сапоги, дополняли этот спокойный образ. Молодой человек протянул руку в перчатке мужчине в возрасте и, придерживая за спину, помог ему вылезти из машины. Несложно было догадаться, что этот дедушка является преподавателем и наставником итальянской труппы. Именно с ним директор гимназии договаривался о приезде. Суровая середина осени заставляла южан утепляться как можно сильнее, поэтому все последующие, кто выходил из микроавтобуса, были так же тепло одеты, как и первые представители. Наконец труппа из 11 человек полностью вылезла из "минивэна". Они ждали, переминаясь с ноги на ногу, пряча подбородки в поднятые вороты и шарфы, руки — в карманы, пока преподаватель скажет напутственную речь перед тем, как войти в гимназии. Девчонки, стоящие в первом ряду у окна, уже во всю тыкали пальцами в выстроившихся в один ряд иностранцев, перечисляли каждого по именам, с придыханием сообщали о своих любимчиках. Кэролайн не попала в первый ряд, да и не жаждала этого. Она стояла у другого окна, где было не так много ребят, и рассматривала, как дружно труппа двинулась ко входу. Такой ажиотаж около гостей не мог не привлечь внимание любопытной девушки. Пускай она и не слышала их имена, не знала какой из красавчиков любимчик у одноклассниц, однако Кэролайн вовсе об этом не переживала. Впереди шел молодой человек в шляпе, ведя под руку преподавателя. Они задавали темп тем, кто шел сзади. Остальные десять человек в свою очередь тоже разбились кто на тройки, а кто на пары. Иностранцы приближались и по мере этого можно было рассмотреть их состав: 5 мальчиков и 6 девочек. Даже с первого взгляда стало понятно, что это сплоченный коллектив. Каждый старался поддерживать разговор между собой. Они лучезарно улыбались, шутили и осматривали все вокруг, явно испытывая интерес к месту. Один из парней указал кивком головы на окна, где толпились обучающиеся. Тогда каждый, словно по часам, поднял голову и стал махать рукой, доброжелательно улыбаясь. Такое приветствие вызвало бурю эмоций: ребята стали стучать по окну, прикладывать к нему ладони, посылать сердечки и воздушные поцелуи, махать в ответ. Девочки кокетливо улыбались, забываясь в чувствах, а мальчишки шептались о представительницах женского пола, обаятельно смотревших в их сторону. Особо приветливые итальянцы отвечали на такое проявление любви, подмигивали и смеялись от души, но в их число не входил парень в бежевом. После первого приветствия он поправил шляпу и сосредоточился на разговоре с преподавателем. Только когда труппа скрылась с поля зрения, ученики перестали оставлять отпечатки своих ладоней на стекле и разошлись по местам, чтобы достойно встретить гостей. Учитель напомнил о том, как следует себя вести, и недовольно покосился на запачканное окно. Он попросил сохранять тишину, однако возбужденные гимназисты никак не могли совладать с собой. Кэролайн вернулась на свое место, взяла карандаш и стала медленно водить грифелем по тетради, пытаясь нарисовать извилистый узор. Соседка по парте удивленно посмотрела на подругу и проговорила: — Кэри, тебе, что совсем не интересно?! — в голосе присутствовало явное возмущение из-за ледяного спокойствия в такой момент. — Может и так, — спокойно проговорила Кэролайн, подняв на девочку зеленые глаза и пожав плечами. — Приехали и приехали. Теперь дела с постановкой пойдут быстрее. — Странно, — протянула Линда и отвернулась, чтобы продолжить разговор с более заинтересованными одноклассниками. Уже через несколько минут томительного ожидания открылась главная дверь, через которую стройными парами заходили иностранцы. Первым навстречу двинулся учитель из гимназии — Альвисс Элигссен. Он дружелюбно протянул руку преподавателю и приобнял за плечо, тем самым показав всю радость от встречи. Рядом стоял тот самый молодой человек в бежевом, который в ответ протянул руку, однако