Часть 4
1 сентября 2022 г., 22:56
Всё тело дико ломит, кажется, нет ни одного места, куда не добралась бы тупая выматывающая боль. Тэхён лежит в постели, ворочаясь с боку на бок, и безуспешно пытается заснуть, надеясь, что к утру это закончится. Градусник неумолимо показывает 39,8 ℃, и выпитая уже должно быть упаковка жаропонижающего по совету друга не помогает абсолютно. Ким трясёт банку, убеждаясь, что та пустая, и понимает, что скорее всего заработает передоз. Сколько он выпил? Шесть? Семь таблеток? О последствиях нет желания думать, хочется просто облегчить состояние хоть немного.
Ким поднимается с кровати, едва передвигая ногами, и пытается унять дрожь в руках. Нужно умыться холодной водой. А лучше душ. Да, точно. Парень вспоминает, как опекун затаскивал его в прохладную ванную, когда он ещё мелким подхватил какой-то вирус и температура не сбивалась ни на градус. Тогда прохладная ванна помогла, может, спасёт и сейчас.
Тэхён стягивает через голову футболку и избавляется от домашних пижамных брюк, откидывая всё в стиральную машинку. Испарина крупными каплями выступает по всему телу, и парню кажется, что он скоро вскипит изнутри. Первые прохладные капли приносят толику облегчения, и Тэ подставляет под струи лицо. Вода холодная настолько, что он едва терпит. Простояв так минут десять, всё-таки выключает душ и тут же понимает, не помогло. Пока вода лилась непосредственно на него, было чуточку лучше, но стоило её выключить, как температура вновь ударила со всей силы.
Цепляясь за борт ванны, дабы не растянуться на кафельном полу, Ким выбирается и хватает махровое полотенце, вытирая волосы. Парень подходит к зеркалу, не убирая мягкой ткани от лица, а когда поднимает голову, слышит истошный вопль. Лишь через мгновение понимая, что кричал он сам.
Отшатнувшись от зеркала, вновь подходит ближе, цепляясь пальцами за край раковины, стараясь удержаться на ватных ногах. Заглядывает в отражающую поверхность и очень сильно хочет потерять сознание. Сейчас. Пожалуйста. Жизненно необходимо.
Из зеркала на него смотрят два ярко-жёлтых глаза с вертикальными чёрными зрачками. Ким моргает, трёт глаза одной рукой, трясёт головой и вновь смотрит. Всё те же ярко-жёлтые с ромбиками в центре. Тэхён паникует, не понимая, что это вообще такое, и спиной пятится к выходу из ванной. На негнущихся ногах доходит до комнаты, хватая валяющийся у кровати телефон. Вариантов к кому обратиться у него не так уж и много. Его опекун, что живёт в другом городе, и которому он понятия не имеет, что сказать. Как вообще объяснить свою проблему?! «Папа, привет у меня тут какая-то ебань с глазами, я, кажется, превращаюсь в гадюку?». Тэ не удивится, если через пару десятков минут обнаружит у подъезда бригаду санитаров из ближайшего психдиспансера. Нет… Ему он звонить не будет. Тогда остаётся только Юнги. Он хоть и будущий, но всё же медик. У него всегда есть что-то, что обязательно поможет.
Тэхён дрожащими пальцами свапает контакты, просматривая все, пока не находит нужный. Щёлкает по иконке с зелёной трубкой и, привалившись к стене, слушает гудки.
«Абонент вне зоны действия сети. Вы можете оставить сообщение после звукового сигнала»
Мерзко пищит роботизированный голос на том конце, и Тэхён в надежде, что парень всё-таки прослушает, быстро тараторит в трубку:
— Юни… Юни, я не понимаю, что происходит. Мои глаза. Они странные. Я не знаю, что с ними. Я не знаю к кому обратиться. И температура не спадает совсем. Юнги, помоги, прошу.
Телефон отключает запись, и Тэ откидывает его на кровать. Просидев так минут двадцать, парень понимает, что до утра такими темпами он не дотянет. Голова раскалывается и, кажется, горит изнутри, кости болят все разом, будто их вытягивают в разные стороны, нещадно пытаясь выдернуть из суставов. Решая, что нужно попытаться сделать хоть что-то, Ким поднимается, вытаскивает из шкафа первые попавшиеся джинсы и толстовку. На то, чтобы одеться, у него уходит добрых полчаса, но, справившись с практически непосильно задачей, парень, пошатываясь, выходит из квартиры. Тело не слушается, и он прекрасно понимает, что рискует просто не доехать, впечатавшись по пути в отбойник, только выбора нет.
