Наследник земель Ларотта

— Я на этом чудовище не поеду.       Рыжий мотает головой из стороны в сторону, всем видом показывая, что с места не сдвинется. Он точно уверен, что Чонгук сейчас закатил глаза, пусть этого и не видно под тёмным стеклом шлема. Брюнет перекидывает ногу через высокую спинку новенького угольно-чёрного кавасаки и, снимая второй шлем, протягивает другу, кивая на место позади себя. — Садись давай, на машине туда не проедешь. — Если меня размажет по асфальту, я стану призраком и буду жить с тобой, — Юнги натягивает шлем, усаживаясь сзади, и обнимает Чона, потому что свалиться с мотоцикла в первую же секунду совершенно не входит в его ближайшие жизненные цели. — Поехали уже.       До места парни доезжают спустя полтора часа. Чонгук опускает подножку, проверяя устойчивость байка, и спрыгивает на землю, тут же заливается смехом, глядя, как Юнги лежит в куче листьев и ворчит о том, что теперь будет ходить только пешком. Брюнет достаёт из небольшого багажника коробку и футляр с камерой. — Держи, переодевайся, а я пойду присмотрю более выгодные места.       Юнги забирает коробку из рук Чонгука и провожает взглядом друга, скрывающегося за деревьями. В коробке оказываются отвратительно узкие брюки из чёрной блестящей ткани и белая рубашка с кожаным корсетом на жёсткой шнуровке, чёрная остроконечная шляпа с широкими полями и маленькой бляшкой в виде черепа. Парень переодевается, про себя отмечая, что сидит идеально, будто на него шили, фыркает, напяливая идиотскую шляпу, но не может затянуть корсет. — Помочь?       Чонгук появляется слишком неожиданно и совершенно не с той стороны, в которую уходил. Юнги вздрагивает, тут же ойкает, когда брюнет утягивает завязки корсета, цепляя их в металлические пазы. — Ты меня задушишь. — Терпи, старикашка!       Брюнет отходит, дабы осмотреть получившийся образ, и довольно хмыкает, делая пару снимков на пробу. — Пошли, там есть шикарные деревья, хочу кадры рядом с ними.       Следующий несколько часов Юнги пытается не забыть, как дышать, пока его таскают за руку с места на место, кажется, по всему лесу, и говорят, как встать. Куда смотреть. Как повернуть голову. Судя по горящим глазам друга, фото получаются вполне хорошими для дипломной. — Думаю, достаточно, — улыбается Чонгук, подойдя к Юнги и помогая развязать шнуровку. — Можешь выдохнуть. — Ещё и издевается, — смеётся Мин, наконец, обретя возможность нормально дышать и выпутавшись из корсета, переодевается в, теперь ещё более любимые, скини и толстовку. — Капец, я не думал, что мы так задержимся. — Да, поздновато уже, — кивает младший, глядя, как солнце, последний раз окрасившее золотом верхушки осенних деревьев, прячется за кронами. — В городе будем уже затемно.       До города парни доезжают без происшествий, Чонгук паркует байк на привычном месте и оборачивается к другу. — На улице почти ночь, может останешься? Завтра я тебя до универа довезу. — Не, — Юнги отрицательно качает головой, — я прекрасно знаю, что ты хочешь побыть один, обработать снимки и уж точно не нянчиться со мной. Я доберусь сам, не переживай. — Ага, конечно. Хён, может ты всё-таки подумаешь о продаже дома и переберёшься в черту города? — Зачем? Мне там нравится: лес вокруг, людей нет. Тихо, спокойно… — И добираться до всюду, как с другой планеты,— хмыкает Чонгук, однако понимая, что переубедить Юнги не удастся, кажется, никогда. — Ладно. Но как будешь дома, я жду от тебя видеозвонок. Не дай Бог забудешь, и тебе уже не поможет даже твоё везение. — Договорились, — Юнги обнимает друга и, отойдя, машет рукой. — Я наберу, а ты не забудь поесть!

