Молчание

Эрен делает открытие: оказывается, когда под тобой плачут от оргазма, это вдвойне сносит башню. Но происходит это, конечно же, не сразу. Когда Леви усаживается ему на бёдра, глядя прямо в глаза, Эрен чувствует ошеломление. Сон не может быть таким реальным, но для того, чтобы убедить себя, он ощупывает ноги Леви снизу доверху, впиваясь пальцами так глубоко, что Леви немного морщится, но не издаёт ни звука. Он слегка покачивается, и шёлк легко скользит по простыне, которая отделяет их друг от друга, и Эрен уже её ненавидит, но отпустить Леви, чтобы избавиться от нее, выше его сил. Возбуждение огнём разливается по телу. И Эрен не юнец, чтобы башню сносило за секунду, но перед ним Леви, а он точно никогда никого так страстно не желал, как его. Сознание слегка подёргивается туманом, когда от мягкой стимуляции член начинает стремительно твердеть, и Леви едва заметно вздрагивает, почувствовав это. Эрену хочется выть волком, хочется перехватить инициативу, потому что Леви выглядит растерянно, хоть и пытается это всеми силами скрыть. Но Эрен не смеет даже пошевелиться, лишь бы не спугнуть. А ещё у него есть причина поважнее — это чёртов традиционный японский дом со стенками из рисовой бумаги, которые вряд ли способны скрыть малейший шум. Он не имеет ни малейшего понятия, есть ли кто-то в соседних комнатах или дальше по коридору, но проверять не хочет, поэтому таращится на Леви во все глаза, мелко кивая и давая понять, что правила ему ясны. Леви никак не отвечает, лишь убирает палец от губ и упирается обеими ладонями Эрену в грудь, продолжая тереться о него бёдрами. Результат достигается довольно быстро, и Эрен находит в себе силы выдернуть проклятую простынь, отбрасывая её в сторону. Леви слегка покачивается от неожиданности, но ему удаётся удержаться. Он лишь плавно ведёт плечами, и юката распахивается у него на груди, сползая с одного плеча, и от этого невозможно отвести глаз. Молочно-белая кожа отливает серебром в холодном лунном свете, тонкие ключицы чётко очерчены и манят прикоснуться, тугие мышцы плотно охватывают тело, делая его сильным и изящным одновременно. Эрен хочет изучить каждый его сантиметр. Зацеловать, заласкать, попробовать на вкус и смаковать так долго, пока оба не сойдут с ума от желания. Эрен ненавидит сам факт того, что у них нет времени узнать друг друга, давая этой связи хоть какую-то прелюдию. Леви, вероятно, чувствует нечто подобное, потому что едва дыхание Эрена становится глубоким и тяжёлым, приподнимается, позволяя тому избавиться от белья. А после опускается обратно, и Эрен едва не взрывается стоном, потому что ощущение гладкой горячей чуть влажной кожи просто неописуемо. На Леви нет белья, только почти распахнутая юката, пояс которой Эрен тщетно пытается развязать, и носки, словно символ невинности и чистоты. Член мягко скользит по ложбинке между ягодиц, изредка упираясь в промежность, и в эти моменты Леви закусывает губу, а Эрен каждый раз умирает на пару секунд от столь волшебного зрелища. Он терпит изо всех сил, давая Леви ту власть, которую он хочет, подчиняется беспрекословно, но не может не впиваться пальцами в бедра, видя, как те утопают в молочной коже, грозя оставить к утру следы синяками. Леви слегка морщится, но не отстраняется, продолжая двигаться, и Эрен не выдерживает, едва заметно вскидывая бёдра. Толчок едва ощутим, но Леви распахивает глаза, вскидывая голову вверх, и вздрагивает. Его юката распахивается сильнее, обнажая грудь полностью, а вместе с ней и плоский твёрдый живот и возбуждённо стоящий член, блестящий каплей смазки в лунном свете. У Эрена рот наполняется слюной от желания узнать, каков он на вкус, вобрать его до основания и ласкать языком так долго, пока он не изольётся. Он буквально бредит этой мыслью, пока не чувствует, как Леви приподнимается над ним и член, получив свободу, поднимается следом, и Леви насаживается на него, попадая с первого раза без промаха. Головка проникает в тесный вход, и у Леви распахиваются глаза и губы от остроты ощущений, а Эрен боится дышать, боится пошевелиться, потому что по выражению ошеломлённого лица понимает — Леви девственен. Он впервые с мужчиной и потрясён