Капкан для лисицы

      Как только меня освободили, то сразу же отвели в гардеробную, второй ключ от которой, оказывается, лежал в кабинете Люциуса. На мои сопротивления муж пригрозил, что выбросит все мои старые платья, и пришлось смириться. А так было спокойно, пока его не было дома… — Лору, не расстраивайтесь… — пыталась утешить меня Бери. — Как только у Лоре закончится отпуск, он будет возвращаться поздно и уходить рано, поэтому у вас будет возможность отдохнуть. — А пока мне остаётся лишь смириться и подчиниться прихотям мужа, — вздохнула я, понимая, что служанка права.       И снова я похожа на куклу… Это правда красиво, если бы я жила беззаботной жизнью, то именно так бы и одевалась… Но сейчас, когда я постоянно в напряжении, ощущаю лишь беззащитность. Я неловко вышла в коридор, где меня уже ждал Люциус. Муж довольно улыбнулся, осмотрев мой внешний вид, он провёл рукой по горящим от смущения щекам, а после, взяв за подбородок, поцеловал. Я не стала на этот раз сопротивляться, позволяя себя целовать. И, несмотря на отсутствие ответной реакции, он раз за разом продолжал, словно не мог остановиться. Он прижал меня к стенке, очередной раз припал к моим губам. Мне почему-то стало страшно, казалось, словно он одержим этим настолько, что просто не может остановиться. Всё в глазах поплыло, сознание мутнело, его язык хозяйничал у меня во рту то нежно и игриво, то властно и грубо, словно он не мог определиться. Если подумать, то с момента моего пробуждения весь день мой муж постоянно приставал ко мне. Кажется, я глубоко ошиблась в том, что он потерял ко мне интерес. Он всё ещё хочет меня… И, кажется, даже сильнее, чем в день свадьбы. Или одержим? Стоп… Это уже тревожные мысли. Да и у нас не такие отношения, может, это сказывается так отказ от любовниц? Да и никто не отменял простую банальную похоть, это тело и правда красиво, не зря мать Шарлизы была главной красавицей столицы. Но если так продолжится, я не выдержу, уж слишком хорошо он знает, как доставить удовольствие своей партнёрше. Сколько я продержусь? Если так продолжится, то он точно возьмёт моё испуганное сердечко и присвоит себе. И тогда что же будет со мной? — С этого момента будешь носить только то, что я одобряю. — Мои ноги подкосились, но меня осторожно придержали, не давая сползти по стеночке. — Это платье тебе подходит намного лучше, чем твой излюбленный холодный образ. — Его взгляд как будто пожирал меня на месте, заставляя меня сильнее вжаться в стену, а моё сердце — испуганно заколотиться, как будто оно хотело убежать отсюда быстрее меня. — В первую очередь, когда вернёмся в высший свет, избавимся от этого дурацкого прозвища, оно не подходит моей жене. — Люциус взял меня за дрожащую руку и усмехнулся. — Прелестно, — довольно сказал он, явно наслаждаясь своим превосходством и моим страхом перед ним. — Лю, может, хватит играть со мной, как кот с недобитый мышкой? — тихо спросила я, стараясь не смотреть на его прекрасное лицо, что было достаточно близко. — Шарли, уж поверь, ты вскоре поймёшь, насколько я был милосерден в наших отношениях. — он повёл меня к восточному крылу, куда раньше мне запрещали проходить, неужели из-за присутствия там моего отца? — Что ты имеешь в виду? — Сейчас ты сама увидишь, что происходит с моими врагами. — Я вздрогнула, вспоминая, как когда-то говорил, что людей он делит на союзников и врагов, но тогда я в какой категории? — Знаешь, я думаю всё же воздержаться от этого знания, у меня плохое предчувствие. — Я попыталась затормозить, но мне этого не дали. — Но ты уже влезла в мои дела вчера. Да и твоя наивная доброта тебя погубит, поэтому я решил немного спустить тебя в реальный мир для твоего же блага.       