Капкан для лисицы

***

      Девушка дрожала в руках своего мужа, на её глаза всё ещё наворачивались слёзы. Её дыхание было крайне прерывисто, а руки цеплялись за одежду мужчины. Мысли Шарлизы были где-то далеко в воспоминаниях. Страх, что она давно заперла внутри себя, вырвался наружу, обнажая хрупкую сущность девушки. Несмотря на страх перед мужем, она прижалась к нему, пытаясь спрятать своё лицо в его одежде. Её чувства были крайне противоречивы.       Люциус осторожно опустил жену на кровать и, сняв перчатку, стал убирать слёзы с её лица. Казалось, ещё чуть-чуть и у девушки начнётся истерика. Найтлин осторожно переместил руку на лоб девушки и использовал метку, убирая излишний стресс. Дыхание Шарлизы начало успокаиваться, а слёзы перестали течь. Осталась лишь дрожь. Лю догадывался, что из-под повязки на него сейчас смотрели испуганным взглядом, ведь он оставил чувство страха, убрав лишь панику. — Шарли, запомни, ты обещала быть послушной, — поправляя растрепавшиеся рыжие волосы жены, прошептал мужчина ей на самое ухо. — Д-да, — девушка ещё больше задрожала и сжалась, как маленький зверёк. — Вот и чудесно, — довольно улыбнулся Лю, целуя шею жены, что замерла, как добыча перед хищником.       Шарли была такой испуганной и милой одновременно, что Найтлин не мог оторвать от неё взгляд. В такие моменты его метка срабатывала на ней, но только в такие моменты. В отличие от большинства людей, метка Люциуса изначально никак не могла воздействовать на девушку. Казалось, что её сознание намного больше и сильнее многих, и даже после подчинения её метки внушению девушка просто не поддавалась. Он много раз пытался незаметно подчинить её с помощью силы, но единственное, что он мог, это подавлять её эмоции в моменты слабости, как сейчас. Может, это потому, что её метка так же сильна? Ядра у обоих находились в жизненно важных органах. У Шарли это было сердце, а у её мужа — мозг. Именно поэтому Люциусу пришлось отточить контроль своей силы до идеала, но даже так ему не удавалось совладать с тем, что находилось внутри Шарлизы. — Зачем? — вдруг спросили дрожащие тонкие губы. — Ты о чём? — отстранился мужчина и осторожно провёл рукой по щеке. — Зачем ты поднял моё прошлое? Зачем стал бередить старые раны? Зачем мучить человека, который всё равно скоро умрёт? — Потому что он это заслужил, — холодно произнёс муж. — Неважно, сколько времени прошло, всё всегда должно вернуться, вот и всё. — Шарлиза хотела возразить, но ей не дали, заткнув поцелуем. — Именно из-за этой мягкости и наивности ты всё это время страдала, — прошептал он ей в губы.       Люциус не знал, чего он желал. С одной стороны, он хотел, чтобы Шарли оставалась такой, как есть, с другой — хотел ужесточить девичье сердце для её же блага. Алия была такой же честной и доброй, но её в итоге ждала лишь смерть. Лю не хотел такой судьбы и своей жене. На душе было противно. Возможно, это были не единственные его мотивы. Может, всё было намного проще, он просто хотел присвоить всю эту доброту, тепло и свет себе. Эгоистичное желание, чтобы Шарли была только его. Так чего же он хочет добиться? Всё вернулось к вопросу, что его часто посещал с тех пор, как он повстречал эту лисичку. Рядом с ней его мысли всегда путались, не давая трезво рассуждать. Это его всегда злило, но стоило ему прикоснуться, поцеловать её, как всё это уже не имело значения. Вот и сейчас он целовал свою жену, прижимая к себе её дрожащее тело.       