Капкан для лисицы

— Мама, я сегодня отправляюсь в город, вернусь к ужину — крикнул Люциус у ворот матери, что сидела на крыльце. — Лю, подойди ко мне, — вдруг позвала женщина своего сына. — Хорошо. — Он подбежал к Адель, и та его крепко обняла. — Мама, ты чего? — растерялся ребёнок. — Ничего, просто так я желаю тебе удачного пути, — не отпуская ребёнка, ответила женщина. — Будь осторожен по дороге и не спеши. Хорошо кушай и остерегайся незнакомых людей. — Я знаю, уже не маленький, мама. — Ребёнок обнял свою матушку в ответ, не понимая её беспокойства. — Да, ты и правда уже очень-очень взрослый и сможешь позаботиться о себе. — Мать поцеловала сына в лоб и потрепала его волосы. — Запомни: матушка желает тебе лишь долгой и счастливой жизни. — Рядом с тобой я всегда буду счастлив. — Женщина лишь потрепала ребёнка по голове со странной улыбкой. — А теперь беги, удачного тебе дня. — Адель отпустила Лю из своих рук. — Я обязательно вернусь к ужину — заверил ребёнок и поспешил в путь.

***

      Лю спешил домой, он явно задержался. Закат окрашивал земли в красный цвет. И вот он остановился, смотря вдаль. Чёрный дым клубился вдалеке, сердце мальчика забилось чаще. В той стороне однозначно была деревня. Люциус поспешил туда. Всё же будет хорошо, его мама ведь всё предвидела, как всегда, и все в порядке и живы. Он бежал со всех ног, не щадя себя. Он спотыкался на бегу, а чем ближе он находился, тем тошнотворнее был запах. Пахло гарью и гнилью. Такой приторный запах, от которого кружилась голова и подкатывала тошнота к горлу. Вороны вились над деревней, дома догорали. Стоило мальчику приблизиться, как он увидел труп коровы у дороги. Белёсый череп был напоказ, гнилое мясо сваливалось с костей, а вороны растаскивали органы. Лю вывернуло прямо там, он согнулся пополам, в глазах темнело, горло драло. Ребёнок шёл вперёд в уничтоженную деревню на негнущихся ногах. — Мама, мамочка, — звал он, подойдя к дому, но в ответ услышал лишь карканье ворон. — Ты тут? — Он отворил дверь, но там никого не нашёл. Может, они сбежали и скоро вернутся?       Мальчик услышал, как кто-то идёт, эти шаги были ему незнакомы и сопровождались металлическим дребезжанием. Лю тут же спрятался в доме, затаив дыхание. Это разбойники? Они ещё не ушли? Двое мужчин хохотали, не заметив ребёнка. — Вот это работа по мне, — раздался голос совсем рядом. — Убиваешь в своё удовольствие, а тебе за это ещё и платят. — Твоя метка просто ужасает, не хотел бы я оказаться на твоём пути. — Ха? Да зачем мне тебя убивать, это скучно. А вот селяне меня повеселили, особенно та слепая баба. Она так визжала, как же приятно наблюдать, как прекрасное тело превращается в ничто. — Но мы не нашли мальчишку, что же делать? — Ха, какая разница, даже если захотят проверить, то по трупам уже ничего не определят, просто скажем, что убили, и всё. Делать мне нечего, как какого-то пацана по всей округе искать, вот девку — пожалуйста, сколько угодно. И трахнуть можно, и кричит приятно, и резать одно удовольствие, а их тела так красиво разлагаются. — Фу, если с первыми пунктами я согласен, то последнего мне не понять. — Вот не надо, я не осуждаю твои увлечения, вот и ты не осуждай. — А я не осуждаю, просто говорю, что мне тебя не понять, вот и всё. В любом случае давай отсюда убираться, я больше не могу чувствовать эту вонь. Вот зачем надо было всех в одну кучу собирать? — Так эстетичнее. — Снова незнакомцы рассмеялись, удаляясь прочь, даже не заметив, что их последняя жертва пряталась прямо под носом.       Маленькое сердце бешено стучало, ребёнок закрыл себе рот руками, боясь издать и звук. Он боялся дышать и шевелиться, но слёзы сами текли из глаз, а плечи тряслись. Это неправда, не может быть правдой. Его мама всегда предсказывала беду и сейчас, небось, предсказала, уведя людей из деревни. Да, так и есть, ему просто надо дождаться их возвращения. Крики воронов пугали, заставив зажать руками уши. Люциус сидел в доме, он ждал маму, не осмелившись выйти наружу. Стемнело, ночь пугала, стал подкрадываться голод. Рассвет, а вокруг лишь гробовая тишина. Лю всё же решился выйти. Он шёл туда, где до сих пор вились вороны, туда, откуда воняло гнилой плотью.       И вот Лю достиг центра деревни. Там, где кружили чёрные птицы, была гора из полусгнивших тел. Уже нельзя было определить, кем были люди, сваленные в кучу. У некоторых вместо головы были лишь черепа, что смотрели пустыми глазницами на дитя. И среди этого белоснежная прядь волос выбивалась откуда-то из середины ужасающей горы. Ребёнок замер, его лицо тут же осунулось, глаза потускнели. — Мама, мама, ты тут? — Он потянул руки к такой знакомой прекрасной пряди. — Мамочка, ответь, мама. — Он подошёл к трупам, пытаясь найти Адель, неловкое движение — и его рука опускается в гнилую плоть, а один из черепов отваливается, падая ему под ноги. — Нет, нет! Это неправда! Мама, мама, мамочка, не оставляй меня, нет. — Но, сколько бы он ни старался, заветная прядь волос отвалилась вместе с кусками мяса, не давая и шанса опознать труп.       Лю так и упал на колени, держа в руке блестящие белые волосы, он задыхался от запаха, казалось, ещё чуть-чуть, и он упадёт там замертво, рядом со всеми людьми, что были дороги его сердцу. Он совсем не знал, что делать, оставшись совершенно один. Лишь этот кошмар, похожий на ад, и больше ничего. Тело мальчика ослабло, он не мог и шевельнуться. Но почему это случилось? Только недавно все были живы! Он смотрел на землю, пропитанную засохшей кровью, и ощущал лишь пустоту в сердце. Красный огонь и эта кровь навсегда отпечатались в его памяти, как и скелеты, с которых свисали лишь куски гнилой плоти. Весь его мир окрасился в столь ненавистный красный цвет.

