Молчание

Эрен не спешит. Он рассчитал приблизительное время на дорогу, сверившись с Гугл-картами, прикинул маршрут и едва удержался, чтобы не начать рассматривать подогнанные любезным сервисом изображения местности со спутника. Если Леви решил ему что-то показать, он доверится и не станет забегать вперёд, любопытствуя сверх меры. То, что Леви не из болтливых, стало ясно почти сразу, а после он только подтвердил это своим поведением. И сейчас, когда тот хочет приоткрыть Эрену дверь в свою жизнь, даже если это будет маленькая щёлочка, даже если замочная скважина, Эрен примет этот дар с уважением. Он принимает душ, потратив на это даже больше времени, чем обычно. Вытаскивает из сумки свежую футболку и шорты и придаёт волосам лёгкую небрежность, взлохматив их пальцами и позволяя высохнуть естественным путем. Завтрак, заботливо оставленный у двери, съедает с аппетитом, почти неторопливо. Лишь постоянное поглядывание на часы говорит о том, что он слегка нервничает от неведения и желания новой встречи. Он хочет обнять Леви, хочет поцеловать его при свете дня, чтобы до конца увериться, что не сон всё это, а самая волшебная и опьяняющая явь. Он мечтает поговорить с ним, не молчаливыми взглядами и не шёпотом на грани слышимости, и очень надеется на ответ. Вот на что он точно не надеется, так это на взаимность, которую Леви оказывал ему две ночи подряд, но это не мешает ему закинуть в рюкзак приобретённые накануне презервативы и смазку. Он даже убедительно уговаривает себя, что это только для того, чтобы кто-то ненароком не нашел их, хотя вряд ли прислуга, что придёт убирать комнату в его отсутствие, станет копаться в вещах. Напоследок, критично оглядев себя в зеркало и оставшись довольным результатом, он покидает комнату, а затем и территорию храма. Утренняя тренировка закончилась совсем недавно, на площади почти никого нет, и он лишь изредка кивает встречным людям. Леви просил его не привлекать лишнего внимания, и Эрен старается выполнить просьбу. Он спускается по высокой лестнице, пеняя себе, что совсем забросил тренировки, и уходит прямо по улице. Леви нарисовал ему подробную схему, но путь лежит не напрямик, чтобы избежать лишних любопытных взглядов. Эрен и так привлекает излишнее внимание прохожих, потому что иностранец в такой глубинке - большая редкость. Приходится попетлять узкими улочками, прежде чем он оказывается почти на окраине, где под тенью больших деревьев и разросшегося сада притаился небольшой дом, почти незаметный за высоким, весьма добротным забором, краска с которого, однако, местами уже облупилась, и ржа постепенно захватывала металл. Он проскальзывает за тихо скрипнувшую калитку и оглядывается. Крошечный передний двор выглядит ухоженным, да и дом, в целом, аккуратен и чист, оконные стёкла вымыты до прозрачности, дощатый настил у входа выскоблен до блеска, но общее ощущение тишины и запустения буквально висит в воздухе. Может, кто-то из пожилых родственников Леви живёт здесь в уединении, думается неторопливо, пока Эрен крутит головой, осматриваясь, и тут же на мгновение становится стыдно за содержание собственного рюкзака. Леви, вероятно, захотел его познакомить с кем-то близким, а Эрен мог думать только о… Впрочем, с мыслями Эрена давно всё понятно. — Пришёл, — слышит Эрен и поворачивается. Леви стоит в дверном проёме, опершись плечом о косяк, и смотрит прямо без тени смущения. Эрен впитывает в себя его образ как губка. Такой непривычный, в простой белой футболке с глубоким острым вырезом ворота и лёгких спортивных штанах, бледно-синих, с какой-то надписью, значение которой Эрену неизвестно. Таким он выглядит до уютного мягким, тёплым и домашним. Эрен на секунду представляет его с заспанным слегка помятым лицом и умирает от нежности, мечтая когда-нибудь