Белая Мицубиси выезжает с парковки. Тэ надеется, что не встретит дорожный патруль, потому что объяснить своё состояние он точно не сможет. Благо живёт он практически на окраине, лесная трасса показывается довольно быстро, и парень сворачивает с широкой объездной на узкую, словно навесом укрытую кронами высоких деревьев. Тэхён практически не различает дороги от тёмных кругов перед глазами и с облегчением выдыхает, завидев дом Мина между деревьями. Парень бросает машину кое-как, даже не убедившись, что та закрыта, и, собирая остатки сил, добирается до крыльца, вдавливая звонок. Дверь распахивается почти сразу, являя парню друга, который, кажется, готов голову оторвать любому, кто окажется на пороге.
— Господи, Тэхёни, что случилось? — Юнги тут же перестаёт злиться, видя состояние Кима и закидывая его руку себе на плечо, помогает зайти в дом. Парень буквально горит, Юнги даже через свитер ощущает жар. — Идём, давай, вот так… осторожнее.
— Я тебе… я звонил, — задыхаясь и едва ворочая языком, произносит Ким. — Глаза... У меня глаза, я не знаю… глаза.
— Боже, да что глаза?! — Юнги резко смотрит в лицо друга и отшатывается, уже через мгновение беря себя в руки. Главное — не показать, что он испугался. До грёбаных чёртиков. Мин прекрасно знает, что значат такие глаза. Он уже видел их раньше. И тогда вся его жизнь полетела в ад. Сейчас, глядя в точно такие же ярко-жёлтые, понимает, что нужно что-то сказать, только вот в этот же момент парень заваливается чуть вбок и теряет сознание. — Чёрт, почему всё сегодня?! Почему всё и сразу?! Какой же ты тяжёлый.
Парень перехватывает Тэхёна под руки и, понимая, что по-другому не получится, просто тащит того по полу. Дойдя так до двери, толкает её и выходит на улицу. Гараж находится всего в двадцати метрах, но, вашу мать, это самые длинные метры в его жизни.
Кое-как дотащив абсолютно немаленького парня до довольно большого гаража, Юнги сажает того у стены. Смотрит на друга, переводит взгляд на железные ворота и качает головой. В дальнем шкафу обнаруживается толстенная цепь с железными кандалами на конце, и он быстро пристёгивает её на ногу Кима, второй край цепляя за тяжёлый крюк в стене.
— Должно выдержать, — кивает Юнги сам себе и, отряхивая руки от пыли, выбегает из гаража, оставляя Тэхёна в полном одиночестве. Мин забегает на кухню, едва не сшибая поставленный тут так некстати стол, и распахивает холодильник. — Это не то. Не то… Блять, Юнги, научись заранее затаривать холодильник, да пиздец! А, вот оно!
Юнги хватает огромный кусок мяса, выкладывает его на тарелку и достаёт из кармана бутылёк со светло-голубой жидкостью. Щедро поливает мясо, нашёптывая что-то себе под нос, щёлкает пальцами, и по всему куску проходит ярко-синее пламя.
— Чёрт, хватит только на одного, — Юнги закусывает губу и качает головой, — прости Тэ, но выбор очевиден.
Юнги забирает тарелку, поднимаясь вместе с ней на второй этаж, и толкает плечом дверь в гостевую комнату. В помещении царит полумрак, и в нём особенно ярко выделяются два жёлтых глаза, неотрывно следящие то ли за ним, то ли за тарелкой.
— Ты проголодался, мой хороший, — улыбается Юнги, подходя к кровати и садясь рядом. Пума перебирает лапами, укладывая на них мордочку, и исподлобья смотрит на парня, едва слышно рыча. Не угрожая, больше спрашивая, «можно ли?». Юнги улыбается, осторожно касаясь чужой гладкой шёрстки на загривке, и бережно гладит. Кот мурчит и, продвинувшись вперёд, укладывает голову на чужие колени. — Всё будет хорошо, просто поверь мне, ладно? А теперь кушай, тебе нужны силы. Вот, умница.
