Арсений, ты - олень!

Пребывая утром в хорошем настроении и предвкушении вечернего чтения книги, Арсений переделал всё, что только мог. Постирал одежду, приготовил завтрак, подал завтрак, помыл посуду, прибрал за лошадьми и даже полил Димины травы. К обеду он уже не мог найти себе работу. Решив взять небольшой перерыв, он налил чая в чашку и отнёс в комнату. Достал пряник, подаренный князем, отломил половинку и начал читать "Горе от ума" ("Дон Кихота" он оставил на вечер), попивая горячий напиток. Крепостной даже не заметил, как имбирная сладость закончилась. Вспомнив про леденец в тумбочке, он достал карамель и принялся облизывать, увлечённо читая книгу. Произведение в стихах шло легко. - Счастливые часов не наблюдают, - мужчина перечитал эту строчку несколько раз. Попов вспомнил, как незаметно пролетело время вчерашнего вечера, когда он вслух читал "Дон Кихота". Значит ли это, что он был счастлив? Это потому что он читал книгу или дело в том, кому он читал её? За этими размышлениями он не заметил, как полностью погрузил леденец в рот и уставился в стенку, концентрируясь на мыслительном процессе. - Что, Арсений, сосёшь? - весело сказал неожиданно зашедший князь. Вернее, неожиданно для Арсения зашедший. А вот сам дворянин, соблюдая все правила приличия, постучал в дверь, и, так и не дождавшись ответа, зашёл. Слуге пришлось вернуться в реальность и начать осознавать происходящее. - Кушаю, Сергей Борисович, - Арсений лукаво улыбнулся, не ведясь на откровенную провокацию. - Тогда кушай и меня заодно слушай. Завтра едем в город на примерку. А сейчас поможешь мне с документами, если тебе нечем заняться. - Слуфаюсь и пофинуюсь, Селгей Болисофич, - озорным тоном с леденцом в зубах ответил крепостной и так невинно похлопал ресницами. "Потеха с ним да и только.", - подумал дворянин и усмехнулся своим мыслям. - Арсений, ты - олень! - сказал князь, то, что замечал уже не раз, - оленёнок, я бы даже сказал. Знаешь об этом? - Пофему? - продолжая есть карамель спросил крепостной. - Глаза у тебя оленьи, добрые и невинные. И носишься по дому, как по лесу. Мне Паша и Ляйсан пожаловались, что ты всю работу за них переделал. - Дела никогда не заканчиваются, - он, наконец, доел леденец. - Тут ты прав. Пойдём. Кстати, тебе сегодня лапти привезли. Померяешь мимоходом. Арсений счастливо вскочил и пошёл вслед за своим господином.   - Садись за стол, - уже в кабинете сказал Сергей, - под диктовку сейчас напишешь несколько писем, потом будешь зачитывать данные из документов и, если успеем, то ещё одну сводку составим. Арсений тем временем опустил голову как можно ниже к столу. - Что-то случилось? - побеспокоился дворянин. - Ничего, просто я... - он поднял голову, - вампир, - из-под верхней губы торчали две небольших щепки, бывшие когда-то палочкой от леденца. "И когда только успел?" - пронеслось в голове у князя. - Ты дурачина, Арс, - по-доброму сказал мужчина, - ну, какой дурак, какой дурак, - бормотал Сергей. Арсений обрадовался тому, что шалость удалась и, не убирая палки, сказал: - Ваш дурак, - он по-детски улыбнулся. Князь облокотившись о стол, оказался непозволительно близко к слуге. Сердца обоих забились быстрее. - Открой верхний ящик, - приказал дворянин. Попов сделал, как было велено и замер. Сверху на бумагах лежало ещё четыре одинаковых леденца. - Можешь взять один после того, как поможешь мне. Арсений, не зная, что ответить, моргал и молча смотрел на собеседника. Тот не удивился этому и так же молча протянул ему перо и чернильницу. - Пиши, Арсюш.  

