Глава 13. День рождения
1 июля 2026 г., 17:27
Новогодние каникулы, как и всегда, пролетели крайне быстро, и уже десятого января Василиса громко стучала новыми праздничными шпильками, направляясь в учительскую. За окном блестел на солнце недавно выпавший нетронутый снег, а в коридорах колледжа царило небывалое оживление: вернувшиеся с каникул дети наперебой делились событиями прошедших дней и искали у кого списать домашнее задание.
Перездоровавшись со всеми студентами и даже отчитав одетую не по форме восьмикурсницу, Василиса дошла до учительской, но не успела схватиться за ручку двери, как услышала за собой сбивчивый хор детских голосов. Оглянувшись, она заметила столпившихся в коридоре первоклассников.
— Молодые люди, вы что-то хотели? Почему вы в этом крыле? — спросила Василиса, оглядывая ребят, и те замолчали, расступаясь в разные стороны и пропуская вперед знакомого мальчишку.
Первоклассник Слава, пару месяцев назад оказавшийся в медпункте из-за темномагического воздействия, быстро стрельнул глазками на одноклассников глубоко вздохнул и подбежал к Василисе.
— Василиса Васильевна, — начал он, важно расхаживая перед директором, — в этот занимательный день мы хотим поздравить вас с днем рождения и пожелать вам много счастья и конфет. Вот, это от всех нас.
Краснея от смущения, он протянул ей разрисованную непонятным детским творчеством открытку и перевязанный яркой лентой цветочек, явно сорванный в зимней оранжерее. Василиса, растерявшись, даже забыла поправить, что правильнее было бы сказать «знаменательный», машинально прижала к груди рисунок и, потрепав Славика по кудряшкам, обратилась ко всем первоклассникам:
— Спасибо большое, ребята, мне очень приятно. Но а теперь марш на занятия, а то вас потеряет учительница!
Ребята, в разнобой поздравляя ее с днем рождения, наперегонки бросились в сторону начального крыла, а Слава, прежде, чем тоже убеждать, быстро обнял Василису и сверху прочего пожелал ей побольше здоровья.
Проводив ребят взглядом, она с искренней улыбкой еще раз оглядела рисунок, покачала головой на цветок: умудрились же, хитрецы, ограбить оранжерею, лишь бы теперь им от учителя травологии не влетело, — и наконец вошла в учительскую. Едва открыв дверь Василиса громко засмеялась: Павлик на стремянке вешал шарики, Астер поправлял флажки, Крив Кузьмич вместе с Владом пытались зажечь свечи на торте, на диване обиженный безделием восседал Башмачкин в компании остальных преподавателей, а Лариса носилась между ними, руководя и одновременно пытаясь нацепить на всех яркие праздничные колпачки.
Услышав смех, они обернулись, Павлик даже чуть не оступился со стремянки, и Лариса, громко выругалась и воскликнула:
— А я же говорила, что надо быстрее. Вот из-за вас сюрприза не вышло! — она возмущенно ткнула пальцем в сторону Крив Кузьмича и Влада под ликом Финиста, и те с небывалом единодушием закатили глаза. Отбросив за спину волосы, Лариса демонстративно схватила со стола торт, бросила на Павлика выразительный взгляд и, пока он спрыгивал с лестницы и судорожно что-то искал, подошла к замершей у двери Василисы. — Дорогая наша Василиса, я не буду расплываться в долгих комплиментах, которых ты, несомненно, достойна…
— На самом деле, она просто не успела придумать речь, — невзначай вставил Крив Кузьмич, и Лариса на секунду скривила лицо, но продолжила:
— К сожалению, с сюрпризом у нас не получилось, но мы очень хотим пожелать тебе оставаться такой же прекрасной внешне и премудрой внутри и продолжать нести с собой свет и тепло. С днем рождения!
Она вытянула перед собой торт, у которого за время небольшой речи успело перегореть пару свечек, а Павлик, под аккомпанемент гомона поздравлений, заиграл на гитаре поздравительную мелодию. И Василиса, бегло оглядев собравшихся в учительской коллег, почувствовала, что, несмотря на тревожное покалывание в сердце, глаза у нее заслезились впервые за полгода не от несчастий.
— Это же сколько вам лет исполнилось? — спросил Павлик, когда одна половина педагогов убежали на пары, а другая доедала торт.
