Капкан для лисицы

      Шумно, все эти мероприятия так утомляют — хотя я пришла буквально только что, но уже хочу домой. Но если думать об этом, как о работе… То у меня точно переработка! Я не железная, чтобы успевать везде. Торговля, теневой генерал и роль жены помощника кронпринца — слишком большой груз. У меня нет никаких сверхсил кроме метки, которая явно не спасёт от этого всего. Такое ощущение, что я иду по канату над обрывом без страховки. Неверный шаг — и смерть. Особенно это касалось позиции теневого генерала. О чём только думал король? Возможно, у него есть и скрытые мотивы, о которых я даже не знаю, но лучше об этом не думать. Я решила, что стоит поскорее выполнить свои обязательства, и пошла к дамам. — Вы так похорошели! — Вокруг виконтессы Мидрен был особый ажиотаж. — Это новое платье? Как я завидую! — Девушки просто тараторили без умолку, не скрывая своей зависти. — А это украшение разве не очень дорого стоит? Мой муж граф, но всё равно не покупает мне таких роскошных камней. — И мне придётся сейчас как-то вклиниться в этот разговор? Словно самой лезть в осиный улей.       Хоть я и думала, что тут очень шумно, но особенно выделялась группа замужних молодых дам, что окружили виконтессу Мидрен. Люфия, имея скромный характер, всегда была больше похожа на церковную мышь, а из-за недавнего скандала с любовницей её бюджет был так ограничен, что, казалось, простолюдинка и то большее могла себе позволить. Но сейчас её было не узнать. Строгое платье с грандиозной вышивкой в тёмных тонах, колье, которому многие дамы позавидуют. Она больше не опускала плечи, её осанка была прямой, вся её фигура так и излучала уверенность. Из всеми забитой и никому не нужной женщины она буквально превратилась в львицу. Конечно, такие изменения не могли остаться незамеченными. — Это всё благодаря совету графини Найтлин, она моя благодетельница. — И вот, она заметила, как я к ним приближаюсь, и расплылась в улыбке. — Приветствую графиню Найтлин, — она тут же приметила меня с почтением. — И я вас рада видеть в добром здравии, виконтесса. Не стоит так переживать, мы же не чужие. — Я осторожно положила руки на её плечи, не давая кланяться, показывая этим своё дружелюбие. — Вы так прекрасны сегодня, вам идёт новый стиль. — Я старалась улыбаться как можно нежнее, не зря Люциус меня в свободное время учил улыбаться в любой ситуации. — Позвольте в благодарность устроить чаепитие в вашу честь, — не унималась виконтесса, но, кажется, мне удалось естественно присоединиться к разговору. — Если только другие дамы не будут против. — Хотя, честно говоря, я уже думала, как дома сразу же лягу спать.       Молодые дамы стали подходить к нам и представляться, каждая из них хотела быть любимой мужем и пыталась снискать совета. А я уже была готова дать ответ каждой. Даже одной из дам нашла верный способ развестись без последствий. Никто не знал, что я советую разным девушкам, но каждый держал информацию в тайне, считая её личной. Теперь они смотрели на меня по-другому. Они увидели у меня в руках силу, силу информации. Дамы понимали, что эту информацию можно использовать как и с пользой, так и во вред. Теперь никто из них не решится пойти против меня. Второе мероприятие после моего замужества, а вокруг меня уже образовывалась отдельная фракция молодых дам. Я видела, как герцогиня Лишери смотрит в нашу сторону. Она улыбается? Странно. Она должна злиться, видя, как я у неё забираю власть над младшим поколением. Так почему она настолько спокойна, словно проблема решена? Она готовит подлянку? — И всё же ваш муж вас обожает, — восхищались дамы. — Он с вас не сводит взгляда. — Я посмотрела в его сторону и поняла, что они правы, Люциус разговаривал с разными мужчинами, изредка бросая на меня неожиданно мягкий взгляд. У него сегодня, кажется, хорошее настроение. — Вы меня смущаете. — И почему у меня уши горят? Хорошо, что глаз за лентой не видно. — Но это правда, ваши платья сделаны из лучших материалов, украшения будто созданы для вас. Без сомнения, вас можно назвать первой красавицей наравне с кронпринцессой. — Никого нет прекраснее моей сестры. Она словно ангел, такая добрая и нежная. — Я неосознанно расплылась в улыбке, говоря о Лейле. — Она самое светлое дитя, которое я только знаю. — Вы так любите свою сестру? — Они немного растерялись, ведь ходили слухи, что я над ней издевалась. — Как не любить столь прелестного ребёнка. Моя сестра всегда была лучиком света во тьме. Если бы не моя милая Лейла, то, возможно, я всю жизнь просидела бы под замком в той холодной заброшенной комнате. Она для меня ангел-хранитель, не иначе. — Вот и вернулась моя привычка восхвалять свою сестрёнку, ничего поделать с собой не могу. — Ох, вы так страдали. — А вот дамы чуть ли не разрыдались. — Как вы страдали. Наверное, вам вдвоём было очень сложно выжить в доме того человека. Как хорошо, что сейчас вы обе можете жить счастливо. — Неожиданно дамы оказались очень сентиментальны. — Мы раньше избегали кронпринцессу, — вдруг понизила голос одна из дам. — Но мы делали это не по своей воле. Герцогиня Лишери была очень зла из-за того, что не могла возвысить свою дочь. Но если вы дадите нам глоток свободы, то мы с удовольствием поддержим кронпринцессу. — Я не хочу лишать никого свободы, вы сами вольны выбирать, с кем общаться. Я просто хочу протянуть руку помощи тем, кто в этом нуждается. — Если герцогиня вела политику террора и давления, то я выберу противоположную позицию, переманивая недовольных ею людей на свою сторону. Также я обозначила свои хорошие отношения с сестрой. Соответственно, те, кто будут на моей стороне, автоматически примыкают к фракции кронпринцессы. — Не хотите вина? — вдруг предложила баронесса Мире, её взгляд как-то странно бегал. — Мой муж не очень любит, когда я пью. — Слишком странно она ведёт себя, лучше не рисковать. — Он очень ждёт наследника и старается ради этого каждую ночь, — пришлось сказать мне, но я чувствовала, как щёки тут же покраснели. — Поэтому мне надо сейчас очень внимательно относиться к своему здоровью. — Ох. — Женщины тут же расплылись в своеобразных улыбках. — Вы так ответственно подходите к этому делу. — Мне лекарь говорил, когда я не могла долго забеременеть, что состояние организма ещё до начала беременности тоже очень важно. — Вот и начались смущающие разговоры, но это лучше, чем показаться невежественной и надменной. — Граф Найтлин и правда уже в том возрасте, когда у него должен быть хотя бы один ребёнок. А тут ещё красавица жена. Неудивительно, что он так внимателен к вам. — Ну почему они продолжили столь смущающую тему? — И правда, со свадьбы прошло уже почти два месяца. Возможно, уже скоро будут хорошие вести. — Я просто молчала, стоя красная, как помидор, но понимала, что они правы, но с моими нервами… — Что граф, что графиня Найтлин так красивы, их ребёнок, наверное, будет самым очаровательным, — не унимались дамы.       Пока все бурно обсуждали детей и как важно подарить здорового наследника рода, я просто тихо стояла и кивала. Кто знал, что они так положительно отреагируют на мою отговорку. Что ж, теперь я непьющий человек. А может, это и к лучшему. Меньше проблем. Но вот только не я одна притихла. Баронесса Мире как-то нервно сжимала подол платья, посматривая на герцогиню. Кажется, ей угрожали чем-то. Но что именно ей надо было сделать? Понизить мою репутацию? Испачкать платье? Или спровоцировать? В любом случае я избежала проблем, хотя и довольно смущающим образом. — У вас помада смазалась, — вдруг сказала Мире. — Позвольте поправлю. — Она достала платок, но руки у неё дрожали. — Правда? Тогда мне, наверное, стоит пойти поправить макияж и немного отдохнуть, не могу же я опозорить своего мужа. — С этой женщиной что-то не так. А ещё она почему-то до безумия боится герцогиню. — Вы мне не доверяете? — Я замерла, когда из глаз баронессы потекли слёзы. — Просто я не хочу, чтобы вы пачкали свой чудесный платок. — Я осторожно взяла её за руку и тут же отдёрнула свою, почувствовав укол через перчатки. — Простите, я правда не хотела, — дрожащим голосом произнесла женщина, когда я поняла, что начинаю проваливаться во тьму. Я всё же оступилась…