***

  Закончив с бумагами, Арсений честно взял одного карамельного петушка. Забрал и новые лапти. После ужина он взял "Дон Кихота" и пошёл в кабинет к князю. Постучавшись, мужчина просунул одну лишь голову в дверь и спросил: - Сергей Борисович, мне почитать вам вслух книгу? - Я сегодня подустал немного, - он потёр глаза. Очень хотелось оказаться в кровати, но, подумав, что не может разочаровать слугу, сказал: - Почитай мне в спальне перед сном. Как сказку на ночь. - Хорошо. Арсений спокойно принял тот факт, что его пустят в барские покои. После леденцов и наказания чтением книги, он уже вообще ничему здесь не удивляется.   Спальня господина была обставлена достаточно просто. Даже, как показалось Арсению, не оправдывала титул князя. С другой стороны табун лошадей в конюшне напоминал, куда уходят средства. Арсений читал при свечах и не очень громко. Когда он услышал мерное посапывание, отвлёкся и понял, что его господин уснул. Он тихонько поправил одеяло, задвинул поплотнее занавески и вышел из комнаты. В груди что-то щемило или ныло, крепостной не понял, но обещал себе разобраться с этим позже.  

***

На следующий день они вновь поехали в город. Портной скорректировал какие-то стежки, заколол, где надо убавить или прибавить и сказал, что в конце недели можно будет подъехать за готовыми изделиями. Сергей вновь закупил немного провизии и втайне от слуги купил ему маленькую шоколадку, в надежде довести ту до дома. Также дворянин приобрёл себе и слуге по паре ботинок. У самого износились, а у крепостного только лапти были. Высшее общество ещё не готово к моде в виде плетёной обуви с фраком. Вернувшись в поместье, они разошлись по своим делам: Арсений к Лясе за новой рубахой и штанами, а Сергей в свой кабинет - читать новую почту. Перебрав половину писем, он решил отдохнуть и вновь сходить на озеро. Но одному идти не хотелось. Если перестать дурить себя, то идти хотелось с одним конкретным человеком. Никогда прежде он так не был рад своей власти и тому, что может попросить любимого (он уже принял этот факт) слугу о чем угодно, и тот ему не откажет. Но себе пообещал этим не злоупотреблять. Отыскав Арсения в саду, он увидел его, наблюдавшего за какой-то гусеницей (дворянин этой картине совсем не изумился), он позвал его на берег. - Это на то озеро неподалёку? - уточнил крепостной. - Да, а ты откуда знаешь? Ты же там не был ни разу. - Был. Я утром бегал по окрестностям, чтобы узнать новую местность. - Ты променял сон на изучение округи? - Да я и не особо хотел спать, - он взял гусеницу на руки. - А я наоборот раньше девяти редко встаю. Только если надо где-то рано быть. И... Зачем тебе гусеница? - Вы видели озеро, я видел озеро, а она видела только злой взгляд Дмитрия Темуровича, когда поела его базилик. Я хочу приобщить её к прекрасному. - На голову посадишь? - до слуги не сразу дошёл смысл сказанного. А когда он понял, то смущенно улыбнулся и ответил: - Только если на вашу, - игра "кто кого вгонит в краску" стала интересной, когда в ней появился Арсений. Они дошли до озера. Живописное место. Голубая тихая вода, ивы на берегу. Стрекот кузнечиков и стрекоз, щебетание птиц. Глушь по сравнению с пыльным городом. Князь начал снимать с себя одежду, чтобы поскорее окунуться в прохладную воду. Арсений тоже снял штаны, но не решался снять рубашку. - Арсений, вода прекрасная! Иди сюда скорей, - дворянин уже вовсю купался. - Я не могу, Сергей Борисович, - только сейчас он вспомнил об одной небольшой загвоздке. - Почему? - Я стесняюсь. - Чего ты стесняешься? У меня ж все тоже самое. Обещаю тебе не смотреть, - заверил крепостного князь. - Да нет, не тоже самое... - тихо сказал слуга. Арсений выдохнул от безысходности, стянул рубаху, медленно подошёл к мужчине, стоящему по пояс в воде и повернулся спиной. - Этого. Я этого стесняюсь. Вся спина была в рубцах. Шрамы, их было не сосчитать. Маленькие и большие. На лопатках, пояснице, под ребрами, везде... Князь потянулся рукой, но вовремя себя остановил. - Можно я дотронусь? - Да, конечно. Он провел пальцами по белым полосам. Все они были старыми, кроме одного. Тот зажил, но корочка ещё не сошла. Он был достаточно большим: от левой лопатки до правого нижнего ребра. - А вот этот, свежий, за что? Об этой истории хотелось умолчать. - Антон Андреевич высек. - Сволочь, - князь был зол на друга, но пытался совладать с эмоциями. - Почему? - В один из дней он поймал меня в коридоре поместья, пока я мыл полы и затащил в свою спальню. Он был выпившим, что-то твердил про то, что любит только меня и хочет прямо сейчас. Я знал, конечно, что его брак договорной... В общем я испугался, вырвался и побежал к его отцу в надежде, что тот образумит наследника. Граф скептически отнёсся к моей просьбе, но, видимо, сам что-то знал, иначе тут же бы приказал высечь. Не знаю, что он сказал сыну, но свадьбу перенесли на несколько месяцев раньше, а меня потом Антон же и высек. За то, что "не умею держать язык за зубами". По крайней мере, видимо, не так уж и любил, - с горькой усмешкой в голосе закончил Арсений. - Какой он мерзавец! Я обещаю тебе, что ты больше никогда не почувствуешь плети. - Вы не можете знать. - Могу. Ты мой крепостной и я никому тебя не отдам. Никто кроме меня не имеет права тебя наказывать. А мои принципы ты знаешь. Арсений стоял молча. Он верил князю. Верил, и потому глаза защипало. - Как я могу Вас отблагодарить? - голос дрогнул. - Почитай мне и сегодня "Дон Кихота" вслух. Стало грустно. Грустно и обидно от того, что он не может сделать ничего действительно ценного для дворянина. - Конечно! Но... Прошу, Сергей Борисович, позвольте мне в знак признательности хотя бы поцеловать вашу руку, - крепостной повернулся лицом к мужчине. Князь выдохнул, но отказать не смог. - Хорошо, целуй, - он протянул ему свое запястье. Арсений мягко взял его своей рукой, наклонился и прижался губами к кисти. О, как бы он хотел делать это чаще! Как бы хотел боготворить своего господина ежедневно! Он нехотя отстранился и опустил голову вниз, не имея сил глядеть хозяину в глаза. - Посмотри на меня, - приказал князь. Слуга поднял на него взгляд. Зрачки в панике дрожали, Арсений не мог вдохнуть. "Ну точно оленёнок" - пронеслось в голове. - "Милый такой". - Всё будет хорошо, не переживай, - заверил дворянин. Арсений тихо угукнул. И тут неожиданно для Попова князь крепко обнял его. Крепостной не знал, куда деть руки. Он аккуратно поднял их, чтобы обнять в ответ. - Не бойся. Арсений заключил князя в объятия и был несказанно счастлив. Он уважал этого человека за его титул. Он ценил его за всё, что он делает. Он любил его просто так. Просто потому что хотелось и не мог отказать себе в этом "Хочу". Сергей же стоял и думал, что просто обязан защитить своего подопечного. Именно так. Не раба, не невольника. Он подопечный, он друг. Он... Он, кажется, его возлюбленный. Князь гнал эти мысли прочь, сколько мог. Но все было тщетно. Нельзя отрицать то, что стало очевидным.  