***

      «Наконец-то дома», — первая мысль, возникшая в голове, как только рыжий отпирает тяжёлую дверь из массива дерева и щёлкает выключателем. Мимоходом заглянув на кухню, ставит чайник и закидывает в микроволновку ланчбокс с ужином.       Усевшись на диван и подогнув под себя ноги, парень пару минут смотрит в тёмный натяжной потолок. Чайник противно свистит, извещая о готовности, и он направляется на кухню, захватив с собой телефон. Устанавливает его удобнее на столе, тыкает кнопку вызова. Чонгук отвечает практически сразу, как обычно даже не глядит в камеру, и Юнги видит лишь часть чёрных волос, да угол ноутбука с открытым фоторедактором. — Я дома, — чуть повышая голос, говорит Юнги, понимая, что микрофон телефона далёк от идеальности. — Работаешь? — Мгм, — Чонгук, не поднимая головы, что-то редактирует на снимке и явно увлечён процессом. — Всё в порядке? Как добрался? — Да всё хорошо, поймал машину, довезли почти до дома. — Юнги! — Чонгук резко смотрит в камеру, и старший едва не давится ужином от неожиданности. — Вот скажи, ты ебанутый? Какие машины?! А если бы там урод какой сидел?! Совсем мозги все растерял? И «почти до дома» это до выезда из города, я так понимаю? Чего ты киваешь, я и без тебя знаю, что да. Там же по лесу ещё минимум полчаса топать! Чтоб я ещё раз тебя одного отпустил. — Да блять, Гук, я взрослый мужик, ничего со мной не случится, — парень опускает глаза. — Всё же в порядке. Я всё равно обычно на машине. Это редкость, когда приходится добираться вот так… Чонгук? Чонгук, что такое? — Я… хён, я что-то так устал, — брюнет бледнеет на глазах и даже через экран телефона видно, что держать глаза открытыми стоит ему титанических усилий. — Так спать охота… невыносимо. — Чонгук! Господи, малыш, пожалуйста, не засыпай сейчас.       Юнги совершенно не понимает, что ему делать, уверенный лишь в том, что происходящее абсолютно не нормально. Внутренний голос набатом орёт в голове, требуя сорваться к другу и находиться рядом. Чонгук тем временем едва заметно пошатывается из стороны в сторону и медленно закрывает глаза, а когда открывает, его яркие сменяются на холодные, подёрнутые белой пеленой. — Чонгук? — Ты должен помочь мне. Должен помочь ему. Ты можешь. Ты должен. — Я ничего не могу сделать! — Юнги чувствует, как волосы встают дыбом. — Юнги, пожалуйста, я больше не вынесу. — Я не могу подвергать его опасности! — парень оттягивает ворот свитера, показывая тонкий пульсирующий обруч-метку, расположенный вокруг шеи и едва заметно мерцающий. — Ты знаешь что это? Знаешь. Если я расскажу ему всё раньше времени, или подвергну опасности, или кто-то из-за меня узнает то, что не должен, метка снесёт мне голову. И тогда Чонгук останется один здесь. Даже сейчас, я говорю с тобой, а она уже стала видимой! Я не могу этого допустить. Я выполняю приказ. — Будь честен, ты выполняешь его лишь наполовину. Это твоя вина! — Нет! — кричит Юнги в телефон, чувствуя подступающие слёзы. — Мне было шесть лет! Я сделал всё, что мог! Мой дар только проявился... Я не могу ничего изменить! Всё, что я могу, это защищать его, и как можно дольше беречь от всего этого дерьма! — Дольше не получится. Скоро он начнёт вспоминать. Совсем скоро. Помоги мне, прошу. Ты же должен помнить. Ты ведь помнишь?!       Юнги утыкается лбом в колени, пытаясь отогнать воспоминания, но те навязчивым роем лезут всё настойчивее. Перед глазами всплывают картинки давно забытого прошлого, где темноволосый мальчишка пяти лет тянет ему руку, помогая забраться в домик на дереве, а рядом второй, радостно машет ручкой, подзывая к нему. Юнги машет головой, отгоняя ненужные мысли, но когда смотрит на экран телефона, понимает, что собеседник завершил вызов. — Так, без паники, — сам себе произносит Мин, — он ему не навредит, это уже хорошо. Твою мать, ничего хорошего, что делать-то?!       Парень сосредоточенно смотрит на руки, тарабаня пальцами по столу. Так почему-то думается легче. А потом уверенно направляется в дальнюю часть комнаты к большому книжному шкафу, уставленному самыми разными изданиями. Отсчитывает несколько книг от края и, толкнув нужную отходит, наблюдая, как стеллаж, щёлкнув механизмом, отъезжает в сторону, открывая вход в просторную тёмную комнату. Парень щёлкает пальцами и… ничего. Закусывает губу, зажмуривается и повторяет снова. В этот раз в комнате вспыхивают маленькие огоньки в подсвечниках, украшающие все стены помещения. На длинных полках расставлены многочисленные склянки с разноцветными жидкостями, разные свёртки, свитки и книги с непонятными письменами. Рыжий проходит дальше, минуя все эти вещи, и останавливается лишь в самом дальнем конце комнаты рядом с большим письменным столом, в центре которого лежит древняя, судя по обложке и слою пыли, книга в кожаном переплёте. Юнги бережно смахивает пыль, чихая, когда та попадает в нос, и осторожно открывает страницу. — Давно не виделись, родная, — улыбается парень, осторожно гладя пальцами страницы. — Ну давай, не подведи.