Шпинель

Сидя на сырых досках и прислонившись спиной к железным прутьям, удержававших его взаперти, пытаясь переместить своё внимание хоть на что-то, хотя бы на тех же крыс, что изредка пробегали рядом, не задерживаясь надолго рядом с чужаком, он старался не думать ни о чём, но мысли о событиях происходящих с ним сейчас и, скорее всего, о скорой смерти, не могли оставить его в покое. Да, ему удалось сбежать, но сейчас его как «человека за которого могут дать большие деньги» (приняли его за такового из-за его одежды), везли в какой-то порт, попутно отобрав дорогую, по их мнению, одежду и украшения. Он не стал разочаровывать этих торговцев тем, что никакой выкуп за него уже не дадут. Просто напросто некому было. Ещё вчера он стоял в роскошной зале, расписаной фресками, что были старше его самого раз в десять уж точно. Ещё вчера он был облачен в дорогие, со вставками из золота, одежды, а не в рваную рубашку, висевшую клочками на его плечах. Ещё вчера он тепло общался с родными ему людьми. Ещё вчера он — Кэйа Альберих был принцем, а сейчас он никто. Сейчас — и то место где он находился вчера было разрушено. Хотя на самом деле он был не уверен было ли это вчера. Возможно прошло уже около недели, время для него текло неумолимо медленно, поэтому он предполагал, что вчера, а сам думал что месяц назад. Обманывать себя уже входило в его привычку, хотя какую привычку, если он скорее всего не проживёт и дня после того, как они прибудут в порт. Закрыв глаза, парень прислушивался ко всему происходящему снаружи. Были слышны чьи-то голоса и выкрики, такие же как и выкрики чаек, непонятные и однотипные, также шум волн, врезавшиеся в корпус корабля. Иногда можно было выделить отдельные голоса — тех, кто отдавал приказы и тех, кто их выполнял. Слишком громкие звуки выбивались из общей гаммы и больно ударяли в голову. Вроде бы наверху что-то происходило, по тому как голоса становилась более резче и создавали ещё больше шума. Глухой стук каблуков о дерево, побудил юношу отодвинуться от решетки, но человек схватил его за грудки и так еле державшейся рубахи и, плюясь, процедил ему в лицо: — Сиди тихо и не гавкай, псина, или прокатишься под килем корабля, понял? Кэйа лишь молча смотрел на того, не собираясь ничего отвечать. Если бы в его рту ещё осталась слюна, он бы плюнул в лицо этой свинье, но воды ему не предоставляли. Прокатиться под килем было более заманчивой идеей чём гнить тут. Мужчина небрежно бросил его обратно и бранясь на парня, быстрым шагом поднялся обратно на палубу, напоследок хлопнув дверью так, что она только каким-то чудом не слетела с петель. Поморщившись от очередного громкого звука, синеволосый всё же продолжил прислушиваться. Раздался выстрел и треск дерева. И ещё. В душе зародилась надежда на спасение. Может быть ещё кто-то уцелел и его пришли спасти? Он вскочил на ноги ещё больше прижавшись корпусом к прутьям. Пушечные выстрелы продолжались недолго, вскоре они затихли, но голосов стало больше. Как понял парень, началась схватка, сопровождавшаяся выкриками и редкими выстрелами револьвера, после одного из таких всё затихло. Кто-то негромко и спокойно что-то говорил, что, было уже не расслышать. Временами этот же голос, судя по смене тональности, отдавал какие-то приказы. После одного такого опять послышались шаги, что двигались в разном направлении, в том числе и в его. Дверь открылась пропуская высокого широкоплечего человека вовнутрь. У него были темные, коротко обстриженные волосы, и по несколько золотых колец в каждом ухе. Одежда на нём была грязная, местами рваная, что была то-ли велика ему, то-ли слишком растянутарастянута, от долгой носки. По его виду парень понял, что все его надежды напрасны. Это были пираты. — Капитан! Тут пленный! — заорал мужчина. Крик отозвался в голове Кэйи пульсирующей болью, он поморщился. — Привести! — послышался приказ с палубы. Открыв решетку ключем, что висел рядом с масляной лампой, он за шкирку вытащил парня, что с шипением и тихим «Я сам», поднялся на ноги медленно передвигаясь, подталкиваемый мужчиной. Яркий свет больно ударил по глазам, но закрыться руками ему не дали, резко дернув вниз веревку, коей были связаны руки синеволосого. В детстве Кэйе, как и другим детям, рассказывали сказки про кровожадный и жестоких пиратах, что не оставляют за собой ни одной живой души и не потопленного корабля. Тогда он не думал, что когда-нибудь встретит их вживую. Хотя, как говорила ему матушка «знакомства с разными людьми всегда полезны», что ж может быть она была права… Сейчас он всерьез задумался над тем, что возможно умереть сейчас от рук пирата будет лучше, чем если бы его голову отсекла великая всем известная гильотина — дитя Фонтейна. От толчка в спину, ослабевший юноша упал на колени. Подняв голову, он наконец смог разглядеть