ощущениями, которые получает. Он готовился, это несомненно, и Эрен это чувствует, но в силу неопытности сделал это недостаточно хорошо. Эрен хочет сказать об этом, остановить, только, едва открыв рот, в тот же миг чувствует, как его накрывает узкая тёплая ладонь. Леви приказывает ему молчать, приподнимается и вновь насаживается на член, вбирая его немного глубже. Слёзы, скопившиеся в уголках глаз, срываются и катятся по щекам, потому что ему чертовски больно. Однако он упорно продолжает двигаться дальше, и Эрену не остаётся ничего больше, кроме как подхватить его под бёдра, придерживая и не позволяя торопиться. Леви теряется, глядя ему в лицо, а после кивает, принимая помощь. И Эрен хочет думать, что после всё пойдёт легче, но это ни черта не так. Член туго проникает вглубь, и каждый сантиметр приносит Леви невыносимую боль, вот только отступать он явно не намерен. Он приподнимается и насаживается, повторяя это снова и снова, беспрестанно кусая губы и глубоко дыша, пока слёзы кривыми дорожками расчерчивают его лицо. Эрен не выдерживает, пользуется секундным замешательством и опрокидывает Леви на спину, нависая, но не наваливаясь сверху. Испуг в широко распахнутых глазах слишком явный, но Эрен не позволяет ему полностью оформиться, не оставляет шанса успеть хоть что-то предпринять. Он с силой разводит в стороны стройные бёдра, проникая меж них рукой, едва касаясь, оглаживает пульсирующий член, скользит по промежности и проникает пальцами в тесное горячее нутро, тут же хлюпнувшее небольшим количеством смазки. Ввинчивается умело, оглаживая тугие стенки, выворачивает, скользит и давит, находит и царапает бугорок нервов внутри. И Леви, явно не ожидавший таких ощущений, выгибается в его руках, вскидывая узкие бёдра и запрокидывая голову назад, открывая тонкую шею. Эрен сглатывает, стараясь хоть немного держать себя в руках, и, выскользнув из тесного входа, толкает уже три пальца, без отрыва наблюдая за сменой эмоций на лице Леви. И их, как в награду, столько, что не отвести глаз. Тот кусает губы, стискивает зубы, хмурится и закатывает глаза от удовольствия, хватаясь тонкими пальцами за простынь и полы полностью распахнувшейся юката, что держится на предплечьях, открывая ключицы и грудь жадным взглядам. А Эрен жаден. Он впитывает в себя этот великолепный образ, впечатывая в память от макушки до пяток, скрытых белым хлопком, и сходит с ума от совершенства линий и изгибов. И уже ненавидит эту ночь, но всё равно не может от неё отказаться. А ненавидит потому, что боится потерять даже крупицу внимания, боится, что Леви после и не взглянет в его сторону и единственное, что останется, это упиваться воспоминаниями, которые непременно разорвут душу в клочья. Эрен прекрасно знает, что получить желаемое, хотя бы раз и ненадолго, чтобы потом отпустить навсегда, не принесёт ни счастья, ни радости. Это так не работает. Получив желаемое, он будет хотеть повторения ещё и ещё, пока воспоминания не подёрнутся туманом сожаления. Он знает, что лучше пресечь всё на корню, чем потом вырывать с мясом, но малодушно выбирает мимолётное наслаждение. Пусть у него есть от силы пара часов, даже если пара минут, даже один миг — он не отступит, не выпустит Леви из рук. Он склоняется к нему ближе и оставляет поцелуй на солнечном сплетении, губами чувствуя, как быстро стучит сердце под клеткой из рёбер. Задерживается ненадолго и ведёт губами по гладкой чуть влажной коже, собирая её возбуждённую дрожь. Обрисовывает языком линии твёрдого пресса, контур грудных мышц, пока прямо перед носом не видит маленький призывно торчащий сосок, что так и просит ласки. Он обхватывает его губами всего на миг, но реакция податливого тела ошеломляет. Леви выгибается в его руках, вскидывается и распахивает рот в немом крике и впервые вцепляется пальцами не в простыни и не в холодный шёлк юката, а вплетает их в волосы Эрена, сжимая и притягивая к себе. Эрен замирает от восхищения — этот мальчик такой чувствительный — и повторяет сладкую пытку. Леви дрожит в его руках, мечется, не в силах вынести весь спектр новых ощущений, и сжимает бёдрами его руку, перехватывая своей за запястье и отстраняя. — Хватит, — приказывает