увидеть его таким. — Так и будешь стоять? — спрашивает Леви, явно уставший ждать, и разворачивается, скрываясь в доме. Эрен спешит следом, будто промедление даже в секунду может стать необратимым и тот просто исчезнет, растворяясь в пространстве. Скидывает кроссовки у крыльца и, только шагнув на него, оборачивается, ставя обувь аккуратно рядом с тёмными шлёпанцами Леви, которые сначала даже не заметил. Они кажутся такими маленькими рядом с его кроссовками, будто принадлежат ребёнку, и Эрен едва сдерживает восхищённый вздох, потому что миниатюрность Леви продолжает его очаровывать всё больше и больше. В дом он входит, когда спина Леви почти исчезает в дальнем дверном проёме, и оглядывается по сторонам. Пространство небольшое и практически пустое. Лишь узкий комод у стены рядом с окном, на котором стоит фотография в рамке, но изображение Эрену не видно. В целом, очень просторно и светло. Пол застелен татами, которые уже давно потеряли свой первоначальный вид, местами износившись и посерев, но выглядят чистыми. Ощущение запустения охватывает Эрена вновь. Только он не даёт себе снова впасть в задумчивость и идёт в том направлении, где недавно скрылся Леви. Эрен оказывается в небольшой кухне. Обставлена она на самый минимум, и вся мебель несёт на себе отпечаток времени, но выглядит, опять же, словно никто не касался её многие годы. — Что это за место? — спрашивает Эрен, наблюдая, как Леви достаёт из шкафа два стакана и наливает в них холодный ячменный чай. — Дом моей матери, — отвечает Леви и присаживается за стол, обхватывая стакан пальцами, а второй сдвигает на противоположную сторону, без слов давая понять, что он для Эрена. И Эрен принимает его, усаживаясь на стул, запоздало стягивает рюкзак, умещая его на спинке, и делает несколько глотков. Он пару минут молчаливо разглядывает обстановку и то, как в ней смотрится Леви, и находит это весьма гармоничным. Леви явно не смахивает на экстраверта, вечно окружённого людьми, и, что важнее, он сам явно не нуждается в их обществе. Также Эрену сложно представить Леви в другой обстановке, без налёта традиционной японской культуры, хотя, он уверен, Леви сможет вписаться куда угодно. Захочет ли? Это уже совершенно другой вопрос. — Ты вырос здесь? — спрашивает Эрен, понимая, что молчание затянулось. — Я вырос в храме, — отвечает Леви без промедления. — Семья Азумабито взяла под опеку, когда мне было три. — Получается, ты совсем её не помнишь, — с грустью делает вывод Эрен. — Помню, как она пела мне перед сном и что её волосы пахли мятой, — говорит Леви, его пальцы плотнее обхватывают тонкое стекло стакана и скользят, собирая маленькие капли выступившего конденсата. — Мои родители погибли, когда мне было девять, — чуть помолчав, говорит Эрен и лишь после понимает, что Леви может посчитать это его навязчивой попыткой найти между ними что-то общее, — но у меня был брат. Он тот ещё говнюк, и родители Микасы намного больше повлияли на моё воспитание, однако осознание, что в целом мире ты не один, даёт хорошую опору. — Повезло, — отвечает Леви, оставляя свой недопитый чай, и поднимается, выходя в соседнюю комнату. Эрен шагает следом и обнаруживает Леви стоящим у небольшого комода; тот касается кончиками пальцев края тёмной рамки с траурной лентой, и движения его очень медленные, даже трепетные, будто он может потревожить того, кто навечно застыл в кадре фотоплёнки. Подойдя ближе и остановившись позади, Эрен может рассмотреть чёрно-белый портрет молодой женщины. — Она была очень красивой, — озвучивает свои наблюдения, — вы очень похожи, — добавляет и замечает, как пальцы Леви слегка вздрагивают. — Вовсе нет, — отвечает тот и опускает портрет изображением на столешницу. — Не хочу, чтобы она видела, — комментирует своё действие и