Раньше чем Василиса успела ответить, сидевшая напротив Павлика Лариса ощутимо толкнула его носком туфли и прошипела:
— Паша! Неприлично спрашивать такие вещи у женщины после тридцати!
— А после трехсот и вовсе страшно, — громко шепнул Влад, и Василиса не сдержала усмешки, когда Лариса замахнулась на него чайной ложкой.
— Хоть тридцать, хоть триста, а выглядит она всегда прекрасно. Редкое качество, когда женщина и умна, и красива, знаете ли, — сказал Крив Кузьмич, продвигаясь к выходу, и поравнявшись с Василисой отечески похлопал ее по плечу, и она с благодарной нежностью сжала его ладонь.
— А я? — с показной ревностью спросила Лариса, и Крив Кузьмич поморщил нос:
— А в тебе, свиристелка, красота перевешивает.
На радость педсостава они привычно вступили в саркастичный спор, не закончившийся до тех пор, пока Кривозуб, сославшись на скорую пару с выпускным курсом, не покинул учительскую. Тогда, дремавший до этого за компьютерным столом профессор Звездочет задумчиво постучал дряблыми пальцами по подбородку и впервые за все празднование заметил:
— А ведь даже Морок отмечал вашу красоту, Василиса Васильевна.
Лариса в то же мгновение заинтересованно подалась вперед, а Василиса невольно скосила взгляд на Влада. Углубившись в подготовку к грядущей паре, он отчаянно делал вид, что не увлечен происходящем, но уголок его губ чуть дрогнул в усмешке.
— Он, говорят, был ценитель женской красоты, ничего удивительного, — сказала она, и Влад хмыкнул.
— А я слышала, что у него был роман с цесаревной Елизаветой, это правда? — спросила Лариса, обращаясь к Василисе, как к наиболее знакомой с историей Морока персоне.
Влад при этих словах поперхнулся чаем, и Астер, прежде расспрашивающий Павлика о графике ближайших гроз, бросился постучать ему по спине.
— Почем мне знать, я свечку не держала, — сказала Василиса, с усилием переводя взгляд с кашлявшего Влада обратно на подругу, и Лариса разочарованно вздохнула:
— А зря, сплетня была бы интересная. Финист Андреевич, а вы что думаете?
Влад, к тому моменту наконец пришедший в себя, пожал плечами, откинулся на спинку стула и заговорил, точно находился перед слушателями в лекционной аудитории:
— Источники уверяют, что они были в теплых приятельских отношениях, но не более того. Обратных свидетельств, не считая сплетен, нет. Да и сплетен не так уж и много.
— Ну, знаете ли, — не унималась Лариса, — любовникам дружить не запрещают.
Спорить с этим заявлением Влад не стал, тем более что Астер и Павлик вновь начали обсуждать расписание гроз на ближайший квартал, и делали это так громко, что невольно привлекли внимание остальных коллег.
***
В свой кабинет Василиса вернулась только вечером, отведя несколько пар и закончив небольшое праздненство в учительской. Она была почти наверняка уверена, что сюрпризы за день закончились, пока не увидела в вазе посреди стола букет, которого совершенно точно не было утром. Розы насыщенного темно-красного оттенка удивительно хорошо сочетались со строгим убранством кабинета и разносили по нему приятный сладкий аромат. К нему не предназначалось ни единой записки, однако Василиса догадывалась, что таинственным отправителем был не кто иной как Влад. Внимательно оглядев цветы и усмехнувшись отсутствию на них шипов, Василиса достала из ящика сигареты и отошла к окну, закуривая. Выпавший с утра снег к вечеру был истоптан студенческими ботинками и украшен снеговиками и укреплениями и сверкал в свете звезд и нарастающей луны. Однако взгляд Василисы то и дело переводился с разглядывания снежного города на отражение цветов в окне, и губы нет-нет да содрогались в улыбке. Стук в дверь заставил ее резко выбросить сигарету в окно и захлопнуть створки, искренне надеясь, что морозный воздух перекроет всякий запах дыма. Но вместо Крив Кузьмича, чьего появления она сейчас боялась больше всего, порог кабинета переступил Влад, и Василиса, чуть расслабившись, сжала руки на груди. — Как ты купил цветы, если не выходил из колледжа? — спросила она с искренним удивлением. Быстро взглянув на упомянутый букет, Влад расплылся в