одними губами, и Эрен послушно кивает. Эрен тянет к себе отлетевшую в сторону подушку, она тонкая, но выбирать не из чего, скручивает её тут же, подпихивая Леви под поясницу, и разводит в стороны стройные бёдра. Сам устраивается между ними, пару раз проводит ладонью по собственному члену, вдыхая глубоко и уговаривая самого себя сдерживаться. Пока не получает толчок коленом в бок и не переводит взгляд на Леви. Тот смотрит прямо на него, и Эрен не видит в его глазах страха, но подтверждение ему нужно увидеть ещё раз. И Леви, будто поняв причину затянувшейся паузы, кивает ему, разводя колени шире. Эрену кажется, что он умрёт на месте. От разрыва сердца, которое просто не выдержит того счастья, что свалится на него величайшим наслаждением, а следом убьёт неотвратимой разлукой. И он понимает, что готов к смерти, если погибель будет такой — тонким сильным телом в его руках. Он двигает бёдрами очень медленно и аккуратно, скользкая головка проникает в горячее тело, и дышать становится совсем трудно, особенно когда чувствует, что Леви напрягается всем телом и дыхание его становится глубоким и тяжёлым, заставляя высоко подниматься грудную клетку. Сопротивления нет, Эрен хорошо постарался, подготавливая, но этого всё равно недостаточно для юного девственного тела, так упрямо требующего поспешить. И Эрену самому невыносимо хочется толкнуться вперёд, чтобы сразу на всю длину, чтобы захлестнуло и утопило обжигающим удовольствием, чтобы собирать сознание по кусочкам лишь для того, чтобы повторить. Но он держит себя в узде, мелкими фрикциями проникая сантиметр за сантиметром, пока не входит на две трети и не наталкивается на преграду из тугих мышц. Леви вздрагивает, цепляясь за его предплечья, испуганно смотрит в глаза и лишь спустя бесконечные мгновения расслабляется вновь, позволяя продолжить, и впускает в себя полностью. Эрен замирает, давая ему привыкнуть, а себе немного остыть, потому что сорваться хочется чуть больше, чем дышать, но испугать и навредить страшит в разы сильнее. Он медлит пару минут, после чего аккуратно покидает желанное тело и вновь проникает в него очень медленно, а потом ещё раз и ещё, пока Леви не перестаёт вздрагивать и болезненно сжиматься. Эрен не сводит с него глаз, отслеживая каждую эмоцию, пока не понимает, что тот готов. Он достаточно привык и расслабился, испуг отошёл на задний план, и вернулось утихшее возбуждение, раз за разом подогреваемое возрастающим наслаждением, которого он явно не ожидал. Эрен читает его в этот момент как открытую книгу и испытывает непередаваемый восторг, что именно он открывает Леви эти ощущения. Он на всё готов, лишь бы стать для него первым и единственным. Тоскливая мысль задевает сердце болезненным уколом, но он старается отогнать её в тот же миг. Сейчас намного важнее, что Леви в его руках, такой желанный, такой открытый и отвечающий, готовый принять его неожиданную любовь, пусть даже с рассветом всё обратится сном. И Эрен не может его разочаровать, он подстраивается под нужный угол, чтобы бить точно в цель, и толкается, задавая ровный неторопливый ритм. Леви вздрагивает на каждом толчке, сжимается и напрягает ноги, упираясь пятками в футон. Требуется несколько десятков толчков, прежде чем Эрен чувствует, как тонкие лодыжки обхватывают его спину, как Леви подаётся навстречу, цепляясь одной рукой за его плечо, приятной болью впиваясь в кожу ногтями, а другой закрывая рот, лишь бы не проронить ни звука. И Эрен дорого бы заплатил, лишь бы слышать, как тихие хриплые стоны срываются с тонких губ каждый раз, когда он входит до конца. Чтобы слышать своё имя на грани шёпота, чтобы заставить кричать от изнеможения, заставить просить остановиться или внимать приказам, требующим ещё и ещё. Возбуждение становится почти невыносимым, и Эрен понимает, что давно сбился с ровного неторопливого темпа и вбивается в покорное тело размашистыми толчками, заставляя Леви содрогаться и выгибаться всем телом, когда член входит особенно глубоко. Его трясёт, по щекам бегут слёзы, и он закусывает губы до белизны, хватаясь дрожащими пальцами за всё, до чего дотягивается, пока резко не напрягается, словно натянутая