на полуобъятия отреагировал сдержанно. Альвисс наконец предложил гостям занять места рядом со сценой, чтобы наблюдать за гимназистами. Вся вереница двинулась и села на ступени, напротив глазеющих ребят. Юноша в шляпе же выдвинул удобный стул и усадил своего учителя. Сам устроился рядом, облокотившись спиной на боковую стену. Когда все уселись, можно было рассмотреть гостей ближе. Лучше всего было видно преподавателя, Симоне-Клементе Морини. Это был высокий пожилой мужчина лет семидесяти. Его лицо было покрыто многочисленными морщинами, в особенности у губ и глаз, вероятно от постоянной улыбки, которая присутствовала и сейчас. Глаза с возрастом стали заметно тусклее, однако до сих пор различим карий оттенок. Седые волосы были аккуратно убраны набок и зафиксированы гелем. Под горлом нарядно уложенный шелковый пестрый платок. Расстегнутая черная куртка позволяла рассмотреть изящную алую рубашку и черный жилет поверх. От кармана до пояса жилета тянулась декоративная цепочка. Черные брюки со стрелками дополняли образ в той же степени, что и классические ботинки, до блеска начищенные гуталином. Синьор Морини создавал впечатление доброжелательного и общительного активного дедушки. Он говорил с Альвиссом, поэтому до учеников доносился яркий итальянский акцент. Английский язык был не родным, как для гостей, так и для учителей с учениками. Подопечные же в это время весело общались между собой, кто-то уделял внимание особо впечатлительным фанатам. Весь зал наполнил гомон, а в воздухе витали дружелюбие и радушие. Молодой человек в шляпе притянул к себе внимание Кэролайн, отчасти потому, что тот не участвовал ни в одном из разговоров, да и с самого начала не производил впечатления общительного стереотипного итальянца. Он же достал тетрадь формата А4 из сумки, которую раньше нес Симоне, и, уложив ее на колено, стал что-то вычерчивать карандашом. Большие поля шляпы закрывали половину лица, но подбородок и скулы были открыты, поэтому Кэролайн без труда заметила легкую щетину. Это позволило предположить, что человек в бежевом самый взрослый из труппы, после преподавателя, ведь у остальных не было даже намека на волосы на лице. Возможно, виной тому хорошая бритва, однако доказательством к гипотезе может послужить и то, что именно этот парень — ближайший помощник преподавателя. Итак, размышляя над этим, Кэролайн успешно пропустила мимо ушей формальные речи между преподавателями. В зале было все так же шумно, но теперь в центре сцены стоял Симоне и деловито осматривал реквизит. Гимназия, как и подобает престижному платному учреждению, была оснащена лучшей аппаратурой: прожекторы, колонки, панель управления звуком — все было на высшем уровне. Нельзя было не обратить внимание на старинное, но роскошное фортепиано, стоящее возле сцены снизу. Черное лаковое покрытие смотрелось совершенно новым, ни единой трещины не было на инструменте, что говорило об особом уходе. Наконец, тщательно осмотрев все, что имеется в зале, синьор Морини поднял руку и призвал к тишине всех слушателей. В ответ на этот жест замолчали как его подопечные, так и гимназисты: — Здравствуйте, — звонко поприветствовал основатель труппы, обозначая начало речи, — мы приехали по просьбе вашего многоуважаемого директора, чтобы помочь с театральной постановкой. Я и моя труппа с радостью поделимся с вами секретами успешного выступления, покажем, как правильно и органично смотреться на сцене, поможем побороть страх публики. Итогом нашей совместной деятельности станет настоящая постановка, которая должна будет произвести фурор, — он говорил неспеша, подбирая слова, но и это слабо облегчало понимание, ведь сильный итальянский акцент коверкал английский язык. — Да! — поднялась со ступеней самая маленькая девочка из группы. — Мы, как и вы, тоже с нетерпением ждали этой встречи и теперь готовы