Нет шансов

      Хосок уже с порога чувствует смешанную кислую вонь этих двоих безудержных и неудовлетворённых животных и чуть не роняет от неё пакеты с гостинцами. Нет, ну в целом-то уже ещё как удовлетворённых. Вон, на рожу Чонгука чего стоит взглянуть — довольный ходит, засранец. Натрахался, и хорошо ему, аж завидно. Нет, ну утырок!        — Я извиняюсь, но ты вообще проветривал свой дом? Здесь буквально нечем дышать. Такая концентрация кислоты, что пиздец. Твой лайм вообще горчит, аж фу, — Хосок за свои недолгие секунды негодования использовал едва ли не все мышцы на лице, отвечающие за отвращение. — Только не говори, что ты ещё на стадии гнездования.        — Я ещё на стадии гнездования, — пожимает Чонгук легко плечами, проходя в свою комнату. На его кровати комком свалены футболки, в которых Тэхён по его просьбе ходил, чтобы оставить на какое-то время свой запах. От альфы, к слову, потребовал того же, унося в итоге с собой в дом целый пакет чужих вонючих футболок, что пропахли лаймом. — Поэтому и не проветривал, — поясняет.        — А меня в такой период нахуя приглашать…        — Мне стало скучно, — просто отвечает альфа своему другу, плюхаясь в своё любимое игровое кресло. Хосок же занимает диван, доставая из принесённого пакета коробочку с соком — надо же чем-то запивать стресс, коли коньяка с собой нет. Он оглядывает своего друга и замечает на нём огромный такой след на полшеи…        — Нифифи себе он тебя… Раскрасил, — произносит более, чем удивлённо, неосознанно хватаясь за свою шею. Не дай бог ему такое же лиловое пятно поставят.        — Да, хорошенькая метка, скажи? — играет бровями Чонгук, закидывая по-деловому ногу на ногу. Хосок охуевает, но молчит. Не говорит ничего какое-то время, пытаясь представить, каким образом надо так кусануть…        — Ну и как? — спрашивает в итоге Хосок спустя несколько минут, намекая на секс, пока сюрпает сок из трубочки. Чонгук ухмыляется, прокручиваясь воодушевлённо в игровом кресле.        — Горячо, — только и отвечает, смачивая языком пересохшие губы. — Поначалу шло всё достаточно неловко, но потом мы конкретно так разогнались… — альфа мысленно возвращается к воспоминаниям. Картинки самых изощрённых поз незамедлительно мелькают в голове, но Чонгук делает вид, что ни о каких извращениях не думает. — Прерывались пару раз на еду, и дальше продолжали… Мне кажется, что я даже похудел, — Хосок давится от смеха соком. — Но моменты трапезы были милыми. Мы ржали над всем подряд, как обкуренные. Грех после хорошего траха не посмеяться, ага.        — О, так вы из тех самых хохотунов после оргазма? — задаёт вопрос Хосок, продолжая потягивать сок из трубочки. — А я говорил, что вы — замечательная парочка, — Чонгук пожимает плечами.        — Нет, я смеялся, потому что смеялся он, — вносит некоторую ясность. — Хосок, это надо было слышать, — альфа непроизвольно начинает улыбаться, вспоминая моменты, когда Тэхёна крыло, и его смех разносился по всей спальне, вводя Чонгука сначала в ступор, а потом заставляя так же смеяться. — Меня дико прикалывали его подхрюкивания. Он вообще такой забавный, я не мог не смеяться. Особенно тогда, когда перед глазами — смазливый омега, из которого чисто такой бас прокуренного философа льётся. Пожалуй, это одно из лучших воспоминаний. Никогда ещё секс для меня не был таким интересным, — Чон усмехается, и Хосок за ним, представляя ту неловкость, которая могла бы витать в те моменты между ними.        — Звучит кринжово и одновременно с тем мило, — признаётся Хосок, всматриваясь в лицо своего друга, на котором отпечаталась улыбка дурака. Неужто влюбиться успел? Как всегда в своём репертуаре — влюбчивый заднеприводный гей. Или уже не такой уж гей, но всё ещё заднеприводный. — У меня подобного опыта с хохотушками или плакушками после секса не было. Один раз, может, был… — задумывается. — Помнишь же моего бывшего? — Чонгук кивает. — В первый наш раз он разрыдался после секса. Чонгук, клянусь, я поседел тогда и постарел на несколько лет.       Альфа на слова своего друга смеётся.        — А это звучит ужасно, — просто произносит Чонгук и тянется к пачке чипсов, что лежала на столе. — Кстати, он очень мокрый.        — Кто? — не понимает Хосок, хлопая глазами.        — Ну кто в моей постели может быть мокрым?        — А-а-а-а, — теперь с пониманием протягивает друг, приподнимая брови. — Зачем мне эта информация? — хмурится.        — Хотел подвести к истории о том, как я ебался с покупкой нового матраса. Поначалу хотел его оставить на период гнездования, но решил всё-таки рационально подойти к проблеме и сразу её решить, потому что после мне стало бы лень его менять, а чужой запах меня бы скорее всего не очень устраивал, — произносит Чонгук, открывая пачку и закидывая хрустящую чипсину в рот. Хосок присвистывает. — В общем, заебался я с покупкой, два раза проебался с размером.        — Это тебе месть за то, что ты натрахался, а я нет.