***

История вне повествования Люциуса.

      Адель не знала, когда это началось точно, но в какой-то момент её дар стал адом для неё. Она видела, как её сын умирает в раннем возрасте и как погибают все вокруг них. Сколько бы она не предпринимала попыток исправить это зловещее будущее, ничего не менялось, всё повторялось, даже когда она думала бежать с сыном прочь. Точнее, становилось всё только хуже, всё больше и больше невинных жертв появлялось из-за попытки изменить судьбу. Может, это её наказание из-за того, что она продлила жизнь многим в этом селении? Может, это кара бога за её ненормальный дар? Она не понимала этого. Но стоило ей сдаться, как к ней пришло видение совсем о другом мальчике, что окажется в беде недалеко, но чуть позже, чем деревню уничтожат. И как такое позднее событие могло повлиять на жуткую судьбу? Удивительно, но повлияло, это чудо спасло её сына от смерти в этой деревне.       Вот только кошмары её не отпустили, они хлынули новой волной. Опасности словно преследовали её сына. Она видела его страдания, а затем и трагическую смерть от рук того самого мальчика, что подарил женщине надежду. Адель видела раз за разом, как её драгоценный сын сходит с ума, как он убивает своих любимых людей, как он страдает. И зачем ей тогда дали надежду? Разве это не жестоко? Почему? В чём её милый и светлый мальчик виноват? Зачем все эти страдания? Почему он всё равно умирает в адских мучениях? Она молилась, молилась как никогда, прося небеса о снисхождении. Но они были глухи к её мольбам. Сны продолжали показывать ей жуткие видения. Тогда зачем Люциусу вообще дали отсрочку? Тогда, может, лучше ему умереть вместе со всеми, как и велела его судьба? Стоит ли тогда задушить этого ребёнка, пока он ещё мал и ничего не понимает?       Но всё изменилось в одну ночь. За окном бушевала метель, не давая уснуть у кровати ребёнка. Она так устала, но больше не могла спать, она впредь не хотела видеть будущее маленького существа перед ней. Она так устала от этих кошмаров. Но вдруг что-то изменилось, она чувствовала это, как шестерёнки судьбы заскрежетали, как что-то пришло в движение, меняя всё. И она заснула, не отпуская маленькую тёплую руку своего драгоценного дитя.       Она увидела судьбу совсем незнакомого ей ребёнка. Рыжей девочки, что неестественно пришла в этот жестокий мир. Каждый её шаг отдавался жутким звуком, словно тысячи стёкол разбивались разом. Каждый её шаг менял различные судьбы, и это были жизни далеко не пары человек. Чем дольше шла незнакомка, чем старше она становилась, тем больше судеб искажалось вокруг. Казалось, ещё чуть-чуть — и под её ногами весь мир изменит своё направление. Всё менялось, всё изменялось. Те, кто могли погибнуть, оставались живыми, те, кто должны были жить, — умирали, а она шла, словно этого не замечая, оставляя за собой запах ромашки. И вдруг остановилась на развилке. Две дороги простирались перед ней, и обе они были покрыты трупами людей, лишь в конце каждой дороги стояли силуэты. Адель попыталась вглядеться в них и один узнала. Это был её сын, такой уже взрослый, а второго человека ей не удалось разглядеть. Вот только она точно знала лишь одно: какую дорогу девушка не выбрала бы, человек, что стоит на другом пути, умрёт. И незнакомка это тоже понимала, она упала на колени, не решаясь сделать выбор, она рыдала так отчаянно, что так и хотелось обнять её, утешить. В её руках был одинокий, увядающий на глазах цветок ромашки. Адель протянула руки к ней, но её выкинуло из сна. С тех пор ей больше не снилось будущее Люциуса, ей дали последнюю надежду и время, чтобы счастливо провести время со своим драгоценным ребёнком. Матери оставалось лишь надеяться, что девочка с ромашкой даст шанс выжить её сыну. С тех пор ромашки стали её любимым цветами.