Как же он любит её дрожь, и неважно, чем она была вызвана: страхом или возбуждением. Её тело в такие моменты казалось ещё более хрупким, заставляя его становиться ласковее. Люциус не давал толком вздохнуть, целуя до тех пор, пока её тело не размякло. Голова Шарлизы начинала кружиться, и её взгляд заволокло туманом от недостатка воздуха. Она и правда не может ничего противопоставить мужу ни словесно, ни физически. Нет, она боялась, боялась сопротивляться ему, понимая, насколько долго ходила по лезвию ножа. А если бы она правда стала его врагом? Тогда однозначно закончила бы хуже оригинальной Шарлизы. Люциус и правда был к ней особо терпелив, и она только сейчас поняла это полностью. Шарли не знала причины этого, но была рада, что стала его женой, а не пленницей в темнице. Но что будет с ней, когда эта неизвестная причина исчезнет? Страх накатил с новой силой, и слёзы вновь проступили на её глазах. Она не хотела умирать. — Кажется, ты устала, дорогая, — заметив приближающуюся истерику, Люциус снова провёл по лбу девушки рукой. — Тебе стоит поспать до ужина. — Он видел, как глаза Шарли медленно закрывались, метка потихоньку усыпляла девушку.       Люциус снял туфли с ног девушки и, ослабив платье, аккуратно уложил Шарлизу под одеяло. Для неё сегодня было слишком много эмоций. Мужчина надеялся, что он достаточно напугал жену, чтобы она не думала даже о побеге, о котором сегодня заикнулась. Но до того, как одеяло накроет завораживающий вид, его взгляд невольно скользнул по телу Шарлизы, останавливаясь на местах, где за тканью прятались шрамы. Они были незаметны, если не всматриваться, но помощник принца был всегда излишне внимателен к мелочам, именно поэтому он нашёл их ещё в первую брачную ночь. Почему-то внутри снова поднялся необъяснимый гнев. Найтлин вышел из комнаты, где его уже ожидали Бери и Лукас. — Бери, присмотри за Шарли, но если она не проснётся, не буди до ужина, пусть отдохнёт, — приказал хозяин дома, а после пошёл в сторону восточного крыла. — Лоре, куда вы? — поспешил за ним Лукас, не понимая, что у господина на уме. — В подземелье, мне надо закончить кое-какие дела, — отозвался хозяин дома. — Вы правда так злы из-за старых ран Лору? — растерянно спросил дворецкий. — Зол ли я? — усмехнулся мужчина, продолжая свой путь. — Странный вопрос. Лукас, скажи, что ты думаешь о Шарли? — Лю резко сменил тему, не дав однозначного ответа. — Лесной пожар, не меньше, — вздохнул слуга, не зная, как по-другому описать госпожу этого дома. — Но при этом она слишком мягкая для этого места. Почему вы выбрали себе в жёны столь хрупкую женщину? — Слуга теперь совсем не понимал выбора господина. — Это лучше, чем пригреть змею под сердцем, не думаешь? — хмыкнул Найтлин снова, спускаясь по лестнице. — Такая невинная и хрупкая, но при этом смелая и сильная. Никогда не понимал, как она может быть столь противоречивой, но в этом вся её привлекательность. — Довольная улыбка появилась на лице мужчины. — И как вы собираетесь дальше поступить с Лору? — И правда, как же? — задумчиво протянул граф, снова избегая ответа. — Подожди здесь, я хочу поговорить с Николасом Лунар наедине. — С этими словами Люциус ушёл один вглубь темницы, оставив слугу в недоумении.       Хозяин дома снова зашёл в камеру, смотря на заключённого сверху вниз алыми глазами. Для него бывший граф был полным мусором, и не верилось, что они носили одинаковый титул. И этот человек — отец его прелестной жены? Чем больше он наблюдал за девушкой, тем больше она была похожа на маленького, озорного и непослушного ангела. Такая нежная, добрая, ласковая и наивная, полная противоположность самого Люциуса. Он вздохнул и присел на стул, что стоял в уголке камеры. — И долго ты будешь притворяться безумным? — спросил Найтлин пленного. — Это никак не избавит тебя от всех обвинений в коррупции. — Но на эти слова ответа не последовало. — Жалок, даже напоследок с дочерью нормально не попрощался, не извинился, а я дал тебе шанс раскаяться перед ней. — Николас не поднимал головы, но на пол темницы стали падать капли слёз, выдавая истинные чувства. — Неужели ты думал, что я наврежу своей супруге из-за родства с преступником? В отличие от тебя, я не подниму руку на свою семью без веской на то причины. — Сказал тот, кто избавился от