🍋 🍋 🍋

      Блуждающая улыбка на губах и блестящий в глазах восторг украшают лицо омеги, что распластался на Чонгуке, словно бесформенное сладкое суфле. Сразу видно, что его накрыла эйфория — иначе бы в глазах не блестели звёзды наслаждения. Альфа лениво моргает, чувствуя, как с него спадают оковы горячей страсти. Но это временно.       Тэхён устало пыхтит, а потом приподнимается с чужой груди и потягивается, смачно хрустнув позвоночником.        — Надо пожрать, — произносит он, топая по уже выученному маршруту к альфе на кухню. Чонгук провожает его голый зад взглядом, тихо усмехаясь себе под нос. Тоже потом приподнимается и садится на постели, временно удовлетворённый очередным оргазмом. Если б только в заднице не свербило. Чёрт бы побрал его гон и чужую течку; ведут себя, как ебучие хорни дикой природы. Хотя не то чтобы это сильно мешало их жизни, которая в данный момент наполнена непомерным количеством оргаз… Ой, то есть удовольствия. — Жрать-жрать-жра-а-ать, — напевает Тэхён, когда с довольной рожей и порхающей походкой проскальзывает в спальню, неся в тарелке ароматно пахнущую лапшу быстрого приготовления.       Чонгук уверен, что в любые другие дни его желудок бы просто не переварил этот пропитанный химикатами картон.        — Да, пожалуй, ты прав, надо поесть, — соглашается Чонгук, беря тарелку в руки. Они усаживаются на постеленное на пол покрывало (которое должно было спасти от смазки, но естественно не спасло) и начинают трапезничать. Между ними поселяется приятная тишина, разбавляемая редкими постукиваниями палочек о тарелку. А потом Тэхён захрюкал, чуть не подавившись: ему показалось смешным то, как Чонгук скосил брови к переносице, сосредоточившись на еде. Брутальный голый Аполлон на покрывале с рисунком мыльных пузырей и с лапшой быстрого приготовления в руках — бинго.        — Что? — не понимает альфа, перестав жевать. Тэхён захохотал ещё громче, повалившись набок, как неваляшка. Чонгук наблюдал за его надрывным истошным смехом и выгибал в вопросе бровь. До того момента, пока сам не начал смеяться: уж больно чужое хрюканье и валяние от смеха в покрывале были заразительными и комичными…        — Ты так сосредоточенно жрёшь, что обоссаться можно, — произносит омега, переворачиваясь на спину, уложив руки на живот. Через какое-то время его отпускает: он разваливается на полу звездой, тяжело дыша. Теперь у него болят мышцы лица и живота. Чонгук всё ещё наблюдает за ним с лёгкими смешинками во взгляде, незаметно облизывая аккуратное тело своим взглядом.       И этот милаш трахал его всего несколько минут назад? Занимательно.        — Отпустило? — интересуется альфа у омеги, доедая свою лапшу. Тэхён кивает, вновь принимая сидячее положение.        — Пиздец, то жрать, то ссать, то ржать, то трахаться хочется. Как мне мой организм понимать… Что б ещё раз подобная «смешинка» в рот попала…       Конечно, попала. И не раз.

