Второй шанс

Придя домой со смены, просто заваливаюсь на кровать, сжимаюсь калачиком и снова начинаю рыдать. Всепоглощающее чувство вины окутывает и сжимает меня до невозможности даже вздохнуть. Понимаю, что больше не увижу эту чумазую мордашку, эту восхитительно беззаботную и счастливую улыбку, которая мне доставалось за сосиски. Заведующий настаивал на отпуске, но я отказалась. Дома в тишине, мне будет ещё хуже. Я сойду с ума от вины. И больше чем уверена она будет меня преследовать всю мою жизнь. Вдоволь поплакав, закуриваю прямо в постели. Плевать. Живу одна и могу себе позволить. Собираю всю волю в кулак и закапываю всю вину и боль поглубже, как делала это всегда, чтобы не сойти с ума и не сгореть. Чувствую под собой вибрацию. Свободной рукой отыскиваю телефон. Саныч. — Чего? — сходу отвечаю я, выпуская плотный клубок дыма. — И тебе не хворать, как ты? — Жива. — Это хорошо. У меня предложение. — Саныч, я за тебя завтра не выйду, иди нахрен. — Да погоди ты! — психует он в трубку. — Мы завтра оба выходные. — И? — Баранки гни! — ворчит он. — Надо сходить куда-нибудь. В бар какой-нибудь что ли. Напиться хочу пиздец. — Пошли.- на самом деле может он прав, надо напиться. Алкоголь притупляет. Бухая дома, глядя на этот гребаный балкон меня не то что не отпустит, глоток в горло не полезет. Было решено встретится в одиннадцать часов, в баре в соседнем от нас районе. Саныч предстал передо мной при полном параде. В белой рубашке с закатанными рукавами, темных джинсах и натертых до блеска ботинках. Одевается он так достаточно редко. Так что для меня это прямо праздник для глаз. К тому же мы постоянно на работе, а там мы ходим в рабочих пижамах. В гражданке друг друга видим редко и то одеваемся оба как бомжи, считаем трату денег на шмотки нерациональной. Я и в этот раз заморачиваться не стала и просто надела джинсовые шорты с майкой алкашкой темно-синего цвета, поверх чёрного спортивного лифчика. Взяла на всякий случай кожанку, вдруг мы будем гулять до самой ночи. Этот вечер выдался очень тёплым, на дворе был июль месяц. На небе ни облачка, и несмотря на яркое освещение улиц были четко видны проявляющиеся на небе звёзды. Лепота. Но стоило мне вздохнуть полной грудью и насладиться видом звездного неба, как меня будто снова скорежило от чувства вины. От того, что Митя больше никогда этого не увидит. Не вздохнёт тёплого июльского воздуха, не услышит мой легкий утренний или обеденный свист, с призывом о том, что пора подкрепиться. Господи, как же больно. И это соседские дети. Что бывает когда родители теряют своих родных детей? Даже представить страшно. Увидев мое состояние Саныч снова прижал меня к себе, поглаживая по спине своей лапищей и бухтя в макушку слова утешения. — Я в норме. Правда.- заверила я друга и оторвалась от него. — Пошли накатим, может кого подцепишь. Может и мне повезёт. Он хмыкнул и закинув руку мне на плечо, повёл внутрь. Мы попали в самый разгар веселья и кое-как нашли места у барной стойки, на которой уже отплясывали девочки. Мы не стали медлить и заказали сразу серию шотов, тут же опрокинув их в себя, прямо без закуски. А потом ещё и ещё. В планах у меня было ещё и жопой подрыгать. Вспомнить так сказать школьные времена. Кажется именно тогда я в последний раз отплясывала на дискотеке под «Руки вверх», «Краски» и «Демо». Вот бы сейчас снова стать школьницей. Читать себе Достоевского, да Булгакова, решать всякие тангенсы и учить законы Менделя. Собираться с ребятами в падиках и петь под гитару песни группы «Кино» и «КиШа». Курить тайком от родителей и пить всякую хрень по типу блейзер, не знаю, что сейчас пьёт молодёжь. Закадрить местного красавчика с твоего района и целоваться с ним этажом выше. В реале меня ждет достаточно дорогой алкоголь, сигареты, кури не хочу, никто не наругает, гуляй хоть до утра, ну и не просто целовашки, а целые потрахушки, если повезёт. Только сейчас это уже не принесёт того удовольствия, что принесло бы в шестнадцать. Не