того, кто по видимому говорил и отдавал приказы всё это время. Его личность была известна чуть ли ни каждому жителю Тейвата. Объявления о его розыске висели почти на каждой стене каждой страны. Дилюк Рагвиндр, что славился многочисленным разбоем по совместительству с пиратством, был приговорен к казни множество раз и множеством способов. Он стоял на палубе корабля торгашей, что убили команду Кэйи и взяли в плен его самого, так будто это было его законное судно. Волосы его, что были красны как та кровь, в которой, по слухам, его руки были испачканы не то что до локтя, но и до самой шеи, развивались на морском бризе. — Господа, я очень разочарован в вас, — говорил он с, противоречившим словам, спокойствием. — Вы не только ранили моего человека, так ещё и скрывали от нас пленного, — мужчина бросил взгляд на него, продолжая. — Выглядит он не сильно избитым, значит скорее всего это кто-то важный, тот за кого дадут весьма большой выкуп, и вы захотели его от нас скрыть, — он наклонился к капитану, привязанного к мачте вместе с командой. — Я правильно понимаю? Последнюю фразу он произнес не так громко как другие, но с явной угрозой. Капитан сглотнул, но промолчал, не смотря на пирата. — Мы заберём ваш товар, провизию и то что нам понадобится, в том числе и мальчишку, — мужчина подошел к нему, и толкнув плечо и приказал. — Вставай. Кэйа устало поднялся на ноги, плетясь за пиратом. Его команда уже выносила на свой корабль всё, что могли найти. Парня завели, как он понял, в каюту капитана. На стенах висели какие-то карты, обереги, кинжалы и сабли, посередине стоял стол пригважденный к полу. На нем, на удивление, были аккуратно сложенные бумаги и стояли закрытые чернила, кисть он не нашёл. Сейчас он мог получше рассмотреть самого мужчину, в волосы, что были высоко перевязаны лентой, вплеталось несколько мелких косичек. В правом ухе болталась серьга в виде орлиного пера на золотой основе. На руках перчатки, насчёт них в народе тоже ходило множество легенд, но по слухам он их никогда не снимал. Одет капитан был в черный камзол, не слишком привлекающий внимание, слишком уж он был похож на воинский, юноше не хотелось думать откуда он у красноволосого. Из-под него выглядывала плотно зашнурованая бежевая рубашка. Вообщем для пирата он уж слишком просто выглядел, никаких золотых зубов и кучи украшений, даже камзол, на который по обыкновению наливали разные узоры, был ничем не украшен, кроме воротника и небольшого черного меха на подоле камзола. Он был не такой, каким ему представлялся образ пирата. — Садись, — со вздохом предложил красноволосый, махнув рукой, на стоявший рядом стул, сам он стоял опершись о стол. Кэйа принял решение также остаться стоять, дабы не увеличивать разницу в росте, которая и без того давила. — Ну как хочешь, твоё дело. Как твоё имя? — Кэйа, — ответил парень с хрипотцой, что появилась от долгого молчания, да и вообще за последние сутки ему и капли в рот не попало. — А полное? — Я его не знаю, — это конечно было не лучшим вариантом, так как звучало это не очень убедительно, но так его хотя бы не узнают и не сдадут, туда где его жизни придёт конец. Хотя здесь его скорее всего тоже убьют. — И с чего бы тем торгашам, брать в заложники какого-то оборванца, что даже имени то своего не знает, не думаешь, что это хотя бы странно? — как он и думал, мужчина не поверил. Говоря медленно и спокойно, он всё равно создавал ощущение угрозы. Оно было похоже на затишье перед грозой, когда ты знаешь, что сейчас ударит молния, но не можешь ничего сделать, и именно от своей беспомощности тебя бросает в дрожь. — Я не знаю, — с усталостью и наигранным отчаинием, ответил парень. — Скорее всего из-за моей серьги они подумали, что я какое-то богатенькое дитя из знатного рода, ошиблись с кем не бывает, — хмыкнул он под конец, смотря на Дилюка. — Что за серьга? Они её отобрали? Кэйа утвердительно покачал головой, пират на это высунулся из каюты и подозвал какого-то светловолосого мальчонку лет четырнадцати. Он приказал ему что-то, и тот сразу же умчался на палубу. Через минуту он прибежал обратно уже с чем-то в руках, и это что-то слишком знакомо блестело в лучах яркого полуденного солнца. Кэйа чуть дернулся в сторону мужчины, что уже держал в руках украшения, рассматривая его. — Это оно? — спросил Дилюк, показывая серьгу, что блеснула в его сторону синим камнем. Юноша вновь кивнул, не отрывая взгляда от драгоценность. — Дорогая вещица наверное, а? — ещё немного повертев её в руках, он положил её на стол, потеряв интерес и повернувшись обратно к парню. — Ладно, как я понял толку от тебя всё равно никакого, так что высадим в ближайшем порту, а там уже сам разберешься, — он хотел было продолжить, но Кэйа перебил его. — Нет! — чтобы не случилось сейчас ему точно нельзя было возвращается на