поделиться нашим опытом. С некоторыми желающими даже проведем мастер-классы по вокалу или игре на инструментах, — восторженно проговорила девочка. Вся труппа, сидящая на ступеньках, радостно закивала, после того, как преподаватель перевел им то, что было сказано. Многие все же понимали английский, однако нет ничего лучше, чем удостовериться, что правильно перевел фразу. Было решено, что для хорошей совместной работы, нужно познакомиться, чтобы впоследствии чувствовать себя уверенно в коллективе. Подбодрить и расхрабрить ребят вызвались два ярких и самых общительных итальянца: братья-близнецы. На вид им было не больше 17 лет. Они спрыгнули со ступеней и пробежались по залу, стукая каждого по ладошке, отбивая своеобразную "пятюню". Когда этот процесс закончился, близнецы сошлись на середине и стали представляться, дополняя друг друга. В коммуникации и понимании сложности не возникло, хоть оба и говорили на красивом итальянском, Симоне оперативно переводил сказанное на английский. Братья рассказали о том, из какого они города, подтвердили догадку о возрасте и сообщили, сколько времени они увлечены театральным искусством. В спешке ребята позабыли назвать свои имена, но это недоразумение исправил преподаватель, представив актеров после их визитки — Тино и Сельсо Пазолини. По классу шептались, многие одноклассницы и вовсе не отрывали взгляда от кареглазых красавцев, соответственно и не нуждались в их представлении, ведь, как складывается иногда впечатление, знают эти девушки об иностранцах даже больше, чем они сами о собственной жизни. Начался круговорот личной информации, даты и числа, цифры, сложные слова на театральном сленге. Языки смешались в один, непонятный и далекий, от которого взрывается голова. Даже родной норвежский теперь казался абсолютно чужим, невозможным для восприятия. От этого шума хотелось скорее скрыться, сбежать в тишину, перевести дух, но сейчас приходилось стойко выносить всеобщий диалог. Когда иностранцы, за исключением парня в шляпе, высказались, пришло время для гимназистов. Они тянули руки, чтобы их заметили и вызвали первыми, кто-то даже не пытался сдержаться и высказывался без разрешения, забывая о манерах. Несмотря на время, проведенное вместе с одноклассниками, а учиться вместе им оставалось всего лишь год, Кэролайн улавливала огромное количество новой для себя информации даже от тех, с кем она общалась больше всего. Девушка пришла к выводу, что подруги лишь выдумывают, дабы впечатлить иностранцев. Такое поведение вызывало отвращение и тошноту. Чтобы избавиться от выдуманных историй одноклассников, Кэролайн вновь подняла свой карандашик и стала вычерчивать звёздочки на обложке своей тетради. Она изредка поднимала глаза на происходящее, поглядывала на друзей, на загадочного парня в углу сцены с этими листами А4, на изящного преподавателя итальянцев. С последним же пришлось встретиться глазами несколько раз. Очевидно, что Симоне видел, как девушка не принимает никакого участия в проходящем, соответственно, и не испытывает интереса. Данное поведение привлекало внимание. От этого взгляда, хоть и теплого, хотелось скорее спрятаться. Кэролайн охватило переживание, поэтому она взяла из пенала номерок из раздевалки и стала мять его в руках, обводить карандашом, всячески отвлекаясь от карих глаз старичка. — Кэролайн Виттинс! — позвал знакомый голос Альвисс. — Разве ты не хочешь рассказать о себе, как все? — Меня зовут Кэролайн, театром не увлекаюсь, больше мне сказать нечего, — быстро выпалила юная леди, выронив от неожиданности и напряжения номерок. Общий гул в классе сменился тихой паузой, в которую все посчитали должным повернуться и поглядеть с недоумением на ту, которая не рассказала о себе ничего. Итальянцы же на это тактично промолчали и постарались как можно быстрее замять сложившуюся неловкую ситуацию. Уже