Парень двигает к пуме тарелку с мясом, наблюдая, притронется ли он к нему. Тот настороженно обнюхивает принесённое угощение и молниеносно вонзает огромные клыки в сочную мякоть. Юнги вздрагивает, думая о том, что ему крайне повезло убрать руки чуть раньше. Но дело сделано, кот получил свою дозу зелья. Юнги дожидается, пока на тарелке не остаётся и следа мяса, забирает ту, отставляя на стол. Когда-нибудь он обязательно расскажет Чонгуку, как он с удовольствием уминал сырое мясо и мурчал при этом, как небольшой трактор. Когда-нибудь обязательно. Пума облизывается после ужина и, походив по постели, всё-таки укладывается поперёк кровати, потягиваясь передними лапами, и закрывает глаза.
— Спи, мой драгоценный, — Юнги бережно гладит заснувшую пуму, — завтра всё будет в порядке, ласковых снов, мой король.
Вернувшись в свою спальню и оставив кота в гостевой, Юнги выглядывает в окно, из которого видно гараж. Через маленькие окошки под самой крышей можно частично наблюдать за происходящим. И Юнги искренне радуется, что гараж пока что выдерживает. То, что происходит за каменными стенами, пугает до мурашек по позвоночнику. Яркие всполохи света один за одним разрывают темноту, грохот, разносящийся по округе, просто невыносим. И парень в который раз убеждается в правильности решения, что купил дом в дали от города. Скрыть это светопредставление в центре Сеула было бы крайне затруднительно.
Юнги забирается в кровать, даже не переодеваясь. Сил на это нет от слова совсем. Укрывается пледом и всё так же следит за яркими всполохами за окном, пока окончательно не засыпает.
***
Темнота. Темнота — это фактически единственное, что есть здесь. Сгустки вязкой, непроглядной черноты расползаются, заполоняя собой каждый миллиметр пространства. Поглощают даже намёк на свет в этом месте. Следом за темнотой мерзким приспешником наползает сырость. Липко-терпкий запах заплесневелых стен забивается в нос, перебивая напрочь даже намеки на посторонние запахи. Хочется отключить обоняние совсем, навсегда. Только бы не дышать этим затхлым воздухом, что был повсюду. Но и это было не самым страшным в этом безжизненном месте. Страшнее всего становилось тогда… …когда зажигался свет. Свечи, кривой цепочкой тянувшиеся по всему периметру стен, вспыхивают одна за другой, создавая собой длинный коридор блёклого света с отвратительными тенями, пляшущими по грязным разводам поверхности. Не самые мелкие насекомые и грызуны, плотно обосновавшиеся в подземельях, копошась и издавая режущий уши писк, бросаются в рассыпную, спасая свои жалкие жизни от грядущего. В самом начале длинного коридора показался человек. Волосы пшеничного цвета, уложенные в идеальную причёску, красивое лицо, точеная фигура. Он притягивает взгляд, как сильнейший магнит, без возможности отстраниться. Ровным шагом мужчина идёт в сторону самой дальней камеры. Такие были здесь повсюду. Тёмные, прогнившие изнутри и снаружи. Каждая хранит в себе свою собственную тайну, которую никто никогда не разгадает. Эти темницы были недоступны людям. Ни один человек не имел доступа сюда. Ни один, кроме… Выстукивая металлической палкой по решёткам, вбитым прямо в каменные стены, мужчина медленно идёт вглубь коридора. Красивые пухлые губы кривит жестокая ухмылка. Дойдя до самой дальней камеры, он останавливается, прикасаясь к замку ладонью, дожидаясь, когда от неё, заплясав по стенам, пробегут огненные дорожки. Засов глухо щёлкает, отпирая клетку и позволяя ему зайти внутрь. — Как поживаешь, сладкий? Мужчина палкой тыкает в рёбра сидящего на полу парня. Тот поднимает голову, встречаясь с чужим взглядом. Медовая кожа в кровянистых разводах, смешивающихся с чернеющими гематомами по всему телу, выглядит жутко. На нём живого места нет, губы дёргаются в подобие