Три минуты (by agent-panda)

- Давай на улице только будем, хорошо? – Минсок передает деньги за обед кассиру, провожая купюру печальным взглядом. - Ваша тысяча, - говорит продавец, быстро набирая сдачу. - Уже не наша, - Чанёль улыбается до ушей, забирая два пакета «самой полезной пищи» из макдональдса, пихая Минсока в плечо. – А чего не тут? - Тут народу много. И шумно. - А на улице холодно. - Да не холодно совсем. Они выходят к столикам, где нет вообще никого, а оно и не удивительно: на улице давно не день, и хотя народу в этом заведении хоть убавляй, все предпочитают ютиться в теплоте. А Минсок просто не любит, когда вокруг шум и гам, да и пахнет едой. - Вообще надо прекратить уже есть эту гадость, - Минсок усаживается напротив Чанёля, забирая у него протягиваемый ему чизбургер, и разворачивает бумагу. - Ага… - Чанёль уже где-то в своем раю довольного желудка и доедает первый чизбургер, а Минсок лишь вздыхает. - Тебе-то ничего, а я так в булку превращусь скоро. Опять, - вздыхает Минсок, но есть из-за этого не перестает. То ли слишком голоден, то ли дома есть все равно нечего - от этого и таскаются сюда время от времени. На соседний столик прыгает воробей, уничтожая оставшиеся крошки чьего-то бургера. - Воробьфи фуф факие толфые, - констатирует Чанёль, кивая на маленькую птичку-пончик. - И мы такими же будем, - Минсок более культурный, он не болтает с набитым ртом. Он же приличный. - О боже, я обожрался, - Чанёль наклоняется к столу, смотря на упаковку от картошки, где одиноко лежит последняя штука. - Кто тебя заставлял четыре штуки подряд в себя запихивать, - Минсок сам чувствует, что вот-вот лопнет. Единственный минус поедания такой пищи, так это то, что ни черта не замечаешь, сыт ты или еще нет. - Тут одна картошка осталась, - Чанёль тыкает носом в ее направлении и смотрит на Минсока, который отрицательно мотает головой. - Не буду, в меня не влезет больше. - Да давай, о! – Чанёль чуть ли не подскакивает на месте, - давай напополам. - Картошину? Ты стебешься? - Давай, - Чанёль пересаживается к нему на скамейку, обхватив губами картошину. - Изыди, - Минсок думает, что если он сейчас еще и смеяться будет, так вообще плохо станет. - Хён, - Чанёль кладет ему руку на шею, приближаясь к лицу, - дафай. - Кто увидит, не так поймет! – Минсок все еще отстаивает свою позицию. - И фто. - Ребенок, - Минсок сдается, обхватывая губами картошину с другой стороны, потихоньку сгрызая ее (поджаренная попалась, блин), и ничего не успевает сообразить, как этот рыжий весельчак касается его губ своими, прижимаясь сильнее, а потом отстраняется. Минсок буквально вспыхивает: его щеки наливаются краской, и он отказывается верить в произошедшее. А Чанёль лишь улыбается, безбашенно и по-своему, как улыбается, когда сделал какую-то пакость. - Если ты так хотел мне признаться в своих чувствах, то ты полный придурок, - Минсок зарывается носом в ворот куртки, поднимаясь и топая вслед за Чанёлем. - Я знаю. Но к тебе так еще никто не подкатывал, согласись? – Чанёль равняется с ним, толкая плечом, а Минсок улыбается, правда все еще в ворот куртки и мысленно соглашается с ним. И правда же: хоть нелепо и смешно, зато в стиле Чанёля.