успела я в своё время всем этим насладиться и прочувствовать сполна. Слишком строгие были родители. Постоянный тотальный контроль. Не гоже дочери офицера гулять, да двойки носить. А когда выбилась из родительской опеки, понеслась во все тяжкие. Сейчас родители боятся мне даже позвонить, потому что могу послать. Вот она свобода, да только не приносит того удовольствия. Постоянное чувство, что не по тому пути иду, будто не свою жизнь проживаю. Жизнь идёт, а я со стороны смотрю. Вырывает меня из размышлений смачный поцелуй в шею и захват крепкой рукой, скользнувшая в промежность. Я конечно не ханжа, потрахаться очень люблю, но предпочитаю хотя бы видеть лицо и знать имя партнера. Я смотрю вниз и вижу как волосатая клешня елозит у меня между ног причиняя отнюдь не удовольствие. В первый раз жалею, что ляхи слишком худые и там есть расщелина, позволяющая совершать сие действие. Я ошарашенно перевожу взгляд на Саныча, тот смотрит совершенно в другую сторону, совершенно не обращая внимания на меня и на то в каком я положении оказалась. Вот правда, я даже растерялась от такой наглости и слово вымолвить не могу. Тем временем, не видя препятствия, движения волосатой лапы набирают обороты, а мне становится даже больно, потому что шов джинсовых шорт впивается в мою промежность. Промелькнула мысль, что если не обращать внимания, может от меня отстанут. Ну полапали малёк, от меня же не убыло. И только стоило этой мысли пробежать в голове, почувствовала захват на груди. Да блин! Правда?! Он реально думает, что это так работает? По его сценарию видимо я должна сейчас запрыгнуть на барную стойку, раздвинуть ноги, делая пригласительный жест. В общем я не знаю сколько продолжается эта самая отвратительная прелюдия моей жизни, когда у меня кончается терпение и я резко развернувшись, знакомлю смертника со своей правой. Взглянув на него, понимаю, что он как и его волосатая лапа до ужаса омерзительные. Сальные, тёмные волосы, свисающие по лицу сосульками, проскальзывающая седина, такая же местами седеющая щетина, свисающая кожа на шее усыпанная папилломами и родинка с торчащими из неё волосами. Бррр… из носа нахала хлынула кровь и он злостно зашипел. — Ах ты сука! — зажимая нос прогундосил мужик. — Слушай, мужик, не умеешь не берись! — спокойно ответила я. — Даже не повлажнела ей Богу! Послышался дружный смех стоящей рядом компании. Мужик обиженно оглянулся, одарил меня злостным взглядом, развернулся и ушёл по-прежнему держа руку на носу. — Че было? — непонимающе спросил Саныч. — Забей, ты все пропустил. Пока ты пялишься по сторонам, меня снимут ты и не заметишь! — Эй, Ленка! Да ладно, ты же у меня красотка! — сжал мое плечо друг.- Давай — ка ещё поровозик — предлагает он, давая знак бармену. — Уже жрать хочу — пожаловалась я, опрокинув шоты. — Спроси у бармена, что здесь можно пожевать. — друг лишь согласно кивнул и перекинулся через барную стойку к симпатичному пареньку, который уже разливал нам новую порцию шотов. — У бара дают только орешки — с виноватым лицом оповестил друг. — Какие блять орешки с таким количеством алкоголя — возмутилась я и начала оглядывается вокруг в поисках свободного столика, но в зале было битком. — Сука.- прошептала я. Надо было заранее столик бронировать. Ненавижу пить без еды. Это раньше по молодости мы наедались и напивались дома, что в баре брать по минимуму, чтобы не тратить свои кровные, приходя, только чтобы потанцевать. — На соседней улице есть круглосуточная шаурмечная. — нагнувшись ко мне прокричал бармен, чтобы я услышала сквозь музыку. — Ты пойдёшь жрать, Саныч? — толкаю я в бок друга. — Не, смотри туда.