ухмылки. — Гори в аду, — мальчишка закашливается, сплёвывая вязкую слюну вместе с кровью куда-то на каменный пол, и поднимает дрожащую закованную в наручники руку, демонстрируя средний палец, — Ким Сокджин. — Мой мальчик всё такой же дерзкий, — мужчина смеётся в голос, и по камере разносится отвратительный звук наждачки по стеклу. Подходит ближе, присаживаясь на корточки, и цепляет длинными, чуть кривыми пальцами бледный подбородок, впиваясь ногтями в итак изуродованную кожу, тянет на себя. Чёрный кожаный ошейник впивается в горло парня, но тот не издаёт ни звука. — Тебе нужно сделать всего одну вещь, и весь этот ад закончится, малыш. — Пошел к чёрту, — парень шипит и прицельно харкает в лицо мужчине, тут же отлетая в стену от резкого удара. Приподнимается на локтях и смеётся. — Ты не сломаешь меня, Сокджин. Ты просто грёбаный ублюдок с манией величия. У тебя ничего не вышло за всё это время, думаешь что-то изменится? Нет. Ты слабак, за восемнадцать лет моего нахождения здесь не сдвинувшийся ни на йоту. Можешь делать, что угодно. Бить меня, пытать, отдавать своим упырям-охранникам «поразвлекаться». И один хер, ты ничего не добьёшься. А всё потому, — бледные руки упираются о стену, помогая измученному телу принять сидячее положение. Парень закашливается, морщась от боли. Кажется, скула сломана от удара, но ему не привыкать, все кости давно переломаны. — Потому что он в безопасности. У него лучший хранитель, и тебе не добраться до них. Ты так и сдохнешь, ничего не добившись, король без короны. Правитель без трона. Жалкий тиран, что не в силах даже укрепить своё право властителя. Ты просто грязь под ногами, Сокджин. И ничто это не изменит. — Браво, это была душераздирающая речь, я чуть слезу не пустил, — Ким хлопает в ладоши и резко тянет на себя цепь от ошейника, так, что парень, не удержавшись, падает на пол, рассекая бровь. Мужчина снова садится рядом, теперь наклоняется ещё ближе и шепчет в самое ухо, опаляя горячим дыханием и касаясь мочки. — Только вот, я нашёл его, детка. И совсем скоро тебе не будет здесь так скучно. Я обязательно устрою вам воссоединение семьи. Как только верховный король откажется от короны в мою пользу. — Он никогда этого не сделает, — парень дёргает головой в надежде убрать чужие губы со своего уха. От прикосновений Сокджина к горлу подкатывает тошнота. — Ты недооцениваешься его так же, как недооценивал меня. — А вот это мы ещё посмотрим, — Сокджин сжимает щёки парня, вызывая дикую боль в сломанной скуле, и целует, вылизывая языком чужой рот. — Считай, это был твой ужин на сегодня.***
«Он придёт за ним. Помоги ему. Помоги нам». Юнги резко открывает глаза, садясь на кровати. Сон как рукой сняло. Да и сон ли вообще? Тело неистово ломило, а в носу, кажется, до сих пор стоит затхлый запах плесени, смешанный с чем-то настолько отвратительным, о чём парень не имел ни малейшего желания знать. Юнги проводит по губам тыльной стороной ладони, рассматривая смазанную кровь. Он не видел это подземелье раньше, никогда не видел даже что-то отдалённо его напоминающее, но точно знал, что это за место. Столько раз слушая рассказы Чонгука о мучавшем его сне. Тот самый подвал, та самая камера. И парень, сидевший на цепи в самом углу. Сомнений не было. — Хосок… — парень пытается сдержать слёзы, но обжигающие дорожки всё равно скатываются по щекам. — Я вытащу тебя оттуда. #Flashback# Перед глазами всё так же сидит бледный, худой парень. Смотрит куда-то сквозь него и пытается… улыбнуться? Или ему это только кажется? Да, определенно кажется. Ему тяжело дышать, Юнги подозревает несколько переломов рёбер и кидается к мальчишке, но тот машет головой, прося не приближаться. *Я не вижу тебя, но слышу и чувствую, что ты здесь.