Я видела растерянные взгляды слуг, что явно не ожидали увидеть такую сцену. Бери тихо следовала за нами, даже Лукас, заметив эту делегацию, решил присоединиться. А вот мне стало страшно. И вот потайной ход, а там и лестница вниз. В нос ударил застоявшийся неприятный запах, от которого на мгновение закружилась голова. Тайная подземная темница? Почему-то я не удивлена, но вот от этого только страшнее. Мрачное место. — Приветствую Лоре и Лору, — вдруг перед нами возник старик в шрамах и поклонился. — Что вас сегодня привело сюда? — Он кинул на меня пустой взгляд, словно этот человек был трупом. — Граф Лунар скоро покинет нас, вот я и решил, что стоит его навестить напоследок. — Найтлин улыбнулся своей рабочей улыбкой, а после притянул меня к себе. — Будет жестоко не дать попрощаться отцу и дочери, не так ли? — Почему-то по моему телу пробежала дрожь. — Понимаю, понимаю, следуйте за мной, — прокряхтел старик и, опираясь на трость, поковылял вперёд.       От этого места меня начало трясти, и я могу точно сказать, что Люциус это чувствовал, потому что вёл меня, держа за руку. Запах, полутёмные камеры, в которые я предпочла не смотреть, пытаясь сосредоточиться на том, чтобы не споткнуться. Мне казалось, что муж меня буквально тащит вперёд. Хочу сбежать из этого страшного места, чует моё сердце, ничего хорошего не будет. Хрипы и стоны боли шли то с одной, то с другой стороны, заставляя меня самой вцепиться и буквально вжаться в руку Люциуса. — Я не хочу видеть своего отца, можно я вернусь в комнату? — тихо попросила я, но почему-то звучало достаточно громко. — А по-моему, тебе стоит посмотреть, и понять, как тебе повезло, — хмыкнул мой муж на ходу. — А, может, всё же не надо? Я слабонервная, знаешь ли, впечатлительная и нежная личность. Тебе же не нужна жена-параноик, что вздрагивает от каждого шороха? Я и так всё понимаю, обойдусь без демонстрации. — Мой голос начал дрожать из-за ощущения беззащитности, держать эмоции под контролем становилось практически невозможно. — Ха, но при этом умудряешься постоянно мне перечить? — Я просто хочу капельку взаимоуважения, это не такая уж и сложная просьба… Просто хотя бы немного прислушивайся к моим желаниям, и я буду самой послушной женой в мире! — Что-то с трудом верится, — довольно скептично произнёс Лю. — Не попробуешь, не узнаешь! — Если не держать тебя на коротком поводке, ты же снова решишь сбежать. — Если ты сдержишь своё обещание и не будешь меня убивать, так и бежать мне смысла нет. Я почему бегала — смерти боялась. — Именно поэтому ты тогда как мел побледнела? Вот только не пойму, как ты вообще поняла, что я опасен, и с чего решила, что я тебя убью? — А что если я скажу, что я знала будущее, в котором ты меня убиваешь? — Вдруг мужчина замер и повернулся ко мне с растерянным взглядом. — Шутка. А ты что, поверил? — Сразу же я натянуто улыбнулась, пытаясь скрыть свою оговорку, что сама слетела с губ. — Ты снова играешь со мной? — Знаешь, на нервах люди иногда и не такую чушь начинают нести, — пожала я плечами. — Так можно мне вернуться? — Нет, — сказал, как отрезал, снова утаскивая вперёд.       И вот здешний смотритель открыл какую-то камеру, зажигая внутри кристаллы-светильники. Я замерла на месте, не в силах пошевелиться. Худой мужчина сидел на полу, прикованный цепями к стене. Щетина отросла настолько, что можно было назвать её бородкой. Человек был весь в кровоподтёках и ранах, пары зубов явно не было на месте. Если бы я не знала, к кому меня ведут, то не узнала бы своего отца. Вдруг меня втащили в камеру, и я невольно поморщила нос. Я думала, тут везде пахнет неприятно, но в камере было ещё хуже. Пленный поднял свой пустой взгляд, и тот упал на меня. Из его глаз потекли слёзы. — Клавдия, ты пришла, чтобы забрать меня с собой на небеса? — прохрипел почти невнятно он, протягивая свои дрожащие руки ко мне, от чего я невольно прячусь за мужа. — К