Нет шансов

      Чонгук прикасается ладонью к животу Тэхёна, что заставляет того прикрыть глаза от удовольствия; на удивление, тёплая тяжесть на животе ощущается до мурашек интимной. Альфа гладит чужую спину, пробегаясь пальцами по позвонкам, спускаясь к копчику, дразняще водя пальцем по резинке трусов. Омега одобрительно мычит в губы, задышав гораздо тяжелее, чем несколько мгновений назад. С него бесцеремонно снимают нижнее бельё, оставляя с голой задницей. Зато рубашка так и болтается распахнутая на плечах.       Ким отстраняется, зажмуриваясь — пытается прийти в себя, пока его не захлестнули инстинкты. Раз он настроился сегодня быть в верхней позиции, то он дойдёт до конца. Потому омега оглаживает мощную грудь альфы под собой своей ладонью, вставая после этого с постели — идёт за презервативами и смазкой.        — Ох, — срывается с уст Тэхёна, когда он понимает, что не может найти джинсы, которые в порыве страсти, видимо, закинули в какие-то заморские дали. Альфа отрывает голову от подушек, лениво надрачивая себе, ожидая, когда его партнёр вернётся к нему. Омега неловко прокашливается, смотря на Чонгука из-под кудрей своих волос. — Чонгук, куда ты откинул мои джинсы?..       Альфа останавливает движения руки на своём члене, разморенный, расплывается в какой-то нежной улыбке, что смущает Кима ещё больше.        — Ты такой милый, — Чонгук начинает рокотать от умиления, и Тэхён, сбитый с толку, лишь тянет уголки губ вверх в ответ, как дурачок. — Такой мягкий и миниатюрный. А попка… Это вообще что-то запредельное, — усмехается, опуская красноречивый взгляд на чужие аппетитные окружности. — Голопопик, — ласково называет, из-за чего омега становится красным от неловкости. — Ты такой славный и хорошенький… — альфа с придыханием произносит эту фразу, продолжая себе надрачивать. Омега данного разврата и «картины маслом» не выдерживает, делая вид, что очень занят поиском своих джинс. Ну, дела…       Ким находит джинсы под чужим письменным столом и вздыхает с облегчением, наклоняясь для того, чтобы достать из кармашка ленту презервативов. Чонгук внимательно наблюдает за тем, как омега щеголяет с голой жопой по его дому, и возбуждается от того, как смазка стекает по его ногам. Это заставляет облизнуться. Кислый запах лимона ничуть не портит впечатлений от совместного времяпрепровождения, альфа наоборот теряет голову в этом цитрусе, чувствуя, как потихоньку его разум уплывает в негу сексуальных фантазий.       Не всегда есть желание побороть инстинкты, которые захлёстывают и оседают жаром в паху.        — Где я могу найти смазку? — Тэхён, когда задаёт вопрос, прижимает к себе ленту презервативов, как будто они его смогут таким образом защитить от голодного взгляда Чонгука, который совсем не стесняется рассматривать все интимные части чужого тела.        — Прямо на столе, крошка, — подмигивает, призывно раздвигая ноги. Ким спешно отворачивается, но альфа-то чувствует, как сгущается от возбуждения чужой аромат и начинает сильнее блестеть омокревшая задница. — Так много выделений, такой возбуждённый… Какой же ты замечательный. Трахни меня хорошенько, — Чонгук дразняще проводит пальцами между своими ягодицами, позволяя нетерпеливому рычанию вырваться из груди. Омега уже не знает, куда себя деть, потому слегка медлит перед тем, как вернуться в постель.        — Хорошенький, — повторяет Чон, с неким восхищением смотря на Тэхёна, что снова удобно расположился попой на его торсе. — И сними-ка это, — поддевает пальцами край так и болтающейся на плечах рубашки. Омега слушается, скидывая с себя последний элемент одежды на пол, после этого с интересом вглядываясь в альфу под собой.        — Я так соскучился по… — Ким заминается, а Чонгук тем временем кладёт свою горячую ладонь на его талию, поглаживая. — Теплу, — альфа выгибает вопросительно бровь. — Ну, одно дело мастурбировать в одиночестве, другое дело, когда близость именно с кем-то происходит. Так тепло и приятно сразу становится… Тебе дарят внимание и ласку, всё ощущается более ярким, — после этих слов омега тянется к чужим губам за поцелуем, останавливаясь в каких-то жалких миллиметрах от них, чтобы сказать:        — С тобой хорошо, — шёпотом, и раскрыть языком податливые губы Чонгука, который наслаждается этой искренностью и честностью в омеге. Может, поэкспериментировать с ним не было плохой идеей. Тэхён ведёт в поцелуе, делает его неторопливым и мягким, из-за чего альфа чувствует некий дискомфорт — привык к необузданной страсти. Постепенно с губ Ким спускается на шею, слегка покусывая её в предвкушении поставить метку. Многие альфы в основном отказывались от того, чтобы на них было клеймо, поэтому омега чувствует невероятное удовлетворение из-за того, что получил разрешение на укус.       Чонгук судорожно вздыхает, а потом глухо стонет, когда чувствует смыкающиеся зубы на своей коже. Больно. И горячо. Чон откидывает голову на подушки, приоткрывая в немом крике рот; по телу ползёт жар, а под кожей разливается чужой феромон, который по ощущениям расцветает, словно цветок. Место укуса пульсирует, и пульсация эта распространяется дальше зоны метки, доходя даже до уха.        — Ты так много впрыснул… — у альфы голова идёт кругом. Он прикрывает глаза, ощущая себя так, как ощущают себя люди, которые только-только сошли с карусели. Сердце ускоряет свой ритм, вызывая силой толчков под рёбрами белые пятна под веками.        — Ты как? — обеспокоенно спрашивает омега, видя, как Чонгук хмурит брови, и чувствуя, как в его груди туго вибрирует рык, который он не выпускает наружу.        — Немного едет крыша, — лаконично говорит, передавая всю суть своего состояния, а затем открывает глаза, что выглядят безумными. Как будто наркомана от дури вштырило, честное слово. Особенно если учесть, что гон постепенно входит полностью в свои права, заметно притупляя социальные человеческие способности, пропуская на первое место бытовые потребности, которые в данный момент ограничиваются диким желанием потрахаться и расплодиться.       Тэхён, чуток погодя, кладёт свою ладонь альфе на шею так мягко, словно пёрышко опускает на кожу, из-за чего Чонгук подобное действо воспринимает очень остро, оскаливаясь, заставляя у омеги дыхание сбиться от открывшегося вида на острые клыки. Ким смаргивает наваждение, спускаясь поцелуями по телу альфы вниз, останавливаясь в нескольких сантиметрах от его паха.       Он решает сделать зеркальную растяжку: то есть растяжку самого себя и одновременно с тем Чонгука, который выглядит сейчас, как нетерпеливый зверь, раздвигая широко ноги, лишь бы Тэхён уже что-нибудь всунул в него.        — Ты уже пользовался моим подарком? — как бы невзначай спрашивает омега, выдавливая некоторое количество смазки себе на пальцы, чтобы позже неторопливо погрузить их в чужое нуждающееся нутро.        — Конечно, — без раздумий отвечает альфа, облизывая довольно губы, когда чувствует в себе первый палец. Стимуляция внутренних стенок у Чонгука всегда переходит в содрогание в ногах и трясущиеся от возбуждения мышцы ягодиц. Ким делает всё бережно и аккуратно, растягивая себя менее внимательно и кропотливо, нежели чем альфу.       Омега сидит перед ним на коленях, пропихивая рвано в себя пальцы, другой рукой поглаживая внутренние стенки ануса Чонгука. Гладит, надо сказать, умело — задевает все чувствительные точки, позволяя в полной мере раскрыть удовольствие, которое мелкой рябью бежит по телу.       Альфы не такие чуткие.       И тут оба чувствуют это… Щелчок. Смесь кислых ароматов с горчинкой. Чонгук, кажется, забывает членораздельную речь, потому рычит, придавливая омежью сущность своим феромоном.        — Блять, как знал, что раньше надо было окровить мою шею… — Тэхён плюхается на задницу, пачкая простыни своими выделениями, и пытается оттолкнуть такой же мокрой после растяжки рукой альфу от себя, что встал на колени и склонился к нему, выдыхая едва ли не пар от страсти прямо в губы. Омега уже ожидает предсказуемого исхода: его повалят на спину и смачно трахнут без презерватива из-за сорванной крыши, что в перспективе, может, и не звучало бы так ужасно, если бы не последний пункт.       У Кима перед глазами за секунду пронеслось будущее: вот у него родился несуразный бейбик, от которого он не смог отказаться, вот Чон за ним приходит к ним в квартиру с мужем, чтобы понянчиться со своим случайно заделанным во время гона чадом и выплатить алименты…        — Блять… — срывается с уст Тэхёна ещё раз, прежде чем он зажмуривается в ожидании животной ебли, которую ещё предстояло пережить. Но Чонгук всего лишь взял его руку в свою, слизнув некоторое количество смазки с пальцев. Ким удивлённо моргнул, наблюдая за тем, как альфа хищно смотрит на него, пока вылизывает его ладонь. Вот и третье «блять», сорвавшееся с уст, не заставляет себя долго ждать…        — Думал, поверчу на своём узле, потаскав за волосы? — хищно улыбается Чонгук, высовывая потом играючи язык, что теребит колечко в нижней губе, и вовсе не скрывает проснувшуюся животную натуру. Омега судорожно сглатывает, чувствуя, что и до пробуждения собственных инстинктов не так уж долго… Действие блокаторов не вечно, в конце концов. Альфа тянется к его губам, припадает к ним жарко и стонет от удовольствия, потому что свои губы горят, а возбуждение бурлит под кожей, что заставляет чувствовать себя, словно в бреду.       Тэхён распахивает глаза, чувствуя на своём языке привкус собственной смазки. Омега покрывается красными пятнами от дикого смущения, потому что Чонгук словно издевается — усмехается ему в губы, продолжая щедро делиться кислым вкусом. О нет-нет, Ким ещё пока не сошёл с ума, поэтому… Подступившее к горлу отвращение от осознания, что он чувствует во рту собственные выделения через поцелуй с альфой, заставляет Тэхёна отодвинутся и сомкнуть плотно губы, пытаясь перебороть чувство тошноты, что появилось так внезапно.       Чонгук вопросительно смотрит на него, чувствуя, что что-то не так. Метка на его шее помогает это уловить в чужом состоянии, потому альфа, пускай немного потерял рассудок, всё ещё держит себя в руках и смотрит потемневшими от похоти глазами на омегу, который в итоге подрывается с постели, неловко спотыкаясь по пути, и убегает на поиски ванны, пока желудок не вывернуло.       У Кима с естественными выделениями во время секса всегда были проблемы: во-первых, индивидуальность его организма подарила ему ебучий водопад из жопы при каждой течке, что дико усложняет жизнь, потому что впитывающее бельё часто плохо помогает и тут уж хоть памперс натягивай, реально. Во-вторых, Тэхён, хоть убейте, не терпит никаких скользких выделений у себя во рту — его тошнит и от минета в том числе, но он терпим, если ему не кончают в рот.       О да, был однажды у него партнёр, который решил залить спермой его глотку, под предлогом того, что она у него не противная на вкус. Тэхён сопротивлялся, но его просто не очень-то вежливо насадили ртом на член и заставили принять эту дрянь, оскорбляясь потом от того, что омегу вывернуло прямо в спальне. Ну не любит Ким подобных вещей, сказано же по-человечески! Только Чонгуку вот сказать, почему-то, забыл…       Ким плещет холодной водички на лицо, глубоко задышав. Смотрит на свои лохматые волосы в зеркале и на спелые щёки, тяжело вздыхая. Ей богу, как какой-то пришибленный воробей. Он как воплощение кринжа, господи. Даже потрахаться нормально не получается. Тэхён стоит ещё несколько минут над раковиной, понимая, что его перестало тошнить. Вот радость-то. Стыд и позор. Омега закрывает своё лицо ладонями. Ну почему надо так позориться именно перед Чонгуком, который ему очень нравится?..       Дверь в ванную тихо приоткрывается.        — Эй, — осторожно и обеспокоенно окликает альфа. — Ты в порядке? — в голосе проскальзывает волнение. — Я перегнул? Как ты себя чувствуешь? — Тэхён поворачивается к нему заплаканный. Ну вот, теперь он ещё и страшный, как раздутый пельмень. Класс. — Ой-ёй… — Чонгук подлетает к Киму, обхватывая того за плечи. Смотрит в напуганные и слезящиеся глаза напротив и переживает. — Господи, прости меня, — Ким поджимает губы, слегка отпихивая альфу от себя из-за неловкости.        — Я сам виноват, забыл сказать тебе, что не переношу на языке смазку или сперму… Подобное вот это… Всё… — всхлипывает, но не жалобно, а из-за того, что заложило нос. — И вообще, прости. Кажется, я обломал самый лучший секс в своей жизни, — Чонгук на это тихо смеётся.        — Ну-ну, не драматизируй, — треплет от умиления омегу по волосам. Альфе своевременно пришлось подавить инстинкты, чтобы немножко вернуть себе какое-либо здравомыслие. В конце концов, альфы и омеги не дикие звери, они способны управлять этим, иногда лишь позволяя себя отпустить и насладиться животным желанием горячо и страстно потрахаться. Так что при всём своём «хотении» насильник не сможет свалить свой незаконный поступок в сторону жертвы тем, что потерял голову и его обуяли инстинкты.       Но это так, между делом.       Тэхён вздыхает, когда понимает, что течка сказывается на его эмоциональном фоне. Небось скоро начнёт капризничать и выпрашивать много ласки. Вот ужас с этими циклами… И на этой мысли омега вскрикивает, когда его подхватывают на руки, слегка подкидывая, чтобы удобнее разместить. Ким хмурит брови.        — Что? — со смешком спрашивает Чонгук. — Тут кафель холодный, а ты голенький и босиком.       «Будто ты не голенький и босиком», — про себя думает Ким.        — Как мило с твоей стороны… — бубнит омега не очень искренне. — Прям джентельмен.        — А то! — кусает после этой фразы Тэхёна игриво за ухо.

🍋 🍋 🍋

      Чонгук выпрямляет спину, целеустремлённо опускаясь на член без каких-либо проблем. Даже его лицо не искажается какой-либо болезненной эмоцией, просто становится сосредоточенным, но не более. Словно стенки его ануса всю жизнь только и ждали член к себе в гости. Если бы глаза умели испытывать стыд, омега уверен, что остался бы уже без них — те сбежали бы от смущения. Или отвернулись, и остался бы он косым. Ну вы только посмотрите на этот разврат: как легко его член входит в Чона и дёргается внутри от тёплой узости…       Альфа выглядит невероятно: рельефное тело и плетение татуировок от плеча до самых костяшек пальцев, на которые Тэхён готов молиться, мощные бёдра, которыми хочется удушиться, и этот просто неземной взгляд, который почти буквально вдалбливает тебя в постель, как молоток вдалбливает гвозди в какую-либо поверхность. И всё это мужественное великолепие покачивается на его члене, внимательно наблюдая за каждой реакцией омеги на трение, продолжая выглядеть до жути самоуверенным, когда играется языком с пирсингом в губе.       Да твою ж ты мать, куда ж ещё больше течь…       Чонгук явно получает удовольствие от того, как член омеги заполняет его внутри. Да, размер не такой, как у альф, но и, простите, не пять сантиметров, и способен удовлетворить ничуть не хуже. Небольшая разница чувствуется скорее в давлении внутри — чуть меньше распирает и давит в области живота, но это отнюдь не плохо, а, скорее наоборот, здорово и более комфортно.        — Знаешь, чем замечателен секс с тобой? — вдруг спрашивает Чонгук, и голос его звучит до того сладко, что Тэхён чувствует фантомную боль в зубах. Хотя, что уж там, помимо этого у него сводит скулы от запаха лайма, и это так сносит крышу, что не заскулить просто не получается. Альфа удовлетворённо мурлыкает на подобную реакцию Кима. — Мы не играем за место победителя на доминирование. С альфами же секс напоминает дикое родео в кровати, — на этом слове резко опускается вниз на член, что аж шлёпается смачно ягодицами о чужие бёдра. Омега вертит головой в разные стороны, елозя ей по подушкам, уже не зная, куда деться от этого удушающего лайма. Он везде. — И это очень утомляет. А здесь нам не нужно бороться, потому что твоя природа не отвергает мою, а моя — твою. И я могу трахнуть себя без особого напряжения. Согласись, здорово?       