Капкан для лисицы

      Огненно-красные глаза в растерянности смотрели на неожиданного гостя. Но это не помешало Люциусу тут же обнять истощённое слабое тело. Он сразу же уткнулся в плечо своей жены, чувствуя тот тёплый и родной запах солнца. Слабые девичьи ручки попытались оттолкнуть его, но он словно не замечал этого, лишь сильнее сжимая объятья. — Ты, наконец, очнулась, я так переживал, — тихо прошептал Найтлин на ухо Шарли, чувствуя, как переживания внутри наконец успокаиваются.       Наконец граф почувствовал сопротивление жены и отстранился, на мгновение замерев, увидев нечто прекрасное. Красное лицо, полное смущения, дрожащие в панике губы, потерянный взгляд. Вот только это не был тот тяжёлый, глубокий и усталый взгляд. Он словно помолодел. Глаза сверкали юной невинностью, в них больше не читалось боли и страдания. Сердце графа сжалось от странных противоречивых чувств. — Кто вы? — Её немного испуганный голос привёл мужчину в себя, заставляя вернуться к реальности. — Ох, прости, я напугал тебя? — Её тёплые щёки такие мягкие, живые. Он никогда бы не подумал, что столь простое прикосновение, лёгкое поглаживание может принести столько приятных чувств. — Меня зовут Люциус Найтлин, моя любимая жена. — Этот удивлённый взгляд забавлял хозяина дома, кажется, впервые он видит Шарлизу настолько растерянной. Раньше ему всегда казалось, что девушку сложно было удивить, словно она всё знала наперёд.       В комнате воцарилась тишина. Графиня явно паниковала. Можно было прекратить этот фарс, просто сняв печать с памяти Шарлизы, но почему-то у помощника принца рука не поднималась сделать это. Почему же он колеблется? Что же он тянет? Одно движение, и всё вернётся на круги своя. Всё будет как и прежде… Прежде? А хочет ли он возвратить всё к тому, как было? Её ненависть к нему? Их постоянные препирательства, её желание покинуть его? А так же всю боль, что он причинил ей? Нет, однозначно нет. Найтлин не хотел этого. Он хотел начать всё сначала, уберечь её от всего на свете. Люциус хотел всё сделать для неё. Но так ли это на самом деле? Правда ли он делает это для Шарлизы? А может, это просто его эгоистичное желание исправить свои же ошибки? Нет, нет, нет! Он это делает ради неё! Он не допустит старых ошибок. Он даст ей всё, что сможет, и больше никому не позволит навредить. Это правильное решение. Да? — Я — Шарлиза Найтлин и ваша жена? — прервала графиня терзания мужа, её глаза бегали по собеседнику, словно пытаясь оценить происходящее. — Да, всё верно. — Несмотря на внутреннюю бурю, Люциус не показывал этого, снова спрятавшись за своей маской. — А какая фамилия у меня была изначально? — Этот вопрос заставил сильнее забиться его сердце. Насколько же много она помнит? А что, если она снова испугается его, как при первой встрече? Или начнёт избегать? — Лунар, потом некоторое время ты носила фамилию своего дедушки, Листе. — Врать было бесполезно, но словно боясь, что жена сбежит, мужчина взял её руку. Он видел панику на лице суженой, как уже бледное лицо почти побелело. Она же не могла что-либо вспомнить? — Я понимаю, что ты потеряла память, и тебе сложно. — Люциус постарался взять ситуацию под контроль в попытке понять, в чём причина такой реакции. — Но не переживай, каждый в этом доме ответит на любой твой вопрос. — Он начал гладить её по голове, с облегчением осознавая, что Шарлиза не сопротивляется прикосновениям. Кажется, ситуация не так плоха, как ему показалась сначала. — Люциус? — Её дрожащий, неуверенный тихий голос, испуганный и одновременно смущённый взгляд. Всё это было настолько необычным. Люциус уже столько раз видел такое по отдельности, но вместе это оказалось в особенности очаровательным. Только бы сдержать свои порывы. Лю не хотел ошибиться в первый же день. — Ты можешь звать меня просто Лю, ты раньше делала так. — Найтлин так хотел, чтобы она позвала его, будет ли теперь она произносить его прозвище ласково? Нет, снова он думает не о том. Сейчас он должен думать о жене. — Шарли, ты была без сознания около трёх дней, я так сильно переживал. — Найтлин осторожно уложил жену на кровать, накрывая одеялом. — Бери, позови врача, — приказал он и отошёл, боясь поддаться своим чувствам.       