сожалению, твоя первая жена никогда не придёт забрать тебя на небеса, такой отброс, как ты, достоин лишь ада, — холодно произнёс мой муж. — Вот удивляюсь, как такой, как ты, смог породить столь чудесных дочерей, — приобняв за талию, Лю выдвинул меня из-за своей спины. — Но никто кроме Клавдии не может быть столь прекрасен. — Прости, отец, но я не мама. — Я горько усмехнулась, понимая, что он окончательно сошёл с ума. — Неправда! То чудовище не может быть так похоже на Клавдию! — истошно закричал бывший граф, несмотря на свой хрип. — Точно, она же порождение дьявола, да, ты специально приняла облик Клавдии, чтобы запутать, да! Умри! Умри ты уже наконец, проклятое отродье! — Его руки тянулись к моей шее, я это точно понимала, даже стоя далеко.       Бери прикрыла рот, смотря на эту сцену. Лукас же просто хмурился. А я что? Что я сейчас чувствовала? Было сложно понять. Этот человек мой отец, но никогда им не был. Он уже пару раз хотел меня убить, всегда срывал гнев на мне, но при этом я жила с ним под одной крышей. И скоро его казнят. Рада ли я этому? Нет, несмотря ни на что, я не желала ему смерти. Он просто сумасшедший старик, что был слишком влюблён, чтобы пережить смерть моей матери. Я убрала от себя руки Лю и подошла к отцу почти вплотную, так, что кончики пальцев уже касались моей шеи. Люциус хотел отдёрнуть меня, но я жестом показала не подходить. — Отец, раз ты меня так ненавидишь, то почему не убил меня ещё в младенчестве. Этими руками ты мог забрать мою жизнь, когда она только началась, но почему ты остановился и дал мне имя? — Задав это вопрос, я сделала шаг вперёд, и его исхудалые руки сомкнусь на моей шее. — Николас. — Я впервые произнесла его имя, несмотря на удушение, и протянула руку к его лицу. — Ты был ужасным отцом. — И тут руки, душившие меня, ослабли и отпустили. — Я знаю, но не буду извиняться, — вдруг послышался вполне разумный ответ. — Я не прощу тебя, и твоё прощение мне тоже не нужно. Клавдия была бы жива, если бы не ты, но она так долго тебя ждала, так тщательно выбирала имя, что я просто не смог избавиться от тебя, а чем взрослее ты становилась, тем больше становилась похожа на мать. Это было невыносимо, твоё присутствие в доме в её облике сводило с ума! Поэтому я хотел как можно быстрее избавиться от тебя, но в то же время не мог отпустить. Если бы только и характером пошла в мать, тогда… Тогда бы… — Я вздрогнула от взгляда отца, даже без слов было ясно, что будь мы более схожи, то он бы заменил мною мою мать. — Хватит, я не она и никогда бы ей не стала. — Я хотела отступить назад, понимая, что недооценила безумие этого человека, но меня схватили за руку. — Спаси меня, ты же можешь, да? Или это ты! Шарлиза, это ты надоумила меня запереть здесь? — Он наклонил голову так неестественно, что любой фильм ужасов позавидовал бы. — Ты рада моим мучениям? Ты и правда отвратительна, неблагодарная девчонка! — Этот безумный взгляд и не очень логичные переходы, он уже сломлен этим местом. — Скажи меня выпустить, отпусти меня, тварь! — теперь он кричал, уходя в писк, заставляя меня отшатнуться назад, падая. — Спасти тебя-то? — Но меня поймал мой муж. — Смешно. — Лю вдруг провёл рукой по моему боку. — Здесь, — а затем по спине, — и здесь. Я обнаружил еле заметные шрамы от хлыста. — Я вздрогнула, думала, что ничего не видно. — Из-за дел я, к сожалению, не смог сразу «отблагодарить» тебя за эти «узоры» на теле мой жены. — Моё тело неосознанно начало дрожать от страха, что навевал тон Найтлина. — Гор, приготовь раскалённую кочергу, это будет мой прощальный подарок тестю, перед тем как его отправят во дворец. — Не надо! Его и так казнят, зачем всё это?! — всполошилась я, поворачиваясь лицом к Люциусу. — Шарли, запомни главное: если тебе навредили, всегда возвращай в несколько раз больше. — К нам занесли ведро с углями, в котором лежала раскалённая кочерга. — В противном случае это общество просто сожрёт тебя. — Он одной рукой взял кочергу, другой меня за подбородок. — Смотри внимательно и не смей закрывать глаза, вот что происходит с моими врагами. — Раздался вопль, когда раскалённый металл дотронулся до спины моего отца. — Я сделаю той же длины, что и шрам, оставленный тобой. — Пугающая улыбка мужа, дёргающийся от боли человек в цепях и кочерга, что медленно опускалась, оставляя ужасный ожог.       