Омега тихо рыкнул, выгнувшись навстречу.       Чонгук любуется утончённым телом, которое так красиво поблёскивает из-за проступивших капель пота. Которое напрягается от стимуляции и тянется навстречу к ласке, заставляя сердцебиение участиться от накрывающей, как цунами, похоти. Эта выпятившаяся колесом грудь и прелестно торчащие соски, которые грех было бы не покусать. Альфа и покусал, потому вокруг ареол видно вполне себе неоднозначные покраснения.       Тэхён нетерпеливо толкается в Чонгука и стонет, прикрывая от удовольствия глаза. На шее огнём горит метка, на которую альфа не поскупился, впрыскивая очень много своего феромона. Место укуса слегка зудит из-за непринятия такого количества этого, честное слово, едва ли не «афродизиака», но это пройдёт. Омега чувствует, как от собственных фрикций стенки его ануса нетерпеливо сжимаются, словно ждут, когда же их тоже начнут стимулировать, но их продолжают игнорировать, что странным образом заставляет возбуждаться ещё больше.       Чонгук глухо стонет на глубоких толчках, чувствуя, как головка омежьего члена давит на простату, из-за чего удовольствие буквально расползается по телу волнами, которые подталкивают к долгожданному оргазму. Альфа, наконец, обращает внимание и на собственный член, мелко надрачивая, пока активно прыгает на Тэхёне, пытаясь подогнать себя к краю. Оргазм оглушительной силы прокатывается волной по телу, заставляя Чона обмякнуть и кое-как слезть на дрожащих ногах с члена. Он укладывается сверху на своего омегу, пыхтя ему на ухо. Надо же как-то отойти от этого сумасшедшего удовольствия…       Ким лениво приоткрывает глаза, а потом и вовсе зарывается пальцами Чонгуку в волосы, дожидаясь, когда тот чуть-чуть передохнёт и поможет ему справиться с небольшой проблемкой. Долго ждать себя альфа не заставил, спускаясь по аккуратным изгибам тела поцелуями, останавливаясь на крепко стоящем члене, который он тут же вбирает в свой рот, щедро обливая слюной. Кислый запах лимона вышибает редкие слёзы, но Чону искренне нравится настолько кислый цитрус, который сводит скулы. Хороший же у лимона запах, чего все ноют?       Тэхён от активных причмокиваний и других пошлых звуков напрягается всем телом и выгибается секундой позже в судорогах, пачкая спермой свой живот. Оргазм долгий, тягучий, словно резинка, которую долго-долго растягивали, и она вдруг лопнула, оставив жаркий удар, что чувствуется довольно продолжительное время.        — О… Боже… — омега обмякает на простынях, закрывая глаза, перед которыми всё кружится. На секунду ему показалось, что он теряет сознание, потому что в голове стало подозрительно туманно и пусто. Чонгук удовлетворённо рокочет, укладывая свой подбородок Тэхёну на грудь.        — Понравилось? — довольно спрашивает альфа, умиляясь от того, как омега сонно хлопает глазами, явно разморенный сильным оргазмом. Вообще Кимом тяжело не умилиться — смазливый омега всё-таки. Чонгуку нравится.        — Это было шикарно… — бубнит под нос Тэхён, прикрывая глаза. — О боже, ты бы знал, как шикарно… Мне аж плохо… — Чон тихо смеётся и кладёт теперь уже свою щёку на чужую грудь.        — Не тяжело? — интересуется на всякий случай.        — М… — отрицательно мычит Ким в ответ на вопрос.        — Ну и отлично. А ты ещё переживал, что всё испортил. Иногда в сексе случаются неловкие моменты, — альфа оставляет всё на той же груди сладкий чмок. — Хочешь ещё? — омега открывает глаза, что начинают блестеть от предвкушения.        — Ещё спрашиваешь!