тетива, и не обмякает в руках Эрена. Тот смотрит изумлённо, как Леви кончает себе на живот, как он распахивает глаза и губы на несколько длинных секунд и как всхлипывает, роняя ослабевшие ноги. Эрен замирает на миг, которого нет, не в силах отвести взгляд, и понимает, что ничего более прекрасного не видел никогда в жизни; понимает, что когда под тобой плачут от оргазма, это вдвойне сносит башню; понимает, что сознание сжимается в точку и разлетается на миллионы частиц; понимает, что не заметил, как кончил — будто увидел ядерный гриб на горизонте, — и теперь его накрывает взрывной волной, такой яркой и мощной, что он теряется, выпадая из реальности в бескрайнюю тьму. Когда приходит в себя, понимает, что почти лежит на Леви, прижимая его к себе с такой силой, будто хочет поглотить собой. Их ноги переплетены, руками он обхватывает тонкое тело тугим кольцом, а под носом у него — темноволосая макушка, пахнущая травами. Эрен готов поклясться, что это лучший запах на свете, и он втягивает его в себя, пытаясь надышаться им вдоволь. Ещё он чувствует, как Леви время от времени слегка подрагивает, будто оргазм ещё полностью не отпустил его и продолжает пробивать мелкими зарядами. Эрену столько хочется сказать, о стольком спросить, но он смиренно молчит, сжимая в руках своё сокровище, пока Леви не начинает возиться, выпутываясь из объятий. С огромным сожалением он позволяет ему это, борясь со страхом, что тот сейчас просто встанет и уйдёт. Но Леви не уходит, он заставляет Эрена откинуться на спину, а сам устраивается под боком и лежит неподвижно бесконечно долго. Эрен боится спугнуть момент, поэтому тоже не двигается и почти проваливается в дрёму, когда чувствует маленькую горячую ладошку на своём животе; она гладит аккуратно, почти пугливо касаясь пальцами, которые скользят то до бесстыдства низко, то, наоборот, высоко, осторожно касаясь ключиц. Эрен млеет под трепетными прикосновениями, почти проваливаясь в блаженное небытие, когда внезапно всё исчезает и вместо лёгких касаний он ощущает тяжесть чужого тела. Леви вновь седлает его бёдра, упирается руками в грудь и смотрит очень решительно, всем видом показывая, что собирается завершить то, что задумал изначально. Эрену приходится наступить себе на горло, но он стаскивает неразумного юнца с себя, укладывает рядом и прижимает к груди. — Нет, — выдыхает тихим шёпотом в самое ухо, — завтра тебе будет больно, не усугубляй. Конечно Эрену тоже хочется продолжить, и он едва способен удерживать собственное возбуждение, что искрит под сомкнутыми веками и заполнит тело, стоит ослабить контроль. Хочется часами ласкать Леви, доводить до исступления и брать так долго, пока тела не опустеют, а пресыщение не станет абсолютным. Но здравый смысл побеждает. Он знает, каким болезненным дискомфортом отплатит Леви собственное тело, и знает, что тот слишком неопытен, чтобы понять. Тот ещё пару раз дёргается и затихает. Они лежат в тишине, нарушаемой лишь треском цикад за окном и едва слышным дыханием, и Эрен мечтает лишь об одном — чтобы время остановилось, растянувшись в вечность, чтобы тепло юного тела не покидало его ни на миг, чтобы сам Леви навсегда остался рядом, чтобы каждую ночь засыпать, держа его в объятиях. Но это вряд ли возможно, и Леви разбивает его хрустальные мечты, когда отодвигается, выпутываясь из рук, и поднимается, выдергивая из-под Эрена свою юката. Он быстро одевается, завязывает пояс и не оборачиваясь шагает к двери. Эрен подрывается с футона и ловит его за запястье за секунду до того, как тот исчезнет. Леви тут же оборачивается, поднимает голову и смотрит прямо в глаза. — Ты ещё придёшь? — спрашивает Эрен едва слышно. Леви отводит взгляд, и у Эрена внутри всё вымирает за один миг, он смотрит на него, боясь пошевелиться, словно одно движение может всё разрушить, и замечает нерешительный кивок головы. Он говорит ему «да», и Эрен, не в силах сдержаться, шагает ближе, наклоняется и целует, не веря распахивая глаза, когда ему отвечают. Тонкие губы открываются навстречу, и он сминает их до трепета нежно, едва касаясь языком и не углубляя, боясь спугнуть. У них ещё будет на это время, он уверен, Леви сдержит слово.