сушу, и ради его жизни и жизней его родных, юноша обязан был, каким угодно способом, остаться на корабле, даже если для этого потребуется нарушить собственные принципы и закон, хотя Кэйа итак был вне закона, так что терять по большей части было нечего. — Капитан, возьмите меня в команду, — видя непонимание на лице мужчины он продолжил. — Мне некуда возвращаться, мою семью убили, а дом разрушили, — ну в этом он, по крайней мере, не лгал. Юноша был готов умолять, упасть на колени, унижаться перед этим пиратом, по которому, как говорилось в народе «петля плачет», лишь бы его жизнь не окончилась в ближайшем грязном порту. Сейчас его уже наверняка ищут, ведь он является угрозой как потенциальный наследник. Ему повезло тогда и сейчас, раз его не собирались убивать, Кэйа не хотел чтобы смерть его семьи была напрастной, упускать этот шанс он не собирался. Конечно, парень надеялся, что его родные живы, но в том аду, где всё полыхало, где звон от столкновения саблей заслушал остальные звуки, это было маловероятно, и он это понимал. — Ты хоть раз в море плавал когда-нибудь? — видя как парень замешкался, Дилюк хмыкнул и, выдержав минутную паузу, продолжил. — Понятно, значит ничего не умеешь, так ты будешь только лишним ртом на корабле, мне, как и команде, это не нужно. — Я буду учиться, я готов делать любую работу, что вы скажете! — он говорил на повышенных тонах, прокручивая в голове свои умения, что могут оказаться полезными. — Отец обучал меня фехтованию и я разбираюсь в звездах, что помогает узнавать направление, это может быть полезным, да и узлы вязать умею, — под конец он говорил уже тише, — пожалуйста, дайте мне шанс. — Звезды были важны несколько веков назад, ты немного опоздал, — мужчина сказал это нарошно, дабы немного подразнить Кэйю, звезды всё ещё служили значимой вещью для моряков, но они не указывали направление, а помогали определять нахождение корабля, — но раз ты так простишь, я дам тебе показать себя до того момента пока мы не прибудем в порт, нам всё равно нужно будет там остановиться ненадолго. Только не надейся на легкую службу и если хоть как-то будешь отлынивать — я любезно покажу тебе дорогу прямиком к морскому дьяволу. Даже если твои руки будут стерты до мяса, это не повод для отдыха, всё понятно? — Да, благодарю, — юноша наконец смог облегченно выдохнуть. — Я хочу ещё кое о чём попросить, — и пока его не прервали, он продолжил. — Не сочтите за наглость, но я хотел бы попросить у вас отдать мне ту сережку, она очень дорога мне. Это была наглость. Самая что ни на есть чистая наглость. Но Кэйа решил, что пока судьба благосклонна к нему, надо брать от этого всё что получится. — Мало того что ты на корабль напросился, так ты ещё и хочешь, чтобы я тебе отдавал добычу моей команды? — красноволосый отпустил смешок. — Что ж мне придётся тебе отказать, так как эта вещь всё-таки доля ребят, а не моя, — это была самая ложь, и оба знали, что она была нарочито понятной и ясной. — Странный ты парень, от рубашки у тебя только название осталось, а просишь какое-то украшение. Ну то что он откажет было предсказуемым, было бы удивительней, если бы мужчина согласился. — Ты можешь идти, в кампусе возьмёшь тряпку и воду, твоя задача до ужина выдраить верхнюю и нижнюю палубы, да так чтоб они блестели, — Дилюк говорил это с читавшейся на его лице усмешкой, он понимал, что за время, оставшееся до захода солнца, так вымыть палубу чисто физически невозможно, но парень воспринял это со всей серьёзностью. И он было хотел уже пойти, но вспомнил про некое неудобство, что буквально связывало его по рукам. — Вы уж извините, но я обязан ещё о кое чём вас попросить, — он показательно поднял перевязанные грубой бечевкой конечности. Дилюк, казалось, вообще только заметил это. Тем не менее он вынул небольшой кинжал из-под камзола, тот имел вставки из каких-то самоцветов на рукоядке, и перерезал верёвку. Юноша с легкостью стряхнул её с рук и стал разминать затекшие запястья, на тех появились красные следы от долгой носки, в некоторых местах виднелась стертая до крови, кожа. Парень выпрямился и, отсалютовав капитану на прощание, вышел за дверь, конечно же он понятия не имея где находится кампус. Кэйа набрал в легкие прохладный соленый воздух, готовясь не только к мытью палубы, но и ко всем остальным предстоящим ему трудностям. Теперь оставалось самая тяжелая часть — научится другой жизни, и отбросить прошлое. Всё чему его обучали раньше, здесь становилось ненужным. Этикет и манеры в этом месте были не больше чем пустой звук. Полезнее было знание наименований разных частей корабля и умение управлять этим. Юноше предстояло, забыв про свою гордость и статус, опуститься в пучину этих грязных и потных тел, разбоя, пьянства и невежества, и он не сомневался, что в его душе это оставит особый след.