***

      Белое, всё белое. Где я? Моё сознание сейчас настолько ясное, что даже пугает. Мои две жизни, я так чётко помню их, хотя думала, что первую уже почти совсем забыла. В итоге за свои двадцать с копейками лет я пережила лишь треть романа. Всё так исказилось и изменилось. Я узнала столько закулисных подробностей, что книга казалась слишком непроработанной. — Давно не виделись, — надо мной склонилось существо, облик которого был неясен. — Я снова умерла? — спросила я, закрывая глаза. У меня была только одна мысль: «устала». — Умираешь, медленно и довольно болезненно. — Голос создания звучал везде и всюду, заставляя теряться в пространстве. — Ясно. — Так вот почему герцогиня была так спокойна, она просто решила убить меня. — А ты ничуть не изменилась, всё такая же скучная и жалкая. — Я открываю глаза и смотрю на создание, что закинуло меня в тот ад. — Но ты меня повеселила. — Так интересно смотреть за мучениями других? — Вот смотрю я на это существо и думаю, Бог или всё же Дьявол, а может, иное? — А разве люди не читают драмы? Не смотрят фильмы ужасов? Или в театр не ходят на трагедии? Они развлекаются, наблюдая за этим. Они несчастны и хотят смотреть за горем других. Не так ли? — Оно явно насмехалось надо мной. — Не значит ли, что ты и сам несчастен? — Существо замерло, но я чувствовала на себе его взгляд. — Какое мне дело до страданий людей? — Это не отменяет тот факт, что ты своё несчастье переносишь на других. Если ты и правда бог, то твой мир жесток, потому что ты не знаешь, что такое счастье. — Я встала, подходя к нечёткому силуэту. — Нет, не подходи! Не смотри на меня с такой жалостью! Не я, а ты ничтожна! — На мгновение мне показалось, что крик принадлежал капризному ребёнку. — Ты ничтожнее меня! — Силуэт сделал движение, словно что-то бросает, и меня отшвырнуло прочь. — Меня любят, любят, любят… — Голос снова и снова повторял это, затихая вдали.       И вот я падаю во тьму, тьму своих воспоминаний. Вся моя печальная и никчёмная жизнь прокручивалась перед глазами. Заставляя забиться в самый тёмный угол, не желая выходить из него. Я так устала… Как и сказало существо, я и правда жалкая, ведь и я такая же. Читала драмы, чтобы развеять скуку, читала, чтобы доказать, что не так несчастна. Но что же я сама сделала для своего счастья? Я просто неудачница, даже во второй жизни я навлекла на себя страдания. Так зачем всё это? Просто хочу наконец закончить всё. Зачем же то существо заставляет меня постоянно проживать это неуёмное столетие снова и снова? Почему нельзя закончить всё быстро?