Запахло палёным, меня мутило, но я просто боялась ослушаться Люциуса, поэтому и смотрела, не отрывая глаз, как металл прожигал кожу до мяса. Тошнота подкатывала к горлу, одна радость, что я так и не поела. И вот Найтлин закончил и бросил кочергу обратно в угли. Мои ноги подкосились, и я упала на пол, вся дрожа. — Хватит, хватит. Я поняла, я буду послушной, — шептала я в страхе, понимая, насколько безжалостным может быть мой муж. — Ох, дорогая моя, этот человек хотел тебя убить, а ты всё ещё жалеешь его. — Ко мне наклонился мужчина, его руки обняли меня. — Таков этот мир, он жесток и беспощаден, никто не пожалеет своего врага, а будет его мучить, — холодно говорили мне, поглаживая дрожащее тело. — И поверь, есть много людей, что также страшны, как я. — Лю взял прядь моих волос и поцеловал её. — Поэтому будь послушной и, если хочешь, можешь спрятаться от этой жестокой реальности, но тогда больше не смей оспаривать мои решения. В противном случае тебе придётся окунуться в грязь аристократии с головой, и поверь, то, что я делаю, ещё цветочки… — Меня резко подняли на ноги. — Теперь пойми, насколько я нежен с тобой, Шарли. — Он начал целовать мою шею, словно пару минут назад не пытал моего отца. — Я благодарна за особое отношение ко мне, — тихо, дрожащим голосом произнесла, сжимая руками ткань платья. — Но, но, я… Я такая, как есть, Люциус… Мне не нравятся страдания других, и я хочу свободы… — Ха, ты, как всегда, крайне упряма, лисичка, — усмехнулся муж, снова беря кочергу. — Кажется, я забыл о шраме на боку, да? — Прошу, не надо, не надо, — взмолился отец, падая ниц. — Что не надо? А ты когда-нибудь прислушивался к мольбам своей дочери, беря в руки плеть? — Я вздрогнула от леденящего душу голоса, невольно обняв себя, вспоминая избиения. — Я расследовал всё в мельчайших деталях. — Снова раздался крик, когда металл коснулся бока пленного. — Ты никогда не жалел Шарли, сколько бы она не просила, поэтому она даже перестала молить остановиться. — Найтлин начал крутить кочергой, сильнее вжимая в истощённое тело графа. — Она настолько привыкла к боли, что даже уже не кричала, пока плеть разрывала её кожу. Ты наслаждался же, превращая её спину в кровавое месиво, да?       Каждое слово отдавалось эхом в моей голове, тело начало ломить от несуществующей боли, накопленной от всех травм. Я обняла себя, дрожа всем телом, дыхание начало сбиваться, а слёзы сами начали стекать по щекам. Одни только воспоминания приносили уже огромную боль. И сейчас Люциус мстил, мстил за мои страдания на протяжении многих лет. Но что я чувствую? Я не знаю, ведь это никак не уменьшит моих страданий тогда и не поможет залечить душевные раны. Зачем, зачем он это делает? Зачем поднимает то, что давно уже ушло? — Лю, прошу, хватит, — шёпотом попросила я, понимая, что ноги подкашиваются.       Меня подхватила Бери, не дав упасть, она с жалостью смотрела на меня. Эти взгляды окружающих, я знаю их. Так на меня смотрели после каждого избиения. Это жалость… Воспоминания стали подниматься с новой силой. Я оттолкнула служанку от себя и побежала к двери камеры, желая убраться подальше, но меня перехватили сильные руки. — Кажется, по сравнению с тобой я и правда излишне мелочен. — Люциус поднял на руки моё дрожащее тело, унося прочь.