через несколько секунд вторая волна общего обсуждения захлестнула большой зал, с былой активностью включились в него иностранцы и гимназисты. Один только парень в большой шляпе будто бы и не интересовался вовсе, о чем говорят эти подростки. Он тихо сидел, иногда поднимая голову, наверняка осматривая место, однако судить об этом точно невозможно, ведь по-прежнему видно было только подбородок и скулы. Амплуа загадочного иностранца несомненно вызывало интерес, поэтому многие ребята поглядывали на него и ждали, когда же наконец он встанет и представится, поговорит с ними, но молодой человек продолжал сидеть отдаленно от всех. Даже Кэролайн выглядывала в сторону парня, пытаясь разгадать его закрытый образ, но все было тщетно. Девушке оставалось летать в своих мыслях, закрываться от всех в своем маленьком уютном мирке, медитировать, покрывая тетрадный лист различными узорами и ожидая завершения бесполезного занятия. Из состояния спокойствия Кэролайн вывели торопливые слова прощания. Она и не заметила, как перешла на чистый лист, закончив с предыдущим. Сколько прошло времени? Двадцать минут? Полчаса? Час? Дети стали подниматься со своих мест, собрав в портфели все свои учебники и тетради. Некоторые уже стояли рядом с иностранцами и живо обсуждали прогремевшую театральную постановку. Восторженные лица ребят, общающихся напрямую с кумирами, заставляли преподавателей улыбаться и умиляться. Парты опустели через 5 минут, а через 10 из зала вышел последний гимназист. Вереница учеников тянулась к гардеробной. Никто не спешил, даже несмотря на то что за воротами школ каждого ждали машины с личными водителями — людьми, которые не любят ожидания. Коридоры будто бы сузились из-за шума, стали тесными и замкнутыми, вместо просторных и светлых. Особые фанатки иностранцев то и дело останавливались, распираемые впечатлениями, они считали нужным рассказать об этом каждому. Кэролайн, несмотря на заключающее место в "ручейке" одноклассников, все же попала под этот шквал информации. — Кэр, мы от тебя не ожидали такого, могла бы и рассказать о себе чуть больше, чем сухое "не интересуюсь театром", — пародируя, проговорила Анника и посмотрела на своих подруг. — И что же мне нужно было им сказать? Что я потребляю кислород без пользы для общества? — отшутилась Кэролайн, продолжая идти вперед. — Ну вот вечно ты со своим сарказмом, а нам с ними ещё работать, если ты не забыла. — Удачи, а меня они никуда не поставят, отлично. Девушки хмыкнули, явно не разделяя настроя Кэролайн. На их лицах было что-то сродни недоразумению и недопониманию, но это продлилось недолго, так как уже в следующую минуту они двинулись дальше, переговариваясь о загадочном красавце. Хоть Кэри и не была заинтересована парнями, которые старше ее лет на 5, любопытство все же взяло свое. Из диалога стало понятно, что юношу в шляпе зовут Марко. Как и предполагала Кэролайн, он был самым старшим из актеров. Анника шептала, что Марко единственный, у кого нет Инстаграма и кто появляется лишь на общих фотографиях после спектакля. Парня можно заметить и в сторис его друзей: снимают, пока тот играет на гитаре и распевается, музицирует за фортепиано, и отмечают, пока тот увлечен написанием новых пьес. Линда с энтузиазмом подхватила вереницу фактов о Марко и добавила, что именно он зачастую исполняет главные роли, а также его представляют как сценариста. Все это, безусловно, определяет его, как развитого во многих творческих областях человека. Удивляет, что при своих талантах он старается оставаться в тени. С этими мыслями Кэролайн подошла к гардеробной. Она спустила с плеча свой рюкзак и запустила внутрь руку в поисках номерка. Книги, тетради, пенал... Девушке пришлось занять столик рядом с большим зеркалом, чтобы вывернуть содержимое. Однако это не дало результатов: среди большого количества канцелярии