🍋 🍋 🍋

       — И что ты лыбишься, как придурок? — спрашивает Хосок, поудобнее устраиваясь на диване. — Нет, я уже понял, что Тэхён немного дурной, как ты, но это же не повод лыбу от уха до уха тянуть. Или ты всё-таки втюрился? — прищуривает глаза, замечая то, как Чонгук кривит уголки губ, хмуря лоб.        — Нет, ну нахуя мне такой проницательный друг… — произносит в итоге, активно захрустев пачкой чипсов. — Ну втюрился, что ты мне теперь сделаешь. Да, не мой типаж совершенно, но трахает замечательно. Он старательный, да и к вопросу подошёл основательно… Мне даже захотелось в какой-то момент и самому поактивничать, чтобы его приласкать, хотя обычно мне как-то плевать на своих трахальщиков. Чисто знаешь, разрядка, все дела.        — Даже не хочу знать, — отмахивается Хосок, взмахнув рукой. — И что теперь планируешь? Подрачивать на него втихаря до следующего гона или переходить к активным каким-то ухаживаниям?        — Первый вариант отстойно звучит, — признаёт Чонгук, сморщившись. — Я вообще кто, по-твоему? Конечно, ухаживать буду. Я тебе не тряпка для пола из задрипанной футболки.        — Иногда…        — У меня чёрный пояс по тхэквондо, и я занимаюсь боксом, — предупреждает с милой улыбкой на губах Чонгук, захрустев чипсиной. — Что там было про «иногда»? — переспрашивает как ни в чём не бывало, будто не он только что сыпанул своему другу дозу угроз. Пускай и шуточных.        — Иногда ты невыносимый идиот.

🍋 🍋 🍋

       — Чимин, это пиздец, — Тэхён открывает дверь чуть ли не с ноги, бросая пакет с одеждой Чонгука на пол. Не, а что? Хорошая ведь идея прийти к лучшему другу сразу после секса. Чимин появляется на пороге, укутанный в жирное и толстое одеяло, похожий на тёмную тучу.        — Где-то я это уже слышал, — бурчит он, пытаясь разлепить свои сонные с утра глаза. Что ещё Ким от него хотел в такую рань в выходной день?        — Это полный пиздец! — меняет формулировку Тэхён, восклицая более эмоционально. Чимин в ответ лениво моргает, переводя заторможенный взгляд на своего друга. Потом вяло усмехается, и Киму в этот момент кажется, что Пак почти теряет сознание. На деле же просто пытается не клюнуть носом пол от засыпания на ходу.        — О да, так определённо звучит по-новому, — фыркает, оставив попытки на то, чтобы разлепить свои опухшие после сна глаза-пельмени. Ещё этот ёршик туалетный на башке… Одним словом — богично. Тэхён мысленно называет их с Чимином дуэтом туалетных ёршиков; оба всегда словно из самой тёмной жопы вылезли. Особенно с утра. — Дай угадаю, перед сексом от стресса ты начал икать, и у твоего Чона упал.        — Всё было не так плохо…        — Тогда не вижу здесь пиздец.        — О не-е-ет, — с интригой в голосе тянет Тэхён, безумно улыбаясь. — Пиздец заключается в другом!        — В чём? — омега выгибает бровь, пытаясь подавить в себе зевок.        — Я хочу замуж за него!        — Не впечатлил.        — Ладно, — дует губы. — Я просто хочу быть его парнем. Что теперь делать? — Чимин на этот вопрос закатывает глаза.        — Ради бога, просто съебись отсюда, — произносит, хлопнув сонно глазами. — Ради этого ты поднял меня в десять утра, чтобы навонять своей смешанной с его кислятиной. За что мне такой придурок в друзьях…        — Я знаю, что если бы ты не хотел спать, то с удовольствием бы погрел уши про мои сексуальные путешествия.        — Я бы послал тебя нахуй, но ты только что с него вернулся, — Тэхён на слова Чимина расплывается в улыбке. — Так что встань на веник и убейся, сил на тебя нет.        — Ну ты и жестокий…        — Сказал затраханный счастливый омега, разбудивший меня в десять утра!