- кивает он мне в левую сторону зала. — Там такая красавица сидит и смотрит на меня уже минут тридцать. Мне сегодня обломится. — довольный как Чеширский кот. Да бля. — Ладно, я пошла пожру и приду, жди меня здесь. Я ещё буду пить. — Окей- кивнул Саныч и снова отвернулся налево. — Возьму себе пивка, пока ты ходишь. Взглянула на часы, почти три часа ночи. Неудивительно, что проголодалась. Обычно на смене в это время как раз голод и наступает. К тому же дома кусок в горло не лез. Слегка пошатнулась, когда спрыгнула с барного стула. По телу разлилось знакомое тепло, в ногах почувствовалась легкая слабость. Постояла пару минут, держусь за стул, до тех пор пока снова не ощутила твердость. Схватила свою кожанку и начала пробиваться сквозь пьяную толпу, которая орала песни группы «Би-2». Если дальше так пойдёт, то вряд ли у меня сегодня будь секс, хотя желание пожрать было сильнее. Усмехнулась своим мыслям. Кто о чем, а вшивый о бане. Хотя лучше обойтись душем, чем с тем чуваком, который елозил у меня между ног. Выйдя на улицу, я с упоением вздохнула относительно свежий воздух полной грудью и с наслаждением простонала. Но это была бы не я, если бы следом не последовала смачная затяжка, закуренной мной сигаретой. По дороге, которой я топала фонари горели через раз и путь был достаточно мрачный. Я конечно не из пугливых, но было жутковато. Да и у райончика была так себе репутация. Пройдя несколько домов, услышала за собой шаги и явно не одной пары ног. Стало не по себе. На улице глубокая ночь и именно сейчас кому-то бы понадобилось идти по этой дороге? Конечно было понятно, что идут за мной специально. Но надежда умирает последней. Может это такой же оголодавший как и я идёт за шаурмой. Пока размышляла поняла, что шаги стали приближаться, а следом почувствовала сильный захват вокруг шеи и легкое касание холодного металла. Вот черт! — Дернешься, прирежу! — знакомый голос. — Так вот она какая! — послышался противный гогот вокруг. Он не один. Прекрасно. — Че, сейчас уже не такая смелая, да? — ко мне приблизился ещё один мерзопакостный тип, одаривая кислым запахом изо рта. — А ты я вижу пришёл заступиться? Нет, наверно ты пришёл научить как надо общаться с девушками? Так вот скажу, ты тоже не особо умеешь, дружок! — в общем я не знаю, что за смелая собака меня укусила, я смачно харкнула ему в лицо. Наверно потому что поняла, если сейчас чудным образом на пустой улице никого не окажется, в чем конечно я сомневаюсь, что все закончится известным для всех сценарием, поэтому терять мне было нечего. — Ах ты шалава! — гаркнул мужик, с остервенением вытирая лицо рукавом. Следом мне прилетает по лицу. Больно. Очень больно. Давно я не получала. Удар отрезвляет. Замахнувшись, ударяю затылком в нос, держащему меня ублюдку. Его руки машинально меня отпускают. Растяжка у меня хорошая, поэтому следом с ноги получаем второй. Недолго моя песенка пела. Откуда то из темноты на меня выскакивают ещё пара обдолбышей. Один наваливается сверху, пытаясь сжать меня руками, второй начинает с силой колотить по животу. Напрягаю мышцы пресса, но не особо помогает. Как бы хорошо я не умела драться, но четыре мужика против меня одной и выпитый мною алкоголь не позволяют мне их одолеть. Пока эти двое занимаются мной, обиженка и его друг уже очухались. — Ну что? Будем просить прощения? Или тебя следует проучить? — снова хохочет. А я блевануть готова от одного их вида. Меня повалили на землю и начали тащить за руки в закоулок между домами. Мелкие камни и ветки больно впивались в спину. Земля попала за шиворот и шорты. Господи, если ты есть, пусть они меня отключат сначала. Его нет. Обиженка подошёл справа от меня и стал с бешеной одурью пинать меня ногой, прямо сука по печени. Остальные держали за руки и за ноги. Каждый удар отдавал болью по всему телу, еле держалась чтобы не описаться. Но вместо того, чтобы плакать от боли и отчаяния из меня вырвался истеричный смех. Эта тварь даже остановился от изумления. — Весело тебе, да? Весело? — ещё удар, уже по животу. — Сейчас я посмотрю как ты будешь ржать! — почувствовала захват на шортах и как их яростно начали с меня сдирать. А у меня уже не было ни сил ни желания отбиваться. Понимала, что не смогу. — Пользуйся на здоровье. — смогла прохрипеть. — Добровольно уже не дают — снова не смогла сдержаться