Когда радость от пробуждения жены пошла на спад, внутри снова поднималась ярость. На что же он злился? На Шарлизу, что была неосторожна, или же на себя, что не доглядел? Но всё это было снова скрыто, опять он запер всё внутри себя, не желая показать этому невинному созданию свою гадкую и тёмную часть. Ей не стоит знать, насколько он ужасен, как это было раньше. На этот раз будет лучше, если он закроет уши и глаза своей любимой. Лучше она будет жить в сладком неведении, не зная боли. Словно тепличный цветок, что не сможет жить без заботливого садовника. Да, он станет для неё тем самым человеком, без которого она не сможет представить своего выживания. И тогда ему больше будет не о чем беспокоиться, не так ли? Стоит ли тогда ему увезти её из столицы? На его землях информацию будет намного легче отсеять. Да, так будет правильно. Разобраться со всеми делами во дворце и взять один из редких отпусков. А там уже можно будет осуществить свой план.       Разговор с врачом не принёс ничего нового, лишь лекарства для восстановления истощённого за три дня организма. И тут все услышали весьма голодное урчание. И как они могли забыть? Шарлиза же, должно быть, очень голодная. Когда все посмотрели в сторону графини, она чуть ли не вся целиком покраснела от смущения и, издав довольно забавный писк, исчезла под одеялом. Словно лиса, что сбежала в норку. — Думаю, сначала лучше ей поесть. — Люциус присел на кровать рядом с женой. На его лице неосознанно появилась искренняя улыбка. — Бери, пусть приготовят лёгкий суп, что можно скушать после голодания, — отдал он приказ, когда сам смотрел на холмик, что немного двигался в такт дыханию Шарлизы.       Слуги поспешили покинуть своих господ, оставив пару наедине. Комната снова погрузилась в тишину, давя и напоминая о том, что совсем недавно Шарлиза безмолвно и неподвижно лежала на протяжении трёх дней. — Шарли, будешь так делать — дышать будет нечем. — Он попытался убрать одеяло, но девушка крепко вцепилась в свою защиту. Такая забавная попытка остановить того, кто всегда был сильнее лишь больше забавляла Лю. — Я… Я… — тихое неуверенное бормотание явно выдавало беспокойство Шарли. — Всё хорошо, не переживай, память может со временем вернуться. — Это была ложь, искусная ложь, в густой тени которой Найтлин желал скрыть правду. — Тебе совсем не стоит переживать, если что-то не понимаешь, просто положись на меня. — И вот правда была изящно переплетена с ложью.       Взгляд хищника пожирал жертву целиком, пока она сама ничего не видела. Люциус осторожно приподнял прядь рыжих волос, что торчала из-под одеяла. Он целовал их, вдыхал столь пьянящий и успокаивающий запах. Она ничего не вспомнит, и ей придётся полагаться на него, не зная ничего об окружающем мире. Всё хорошо. На этот раз он будет крайне осторожен. И вот пугливая лисичка выглядывает и смотрит на него своими блестящими глазами. Но, к сожалению, спокойствие не продлилось долго. — А у меня есть сестра? — Очередной вопрос, что не входил в его планы. Очередная помеха, что выводит его из себя, но ему нельзя потерять свой ласковый образ, нельзя дать понять, что он не желает возвращения воспоминаний. — Да, её зовут Лейла, она кронпринцесса и поэтому не сможет покинуть дворец в ближайшее время. — Ему приходится отвечать, меньше лжи, меньше информации. Будет неприятно, если он солжёт, а это всплывёт, а вот если он просто что-то недоскажет, то ничего страшного, ведь так? — Тогда в каких мы с ней отношениях? — И вот снова эти уточняющие и странные вопросы. Найтлину не нравилось это, он боялся, что она захочет встретиться со своей сестрой, а там и узнает всю правду. — Вы в хороших отношениях. — Снова что-то тёмное заскреблось на душе у мужчины. Лейла ему мешала, и не будь она любимой невестой Ричарда, граф тут же избавился бы от неё, как только бы выдалась свободная минута. — Тебе не душно, может, наконец, покажешь мне своё прелестное личико полностью? — Прогоняя пугающие мысли, Люциус тут же коснулся тёплой руки жены, от чего та от неожиданности отпустила край одеяла, под которым недавно скрывалась. — Тебе незачем прятаться от меня, дорогая, я не кусаюсь. — Он старался говорить как можно мягче, убирая одеяло с лица возлюбленной.       Его взгляд тут же упал на тонкие манящие губы. Люциусу так сильно хотелось прильнуть к ним, почувствовать их вкус. Но не успели его желания взять над ним верх, как в комнату вернулась служанка с едой. Найтлин не мог налюбоваться смущённым лицом девушки, пока кормил её с ложки. Сдерживать свои порывы с каждой минутной становилось сложнее. Поэтому мужчина снова уложил жену в кровать и, поглаживая по голове, усыпил её с помощью метки. Так он и покинул комнату, оставшись в довольно противоречивых чувствах от совершённого.