* Надрывный кашель заставляет его отвлечься. Хосок вытирает кровь с губ, размазывая её по тыльной стороне ладони. Юнги опускается на колени рядом с ним. Господи, что сотворил с ним этот ублюдок. На парне живого места нет. Мин чувствует ощутимый укол вины. *Нет, не нужно. Ты правильно сказал, тебе было шесть. Я благодарен тебе за брата, Юни. Но дольше тянуть нельзя. Сокджин нашёл вас. Он придёт за ним.* — Но как? — Юнги не может отвести от него взгляда. — Я блокировал все всплески магии. Сегодня ночью он превратился… *Пума?* — Шикарная, — слабо улыбается маг. *Мой мальчик. Никогда не сомневался в нём… в вас обоих. Я, наверное, напугал его своими снами?* Голос Хосока звучит виновато, и Юнги удивлённо распахивает глаза. Как он может винить себя?! Находясь в таком состоянии? Как он вообще не свихнулся здесь за всё это время? *Думал о вас каждый день, даже представлял, как разговариваю с вами.* Будто прочитав его мысли, ухмыляется Чон. *Не удивляйся так, я в твоём сне, и слышу всё, о чём ты думаешь.* — Какой кошмар, — констатирует Юнги. — Но как? *Мой дар. Я могу управлять снами. Правда, в таком состоянии я слишком слаб, и всё, чего добился, это присутствия. Кстати, ты спокойно мог выпнуть меня из своего сна, у тебя достаточно сильная аура… но ты…* Парень снова закашливается, хватаясь рукой поперёк живота. Юнги думает, что он полный затупок! Как он раньше не догадался. Аура. Чонгук не знает о своих способностях, именно поэтому ничего не мог сделать с кошмарами. Сейчас парень понимает, что это было к лучшему. Но он-то знает. Его ауры должно хватить. Должно хватить на двоих! *Ты что задумал? Даже не думай, это опасно! Юнги, не смей. Я тебе запрещаю!* — Я слушаюсь только приказов короля, Хосок. И ты на него не тянешь. Сиди спокойно, я хочу попробовать. Чон закатывает глаза, понимая, что ему некуда деваться. Он уже попытался выбраться из сна Юнги, но тот заблокировал его здесь. Мин осторожно тянет ладони к парню, не касаясь того. Знает, коснётся — он исчезнет. Закрывает глаза, сосредотачиваясь на маленькой крупице яркого света где-то внутри себя, и мысленно заставляет её расти. Мягкий серебристый свет окутывает ладони, тонкими струйками спускаясь на сидящего рядом парня. Энергия Юнги медленно, но перетекает к нему через серебряные нити. Хосок хватается пальцами за щёку, ощущая, что трещина на скуле затягивается и уже не отдаёт острой болью. Рёбра перестают саднить, и кашель не мучает так, как раньше. Он чувствует себя намного лучше. Так, как не чувствовал уже очень давно. В какой-то момент он переводит взгляд на Юнги. Парня колотит мелкой дрожью, буквально на глазах появляются чёрные круги на нижних веках. Тонкая струйка крови стекает по подбородку. *Юнги, остановись. Ты отдаёшь слишком много! Юнги! Прошу… * Юнги не слышит. Полностью сосредоточившись на том, чтобы передать Хосоку часть своей энергии. Это действие всегда считалось одним из опаснейших: всё дело в том, что передавая энергию кому бы то ни было, слишком сложно контролировать поток. Слишком сложно остановиться и разорвать связь. Ему и не хочется. В голове туман; сознание медленно уплывает, отделяясь от него. Единственное, что он хочет, передать Хосоку всё. Ему нужнее. Ему больно. И это всё его вина. Но он может её загладить хотя бы частично. Всего лишь отдав всю свою энергию до последней капли. *ЮНГИ, ПРЕКРАТИ!* Уже умоляет Чон, понимая, что тот не принадлежит сейчас самому себе. Решение приходит резко, и парень, не раздумывая, бросается вперёд. *Он придёт за ним. Помоги ему. Помоги нам.* Парень накрывает своей ладонью ладонь мага, понимая, что разрывает связь со сном, а значит и поток энергии должен остановиться. Юнги тяжело дышит, открывая глаза и не до конца понимая, почему всё прекратилось. А в следующую секунду уже сидит на кровати в своей комнате.