номерка не было. Не нашелся он и на привычном месте — в маленьком кармашке на замке. Кэролайн попыталась воспроизвести в голове утро, когда она только получила жетон от гардеробной. Осознание пришло через несколько минут: номерок выпал в зале. С тяжелым вздохом пришлось сложить все вещи в рюкзак и двинуться обратно. Хотелось скорее домой, туда, где шум будет лишь от близких, не такой раздражающий, но приходилось идти в другой конец гимназии, чтобы забрать потерянное. "Там будут иностранцы, — думала девушка, смотря под ноги, — заберу и уйду, будто не было, может, даже на глаза не попадусь, ведь наверняка они слишком увлечены обсуждением информации, которую получили от нас". Рассуждая и иронизируя неприятную ситуацию, Кэролайн добралась до больших двустворчатых полупрозрачных дверей с матовыми серыми вставками. Одна из сторон была приоткрыта, поэтому Кэролайн решила подглядеть, чтобы выбрать момент, когда зайти и заранее обнаружить пропажу. На ее удивление, в зале не было толпы приезжих, однако оттуда лилась удивительная мелодия. Кэролайн заглянула в помещение, чтобы разглядеть, правда ли никого нет, кроме единственного музыканта. Действительно, зал совершенно опустел, будто здесь никогда и не было итальянской труппы. Только за фортепиано можно было заметить уже знакомый силуэт парня в шляпе. Теперь Марко сидел в монотонном светлом свитшоте, задрав рукава так, чтобы резинки не позволили им упасть при движении рук. На спинке стула висела его дублёнка, а поверх нее лежал клетчатый шарф. Парень покачивался в ритм того, что наигрывал, иногда наступая то на левую педаль инструмента, то на правую. Его руки передвигались от октавы к октаве, пальцы невесомо перебирали черные и белые клавиши. Изящество высшей степени гармонировало с нежной мелодией. Несмотря на невероятно притягательные движения, Кэролайн пришлось оторвать взгляд, чтобы найти свой номерок в зале. Первым делом девушка огляделась рядом со своей партой, куда он мог упасть. Попытка была тщетной и кроме потерянного куска ластика на полу ничего не лежало. Непосредственно на столе тоже не было видно деревянной дощечки с выжженной цифрой. На далёком столе преподавателя ничего не было заметно, возможно, в этом виновато и расстояние. Кэролайн решила пройти в зал, тем самым увеличив себе обзор, ведь там есть один единственный увлеченный игрой музыкант. Несколько шагов на носочках и Кэри уже внутри около своей парты. Неожиданно иностранец перестал играть, достал из-за ушка короткий карандаш и взял с пюпитра тетрадь для нот. Он стал исправлять нарисованные им же загагулинки, решетки и прочие элементы произведения. Итальянец записывал и проигрывал новую версию, прислушиваясь к тому, что получается. Под нос он бормотал себе что-то на родном языке. Удивительно, иностранный язык и этот шепот вызывали мурашки у Кэролайн, бессознательно, но реакция была. Девочка ходила за его спиной, наклоняясь под парты, пытаясь найти пропажу и при этом не выдать себя. Поначалу получалось даже очень успешно: действия музыканта понятны, алгоритм действий построен и нужна только лишь реализация, однако она и подвела. Кэролайн передвигалась во время того, как Марко пробовал новые версии мелодии, чтобы ее шаги заглушал звук фортепиано. Когда Кэри была уже практически у стола преподавателя, парень в шляпе неожиданно остановился, вздохнув. Он в очередной раз хотел исправить совершенно неподходящий вариант, как вдруг услышал скрип полов под Кэролайн, которая не успела среагировать. Итальянец затих, убрал карандаш обратно за ухо, а тетрадь для нот вернул на прикрепленный к инструменту пюпитр. Девушка застыла, как в детской игре "Море волнуется раз". Не то, чтобы она боялась, скорее надеялась на то, что возможно ее все же не заметят, ведь сейчас лишний разговор был совсем некстати. Кэролайн заметила движение руки