и засмеялась. От чего видимо и получила по лицу, почувствовав хруст скуловой кости. Разум немного помутнел. Держись Лена. Мы потом их найдём. Я себе обещаю. Ублюдок стянул с меня шорты вместе с трусиками. Быстрым движением раздвинул ноги и прям сука на сухую вошёл. Бляяя. Резкая боль пронзила все тело. Шею сковал сильный захват волосатой лапы. Меня так сильно держали, что я даже дернуться не смогла. Кто-то стянул с меня майку и лиф вниз вдоль тела и с силой сжал сосок. — Что смешно? Смешно сейчас?! — он начал вдалбливаться в меня все жёстче и жёстче, видимо боялся, что я убегу и он не успеет кончить. Все между ног горело и очень сильно болело, будто ножом порезали. Как бы он меня не порвал в порыве страсти и не заразил чем-нибудь. Только бы не заплакать и не показать слабость. — Вот так! Вот! Да! Да! — запыхтел обиженка. Следом почувствовала как его член начал пульсировать и он излился прямо в меня. Господи, как же это омерзительно. Боль потихоньку уходила. Осталось чувство омерзения и тошнота, стоящая комом в горле. Ещё чуть-чуть и меня вывернет прям на них. — Слышь, Змей! Давай реще, мы тоже хотим поиграть! — недовольно пробасил чувак сжимавший мою грудь. — Ммм, сиськи что надо! — облизнул он мой сосок и смачно засосал. Фууу! Блин! Сейчас точно стошнит! — Змей? Серьезно блять?! — не выдержала я. — Тогда понятно почему я ничего не чувствую- ну вот кто меня за язык тянет?! Снова чувствую резкую боль по лицу. — Заткнись сука! Пока я тебе брюхо не вспорол! — Любишь тихих и покорных? — да заткните меня! Ведь чувствую, что нарываюсь, не могу себя остановить. Пусть буду избитая и изнасилованная, но последнее слово за мной. — Да! И я научу тебя покорности! В общем кажется после третьего я отключилась, а пришла в себя потому что почувствовала резкую боль в заднем проходе. Да когда они уже натрахаются? На этот раз я лежала молча, стиснув зубы и просто ждала, когда это закончится. Толком не могла вздохнуть, потому что они упёрли меня лицом в землю. Почувствовала, один глаз заплыл. Легкие горели от нехватки кислорода. Пытаясь хоть немного вздохнуть, чувствую, что с воздухом в нос и рот попадают земля и мелкие камни. Как-то в детстве мама мне сказала: «Если ты чего то очень ждёшь, что должно вот-вот случиться, но время тянется очень долго, можно петь песенку. Какая тебе нравится песенка?». Я задумалась и хохоча ответила: «Песенка Винни-Пуха!» И вот сейчас я лежу лицом в землю униженная и избитая, пою про себя песенку, чтобы время шло быстрее. «Если я чешу в затылке
 Не беда,
 В голове моей опилки
 Да, да, да.
 И хотя там и опилки,
 Но кричалки и дразнилки,
 А так-же сопелки, пыхтелки
 Сочиняю я неплохо иногда.
 Да!
 Хорошо живёт на свете
 Винни Пух, 
От того поёт он эти песни вслух.
 И не важно, чем он занят,
 Если он худеть не станет,
 А ведь он худеть не станет -
Если конечно вовремя подкрепиться.
Да!
 Трам-па-рам-па-рам-па-рам-па.» Я насчитала тридцать спетых мной песенок про Винни-Пуха, когда меня словно безмолвную куклу снова перевернули на спину и я смогла вздохнуть. Не без труда конечно, пару рёбер они мне точно сломали, возможно даже повредили либо легкое, либо печень, потому что изо рта пошла струйка крови. Я была сплошным комком боли. Я как могла уговаривала себя ещё немного потерпеть. — Ну, что малышка? Как тебе наш урок? — ехидно спросил друг обиженки. Я не смогла ответить, изо рта был слышен только хрип и бульканье. Мне было больно даже моргнуть. Может это и к лучшему. — Вижу, что усвоен. — Как бы она не откинулась, Бык. — немного боязно проговорил Змей. — Да все нормально будет! Оставим здесь, пока очухается все забудет. Можно пару раз по голове приложить. — предложил Бык. — Лучше убейте, иначе найду. — еле и очень тихо сказала я. В ответ они дружно захохотали. Смейтесь ребята, пока можете. — Пошла ты, шлюха! — крикнул Змей, сел на колени передо мной. Я только заметила как в свете фонарей мелькнуло железо и резкую боль в области желудка. А дальше темнота.