оборачивается. «Видела что?» — повисает неозвученным. Эрен ошеломлённо наблюдает, как Леви вытаскивает из кармана пару презервативов и одноразовый пакетик смазки, кидает их на комод и принимается стягивать с себя футболку, которую бросает рядом. — Что ты?.. — пытается спросить Эрен, но голос предательски обрывается. Ему и без пояснения понятно, для чего Леви раздевается, и не то чтобы Эрен не хотел этого, он желает его каждой клеточкой своего тела, вот только узнать о нём больше, стать ближе, не упустить возможность просто говорить не менее ценно. — Только не говори, что пришёл с целью вести со мной светские беседы, — ухмыляется Леви и цепляется тонкими сильными пальцами за резинку штанов. Те плавно скользят, но пока не тянут мягкую ткань вниз, и Эрен буквально прирастает к ним взглядом, жадно следя за каждым движением. — Вообще-то, было бы неплохо, — едва выдавливает из себя Эрен, и Леви демонстративно и очень многозначительно смотрит в район его паха, где ткань шорт уже предательски натянулась. Эрену давно не пятнадцать и даже не двадцать, но он настолько околдован, что возбуждение охватывает его в считаные минуты. Чтобы поцеловать Леви, приходится наклониться, а тому высоко поднять голову, и Эрен почти благоговейно обхватывает ладонями его лицо, прежде чем коснуться тонких упрямых губ. Секунд тридцать он не получает никакой реакции, но после Леви отвечает, неторопливо, словно повторяет за Эреном движения, учится, но не пытается перехватить инициативу. От этой покорности у Эрена едва сердце не разрывается от нежности. Он опускает одну руку Леви на поясницу и тянет ближе к себе, стараясь впитать его всем телом. А когда под футболку проскальзывает узкая ладонь, несмело касаясь кожи, Эрен не может сдержаться и стонет прямо в поцелуй, толкая язык глубже в чужой рот. Леви вздрагивает, отстраняясь, и делает глубокий вдох, его глаза прикрыты, и ресницы слегка дрожат, выдавая волнение, и Эрен видит, как тот тянется навстречу, желая получить ещё ласки, но останавливает сам себя. Этот прерванный порыв не может не печалить. Но Эрену приходится принять правила игры. Леви опускает взгляд на свою руку, замечая, что пальцы до сих пор ласкают кожу Эрена, и отдёргивает, будто обжёгшись. На его лице растерянность, словно рука без его ведома пробралась Эрену под футболку, и злость на самого себя за проявление такой глупой нежности. Разочарование Эрена он даже не замечает. Только отступает на шаг и стягивает штаны вместе с бельём, молча давая понять, что тоже возбуждён и ждать не намерен. Эрен вздыхает, ему хочется уложить это обманчиво хрупкое тело на кровать, на мягкие прохладные простыни и покрыть поцелуями от пальцев ног до макушки. Хочется ласкать его руками и губами часы напролёт, день за днём, год за годом. Но пара мимолётных часов, минуты которых ускользают песком сквозь пальцы, это всё, на что он может рассчитывать. — Леви, — пытается позвать он предательски севшим от возбуждения голосом. Но тот лишь демонстративно поворачивается спиной, укладывает руки на комод для опоры и бросает через плечо пакетик смазки. — Помолчи, — говорит с приказными нотками в тихом голосе. Эрен не может не покориться настойчивой просьбе. Но и отказать себе не может, поэтому неторопливо рассматривает замершее перед собой тело. Взгляд скользит по развитым плечам вниз по узкой спине и талии, по крепким бёдрам и тренированным ногам. Он не может сопротивляться желанию коснуться светлой кожи губами. Сначала затылок и цепочку выступающих позвонков, потом плеч и изгиба тонкой шеи. Он замечает, как напрягается Леви, как сжимаются его кулаки, но не собирается принимать все его правила. Пока десятки поцелуев порхают по острым плечам, руки справляются с упаковкой смазки и влажные пальцы проникают между худых, но крепких