улыбке: — Мое природное обаяние творит чудеса, — но, заметив как она недовольно сжала губы, сказал: — Попросил Астера в ответ на подмену на дежурстве, ничего необычного. Встречный вопрос: как ты поняла, что букет от меня? — Все просто: все остальные знакомые никогда не дарили мне красные розы — только белые. — Ты просто в них никогда стулья не кидала. Она красноречиво закатила глаза, а Влад, пользуясь ее хорошим настроением, уселся на диван и фамильярно перебросил руку через его спинку. Единственным, что позволила себе в ответ Василиса, был чуть слышный укоряющий вздох. Она настолько привыкла к постоянному обществу Влада за последние дни, что даже удивляться его излишне свободным позам казалось лишней тратой времени. А затем она вновь обернулась к окну и обняла себя за плечи, в задумчивости глядя на припорошенную снегом спортплощадку. — Я смотрю, ты не сильно своему дню рождения рада, — заметил Влад, и она призналась: — Меня не покидает мысль, что кто-то из тех людей, кто сегодня желал мне здоровья, может быть причастен к происходящему со студентами, — Василиса замолчала, а затем, подумав с мгновение, подошла к дивану и, сев на мягкий подлокотник, закинула ногу на ногу и подперла уставшую голову ладонью. — Я не хочу в это верить, но нельзя отрицать того, что это делает кто-то изнутри, у кого есть постоянный доступ к колледжу и детям. — И чей отпуск поразительно совпал с периодом затишья, — сказал Влад, и Василиса ожидаемо встрепенулась: — Мы уже обсуждали это. Крив Кузьмич не может быть способен на такое. Да, он строгий и с тяжелым характером, но он очень любит детей — у него самого их пятеро, не считая внучки! — Но а кто тогда? — парировал Влад. — Бобров? Хотя, знаешь, если придерживаться версии с ритуалом в православные праздники, есть зацепка: он крестик носит. — Я тоже крещеная, — устало напомнила Василиса. — Двоеверие в мире магов нормальное явление. — Тогда Астер: он подозрительно часто ночами не спит. — Он пишет диссертацию по небесным светилам, — сказала Василиса и шумно вздохнула, прикрывая глаза ладонью: — Ты еще скажи, что Лариса. На мгновение задумавшись, Влад заметил: — А ведь это не такое уж глупое предположение, как может показаться. Вспомни: она может сварить яд, который не распознает даже заправский медик. Тем более, она через день обещает седьмой курс отравить. Последние слова были не более чем шуткой над вечными возмущениями Ларисы о тяжелой группе, однако Василиса все же посчитала должным сказать: — Она сломленная, но не злая, это большая разница. — Она травмированная женщина, — поправил он, — они порой безумны. Василиса махнула на него рукой, с трудом поборовшись с желанием кинуть в него что-нибудь, но сознание подкинуло ей воспоминание об утреннем диалоге, и она, не сдержав легкой улыбки, вдруг спросила: — А у тебя с Елизаветой Петровной правда был роман? Влад, явно не ожидавший подобного резкого перевода темы для разговора, вскинул брови и, запрокинув голову назад, чуть слышно буркнул: — Господи, женщины… — а затем уже перевел взгляд на Василису и поведал: — Не было у меня с ней ничего. Сначала я был женат, причем весьма счастливо, потом занят скорбью и войной, а Лизавета… Она была замечательным человеком, в этом спорить бессмысленно, но в моих глазах она была скорее дочерью, чем возможной любовницей. А ты что, ревнуешь? — Глупостей не говори, — сказала Василиса и устало потерла переносицу, произнося: — Завтра должна приехать нанятая мной стража, пожалуйста, обойдись без лишних выходок. — Я когда-то тебя подводил? — спросил он, и Василиса лукаво склонила голову, одним лишь взглядом напоминая ему новогоднее превращение в попугая. Влад с притворной серьезностью заверил: — Хорошо, Василиса Васильевна, я сделаю все, что в моих силах. Она в ответ покачала головой, а он легонько толкнул ее ладонью в плечо и, стоило ей вздрогнуть, приподнял в улыбке уголок губ: — Давай что ли кофе выпьем. День рождения как никак. И она, не веря собственному решению, взмахнула рукой, заставляя спрятанный в шкафу чайник вылететь на стол и включиться.