***

  Ночью обоим не спалось. Они были в соседних комнатах и думали друг о друге, не зная того. Сергей вспоминал мягкую, бледную кожу, большое количество шрамов и губы на собственном пястье. Арсений же вспоминал тёплые объятия, нежные поглаживания по спине и вкус кожи, отпечатавшийся на собственных губах. Немного солёный из-за пота и терпкий. Хотелось ощущать его чаще. Хотелось целовать не только кисть, но и всю руку, шею, плечи, ключицы и... Губы. Это недостижимая мечта. Мечта... Да, теперь она у него точно есть и вполне конкретная. Хотелось вновь ощутить эти руки на себе. На спине, на груди, на шее. От подобных мыслей в паху стало тепло. Арсений запустил руку в штаны. Он представлял как горячие руки его хозяина, сейчас хотелось называть его именно так, оглаживают его бока, как сдавливают его шею. Как князь сам решает, когда его слуга сможет дышать. Да. Хотелось отдаться, хотелось почувствовать себя куклой в руках господина. Вручить ему свою жизнь и сказать: "Делайте с ней все, что вашей душе угодно". Арсений сжал сосок между пальцев, представляя, как это делает Его хозяин. Как он целует его, как кусает, наказывая за плохо поведение, а потом... Спускается ниже! Он тихо проскулил в подушку. Он представил, как бы стонал и выгибался на встречу умелым пальцам. Как бы называл его хозяином вслух, как бы краснел и смущался. И как бы это нравилось князю. Он представил, как бы тот брал его медленно и обязательно нежно, как бы заботился об Арсении. А Арсений полностью вручал ему власть над собой. Проведя ещё несколько раз по члену Попов кончил в руку. Вернее, кончили оба и почти одновременно, но, конечно, ни слуга, ни дворянин об этом не узнают.