гостя. Он привстал и потянулся к лежащей сверху сумке, немного погодя в его руке уже был деревянный жетончик. Марко не оборачивался, однако поднял его на раскрытой руке, продолжая играть другой. Ему по нескольким движениям стало понятно, кто пришел и зачем. Это не могло не смутить девушку, но раздумывать было некогда. Она потянулась к номерку, быстро выдохнув, подняла его с раскрытой теплой ладошки парня. Для этого Кэролайн пришлось подойти ближе. От него пахло приятным мужским парфюмом с легкими свежими нотками цитрусов. Этот чудесный запах окружил скромную девушку. Его хотелось вдыхать, но Кэри постаралась как можно быстрее отойти от парня и направиться к выходу. Ее попытка была прервана, как и мелодия, которую наигрывал молодой человек. Теперь же Марко обернулся и поправил шляпу так, чтобы собеседница могла видеть его лицо. Кэролайн остолбенела и посчитала данный жест намеком на то, что стоит поблагодарить нашедшего пропажу. — Спасибо, — быстро проговорила юная леди, опустив глаза в пол. — Не теряй, — после долгой, как показалось девушке, паузы сказал с акцентом итальянец. Периферическим зрением Кэролайн видела, что Марко не шевелится и осматривает стоящую перед ним растеряшу. — Я пойду, — быстро бросила Кэр и сунула в карман номерок. Она уже было повернулась, как иностранец продолжил: — Подожди, — с просьбой в голосе сказал парень. — Зачем? — неохотно Кэролайн подняла глаза, испытывая явное непонимание причины, по которой этот молодой человек хочет, чтобы она осталась. Теперь лицо Марко ничего не закрывало, поэтому можно было рассмотреть его, да еще и вблизи. Конечно, неприлично пялиться, но раз он осмотрел до этого Кэри, почему бы не сделать то же самое. Смугловатое лицо с темными, практически черными волосами, от чего брови становились выразительными, яркими. Глаза орехового цвета с обводкой, как горький темный шоколад. От них на губах появлялся привкус какао и нутеллы. Длинноватый острый нос с мягким аккуратным кончиком. Из-под шляпы торчал локон кучерявых волос. С виду Марко был похож на классического обворожительного и привлекательного внешне итальянца. Он наконец заговорил: — Послушай, что лучше? — парень повернулся обратно к фортепиано и заиграл уже знакомую Кэролайн мелодию. После паузы он кивнул, удостоверившись, что девушка ещё здесь и сыграл другой вариант этой же мелодии. Не сказать, что там было большое различие, поэтому Кэри пришлось напрячься, чтобы выявить для себя разницу и выбрать лучший вариант. — Я в этом ничего не понимаю. Выбери сам, ты профессионал, — четко сказала Кэролайн, прокручивая в голове второй вариант. — Пожалуйста, помоги мне. Закрой глаза и доверься сердцу, — он тщательно подбирал слова и это занимало немало времени, однако за его стараниями было приятно смотреть. Мягкая мимика, поднимание бровей и некая смущенность умиляли. Кэролайн решила, что скорее уйти отсюда можно будет только в случае, если помочь настойчивому итальянцу. Она закрыла глаза, положив руки на стул, чтобы чувствовать опору и вновь прослушала две версии мелодии. — Вторая, — пожала плечами девушка. — Мне больше понравилась вторая версия. — Спасибо, Кэролайн, — в этом обращении был особый шарм, ведь, казалось бы, совершенно незаинтересованный парень запомнил, как зовут девушку, к тому же, его акцент добавлял антуража. Кэролайн поспешила к выходу после того, как распрощалась с юношей кивком. В голове она пришла к выводу, что он запомнил ее только из-за скрытного ответа, в котором не была расписана вся ее жизнь, как у других учеников. Кэролайн подошла к гардеробной, забрала свою крутку с шарфом, шапку, переобулась. Из рук несколько раз выронила ложку для обуви. Резкие движения и неаккуратность говорили о раздражении. Она вышла из стен гимназии с мыслями о том, что нужно скорее домой, в комнату, где нет шума, итальянцев, Марко…