и округлых ягодиц, оглаживая и проникая в горячую мягкость. Леви каменеет на пару секунд, сжимаясь, испуганный вторжением, но после глубокого вдоха расслабляется, стремясь толкнуться назад, поторопить, насадиться глубже. Эрен не может не сожалеть о том, какой его мальчик нетерпеливый, не желающий получить даже немного ласки и нежности, и понимает, отчего он такой. Он просто не привык, оказавшись без семьи ещё в детстве, смиряясь с тем, что ему это недоступно. Эрену хочется забрать его к себе и компенсировать всё сполна. Но пока может лишь шептать милые глупости ему на ухо и осыпать комплиментами, от которых у Леви очаровательно розовеют уши. — Помолчи, — снова получает он в ответ тихим шипением и не может сдержать лёгкий смех. Леви бросает на него сердитый взгляд ртутных глаз из-за плеча и облокачивается о комод. Он говорит что-то на японском, и по интонации Эрен понимает, что это явно ругательства и адресованы они ему. А ещё он так приглашающе прогибается и оттопыривает задницу, что Эрену кажется, что голова идёт кругом и он сейчас позорно грохнется в обморок от такого великолепия. И пусть он уже видел Леви без одежды, но тогда была ночь, а сейчас день, и он не может перестать любоваться. Однако Леви слишком настойчив, демонстрируя свои желания, а Эрен слишком хочет ему угодить. Когда всё заканчивается, они молча лежат на полу. Солнечный свет согревает их обнажённые, блестящие от влаги тела, и Леви так уютно ощущается под боком, устроив голову на плече Эрена, что к такому легко привыкнуть. Эрен уже привык и не представляет, как будет жить без Леви. Перед глазами всё ещё стоит картинка, как Леви, отчаянно прогибаясь и хватаясь ослабевшими пальцами за столешницу комода, роняя голову между рук и задыхаясь, отдавал ему всего себя. А Эрен брал, жадно толкаясь и вбирая все, что давало ему столь отзывчивое тело. — Поехали со мной, — говорит он без малейшей прелюдии, когда Леви слегка шевелится в его руках. — Куда? — раздаётся закономерный вопрос. — В Америку, — ответ столь же очевиден. — И что мне там делать? — продолжает спрашивать Леви, будто и впрямь готов обдумать это предложение. — Учиться, работать, можно просто жить со мной, — предлагает варианты Эрен. — Пф, — вылетает насмешливое, — я что, похож на эскортницу? — слегка возмущённо, и следом короткий выдох. — Зачем я тебе там? — Ты знаешь, — отвечает Эрен, касаясь губами тёмных волос. Леви что-то неразборчиво фыркает, пытаясь отвернуться, но Эрен не отпускает, плотнее прижимая к себе и поглаживая ладонью тёплую кожу. Он не смеет вывалить на Леви весь тот калейдоскоп чувств, что разрывают сердце уже несколько дней, полагая, что тот и так давно догадался. — Я привлекаю тебя, пока ты здесь. В атмосфере аутентичности я кажусь тебе экзотичным и интересным, как только это закончится, закончится и твой интерес, — его слова режут Эрена на куски. — Я видел, как ты пожираешь меня глазами, и подумал - почему бы и нет. Ты привлекательный и вряд ли создашь проблемы. Мы отлично провели эти ночи, правда, но через пару дней ты уедешь и всё забудется. — Ты же понимаешь, что несёшь какую-то чушь? — Эрен в корне не согласен с его словами, но понимает, что не помогут ни споры, ни уговоры. Леви заметно напрягается. — Мы можем провести вместе ещё пару ночей или закончить это прямо сейчас, выбор за тобой, — отвечает он. Эрен не верит ни единому слову, не верит равнодушному голосу и совершенно безразличному лицу, потому что слышит, как бьётся у Леви сердце, и оно точно не спокойно. Ещё Эрен знает, что рубить надо сплеча, быстро и один раз, как и стрелять сразу в висок, чтобы не было ни секунды, чтобы сразу тьма. А отрывать по кусочку, пытаясь продлить мимолётное счастье, хватаясь за иллюзорную надежду, это так глупо. Но Эрен такой слабак.