всех людей, кто носил фамилию Найтлин, — раздался недоверчивый голос сквозь хрип. — Эти люди не были семьёй, — холодно парировал помощник принца. — Шарли же совсем иное дело, ведь я самолично выбрал её в свои жёны. — Я много месяцев здесь, — наконец, раздался хриплый ответ бывшего графа Лунар. — Я понял, насколько ужасным был отцом и землевладельцем. Шарлиза предупреждала меня, чем это закончится, но я не поверил ей. Эта девочка намного умнее меня, если бы я только смог пережить смерть моей жены, если бы она не умерла, то мы были бы самой счастливой семьёй на свете… — Это лишь пустые иллюзии, — послышался холодный ответ. — Если бы ваша первая жена не умерла, может, вы бы не выпустили всю внутреннюю тьму наружу, но это не значит, что её бы не было. Уже не говоря о том, что вы оставили своё первое чадо от любимой женщины чуть ли не умирать. Если вы и правда так её любили, то никогда бы не подняли руку на дитя, что стало доказательством вашей любви. Реальность такова, что вы просто сделали из своей дочери помойку для своих негативных эмоций. А теперь вы сожалеете? Пытаетесь прикинуться хорошим отцом, что жертвует собой, защищая дочь? Смешно. — Вы сами не лучше, граф Найтлин, не вы ли испортили её жизнь и продолжаете ломать её? — Я, по крайней мере, не прикрываюсь таким красивым словом, как «любовь». Наши отношения изначально не подразумевали ничего подобного. Я просто взял то, что посчитал полезным, когда другие пренебрегали сим сокровищем. И она это прекрасно знает. — Если вы её не любите… — Если не люблю, тогда что? — усмехнулся помощник принца, подходя ближе к отцу своей жены. — Она уже моя женщина, моя жена, а, значит, и моя собственность, в том числе и по закону. Что мне может сделать преступник? Не поздно ли играть в благородство, когда сами продали мне свою дочь? — Найтлин смеялся над бывшим графом. — Вы не меньшее зло, чем я, а может, даже и хуже. — Знаю, но в отличие от вас, паразитов, что пожирают страну, я — необходимое зло. Без меня сложно будет вывести таких паразитов, как вы. — Но от этого вы не перестанете быть им. — Я это прекрасно знаю, — помощник принца расплылся в холодной улыбке. — Поэтому, когда я избавлюсь от всей гнили, обязательно последую за вами в ад, как последнее зло этой страны, но до этого я уберу весь мусор. — Вы собираетесь и мою дочь в ад с собой утянуть? — Что вы, — растерялся Лю от такого предположения. — Да такое светлое существо даже на порог такого места не пустят. Да и после моей смерти кто-то должен будет присмотреть за графством и воспитать моего ребёнка. Шарли умная и добрая женщина, что не знает алчности. Она отлично выполнит эту роль, воспитав наследника дома Найтлин, что станет опорой для этой страны. Так что можете не волноваться, ваша дочь проживёт куда дольше, чем я, — горько усмехнулся Люциус. — Да что сможет сделать вдова, да её разорвут без опеки! — Я уж позабочусь, чтобы этого не случилось, да и, несмотря ни на что, она сильная личность, раз так долго терпела ваши избиения. Поэтому надеюсь, это у вас наследственное… — С этими словами Люциус покинул камеру. — Лукас, пусть каждый день до транспортировки бывшего графа Лунар его будут истязать, неважно как, главное, чтобы ему было больно и он не помер. Можешь и сам этим заняться, ты же ненавидишь его в этом доме больше всех. — Благодарю, Лоре, — с пугающей улыбкой поклонился слуга в спину уходящего господина.       Вот, наконец, и пришло время. Время, которого Лукас ждал уже много лет. Месть за его родных, месть за голодную смерть младших братьев и сестёр, месть за отца, что был казнён жестоким образом за неуплату непомерного налога, месть за мать, что сошла с ума, когда потеряла всё. Он ждал этого столько месяцев, еле сдерживая себя, а теперь ему разрешили делать всё, чтобы только бывший граф жив остался. Лукас пошёл в камеру с намерением устроить кровавый ад.