painfully

Джисон возвращается домой после учëбы с тортиком. Сегодня праздник. Сегодня два года их отношений с Минхо. Так долго и так прекрасно. Но пора снять розовые очки.. Джисона встречает не Минхо с распростёртыми объятиями, а чьи-то женские стоны. Женские? Джисон подходит к двери и видит то, что не должен был. Никогда и ни за что. Минхо трахается с какой-то девушкой. Хан медленно, в шоковом состоянии выходит из квартиры, тихо закрывая дверь. Слëз пока нет – он ещё до конца не осознал. Выходит из задания и бредëт к остановке, садится в автобус и выходит на остановке, на которой они с Минхо познакомились пять лет назад. Иронично. Тогда Джисон закрывался от мира, от окружающих, от всего, потому что боялся, что кто-то опять причинит ему боль. А Минхо просто подошëл и заговорил с ним. Спросил, как у него дела, как настроение. Ли был искреннен и открыт, Джисону хотелось ему отвечать. Так и зародилась их дружба, а потом и любовь. Джисон решил доверять. Он перестал бояться Минхо, он искренне полюбил и очень боялся потерять, думал, что Минхо скучно с ним, что он не подходит ему, что лучше бы оттолкнул Ли тогда. Он оказался прав Торт остался грустно лежать на скамейке остановки. Джисон подходит к своему любимому прудику в парке. Там его и накрывает осознание, слëзы текут рекой, тело начинает захватывать истерика, а в голове пустота и страх. Страх опять остаться одному. Он доверился, открылся, полюбил. Он был кому-то нужен. Или нет? А разве он был кому-то нужен? Родители, кажется, совсем забили на сына, родственников практически не осталось. Друзей вообще не было. Был только один Минхо. Это тупик? Или конец? Всего, чего он хотел – это ласка и любовь. Джисон любит нежность, он готов часами лежать и обниматься. Но видимо Минхо не тот нужный человек. Джисон поздно возвращается домой. Слëзы уже успели высохнуть, глаза перестали быть красными. Следов истерики не было видно, только огромная дыра в груди, душевная рана, которая будет очень долго затягиваться. Минхо уже лежит в кровати. Он никогда не ждал Хана, когда тот задерживался где-то, потому что Джисон сам об этом его поросил. Парень ложится в кровать, и рука Минхо приземляется ему на талию. Так тепло, будто ничего и не случилось. Так хорошо и приятно, только лишь воспоминания отрезвляют. Завтра всë закончится. Разговор выдаëтся очень тяжëлым для Джисона. Он окончательно понимает, что Минхо давно его не любит, просто играет. – Ты когда-то меня вообще любил?! Тебе когда-нибудь было со мой интересно?! – Джисон срывается на крик, нервы не выдерживают, к горлу поступает ком, слëзы скапливаются в уголках глаз. – Было конечно, но этот интерес давно пропал. Я не хотел ранить теб... – И поэтому ты поступил так?! Ты идиот, Ли Минхо! Ты не спас никого из нас! Ты эгоист. Беги к своей шавке и трахай еë сколько тебе влезет. Я не намерен больше жить во лжи. Я устал. Я должен был раньше заметить, но был слишком глуп и ослеплëн. Вчера спали мои розовые очки. Не знаю, кому я смогу доверять снова и смогу ли вовсе. Ты разбил всë во мне. Я люблю тебя, но не могу. – Мне жаль... – И мне тоже, но ты решил всë сам. Я уйду сегодня и больше никогда не появлюсь перед тобой. Прощай. Дверь громко хлопает, в квартире больше нет большого плюшевого медведя, милых фото Джи и его вещей. Вместо двух щëток в ванной, сейчас только одна, нет второй пары тапочек.. Пусто. *** Джисон сидит на той самой остановке. Любовь к пруду пересилила его страх и боль. Он решил съездить туда, ибо не был там больше года. После расстования с Минхо, он не совался в ту часть города. Рядом с ним садится какой-то мужчина. Он так похож на Минхо. – Привет, Джисон. Знаешь, я полный идиот. Я так скучаю.