Наследник земель Ларотта

      Чонгук выбегает из дома, едва не спотыкается на лестнице, ждать лифт вообще не хочется. Пролет за пролетом проносятся слишком быстро. Ему срочно нужно получить ответы хотя бы на часть тех вопросов, что крутятся в голове. Бесспорно, можно было бы еще раз поговорить с Юнги, но нет. Чонгук слишком упертый, чтобы признать свою неправоту в их последней стычке. Да и не чувствует он себя виноватым. Если только совсем немного. Самую малость. Чонгук обижен и зол. Как Юнги вообще посмел скрывать от него огромную часть его жизни. Как посмел просить забыть о родном брате? То же мне, лучший друг. Нет, к Юнги он сейчас идти точно не готов. Да и в рассказ этот верится с трудом, хоть и пазлы все неплохо складываются. Но Сокджин? Злодей из другого мира? Бред. Вы вообще видели Сокджина? Он слишком… нормальный?       Чонгук не верит. Но мерзкий червячок сомнения все же гложет где-то внутри, заставляет сомневаться. Машина выезжает с парковки. Парень тарабанит пальцами по обивке руля, всю дорогу взвешивая все за и против своего решения. Да, ему точно нужно поговорить с новым преподавателем. Даже если Юнги соврал и тот не имеет отношения к их миру, он все-таки изучал Мифологию, и возможно сможет помочь в поисках. О том, что это опасно, Чонгук не думает. Разум затуманило от наплывшей информации.       За окном машины пролетают улочки центральной части города вскоре сменяясь маленькими домиками пригорода, Сокджин попросил встретиться на окраине, так как без машины и ему не удобно добираться до универа. Что ж, Чонгуку не сложно проехать лишние километры, ради призрачного шанса узнать больше подробностей. Автомобиль тормозит рядом с неприметным кафе, у входа в которое стоит профессор Ким. Чонгук глушит мотор и глубоко вдыхает, пытаясь унять непонятно откуда взявшуюся панику. Все, назад дороги нет. — Профессор Ким? Здравствуйте. Я звонил вам… — Здравствуйте, Чонгук, — Сокджин ярко улыбается, жестом приглашая студента зайти внутрь и, не дожидаясь, скрывается за дверью.       Неприметное снаружи, здание не меняет свой стиль и внутри. Однотипные диванчики с деревянными столиками, бежевые стены и слабое освещение, слишком тусклое для размеров помещения, выглядят слишком скудно. Чонгук проходит следом, усаживаясь за один из столиков в скрытом закутке. — Ты хотел поговорить? — Сокджин ставит перед собой пепельницу и щелкает зажигалкой. Чонгук не видел в какой момент у профессора появилась сигарета, но списывает это на нервозность. — Не против? — Абсолютно, — отмахивается Чон. — Профессор Ким… — Можно просто Хен, — улыбается старший, — мы же не в универе. — Мне неловко обращаться к вам так…неформально, — Чонгук тушуется, не смея поднять глаза. На самом деле не может пересилить себя. Хен, это что-то слишком личное для него. Юнги. Почему он снова думает о Юнги. Будто без него он сам ничего не может. Может, психует Чонгук, злится непонятно на что и вновь смотрит на собеседника. — Вы верите в существование параллельных миров? — Как скажешь, тогда называй меня как угодно. Хм, другие миры Интересная тема для изучения, — Джин кивает подошедшей официантке, что принесла бокалы с напитками и двигает один из них младшему. — Считаешь это возможно? — До недавнего времени я думал, что это не так, — Чонгук делает глоток, морщится от непонятного привкуса, но не находит в себе сил отказаться, — Что это за дрянь? — Почему же сразу дрянь? — Сокджин откидывается на спинку диванчика, добродушная улыбка слишком резко сменяется довольным оскалом и Чонгук понимает, как сильно проебался, — Всего лишь зелье подчинения. — Гнида, — шипит младший, усилием воли заставляя себя оставаться в подобии сознания. В голове шумит. — Значит Юнги все же был прав. — Ох, малыш Юни. — Хохочет Сокджин и Чон морщится от этого звука, — Он так яростно оберегал тебя все эти годы, я никак не мог даже подступить к тебе. Этот гаденыш тратил все свои силы на то, чтобы я не обнаружил вас. Я даже удивлен, как он без подготовки смог скрывать тебя так долго. Он ведь до капли выжимал из себя энергию, сначала на попытки скрыть тебя, а потом и на поддержание жизни в твоем гребанном брате. — Юнги помогал Хоби? — запинается Чонгук, осознание этого сильно бьет поддых, сил остается все меньше и меньше. — Конечно, — кивает Сокджин, облокачиваясь на стол и двигаясь ближе, — Или ты действительно думал, что солнышко Мин Юнги оставит без поддержки своего любимого Хосок-и, как только появится возможность эту самую помощь оказать. Они думали что я не замечу. Но раз в несколько дней Хосок начинал чувствовать себя недостаточно плохо, для того, кого пару раз пускали по кругу и избивали до полусмерти. — Ублюдок, — плюется младший. — Я надеялся, что маленькому лисенку не хватит сил остановиться, и он просто на просто отдаст все свои силы твоему брату, сдохнет сам и оставит тебя без присмотра, но твой брат смог разорвать эту связь. Упертый, мне так и не удалось сломать его за эти годы. Тем слаще будет тот момент, когда я притащу к нему тебя, крошечный принц. — Ты никогда… — Чонгук упорно пытается что то сказать, но тело больше не слушается. Губы словно деревянные и отказываются даже шевелиться. — Ты что-то хотел? — Хмыкает Джин туша окурок в пепельнице, — извини, теперь ты подчиняешься мне. К сожалению, у зелья есть срок действия, а значит нельзя терять ни минуты. Пойдем. Нам нужно выехать из города, чтобы перенестись домой. Ты рад?       Чонгук всей душой ненавидит этот голос, и то, что его тело какого-то хрена бесприкословно подчиняется. Он собирает все остатки силы воли, но даже на секунду не может это остановить. Будто его сознание находится в чужом сосуде. Подходит к машине, перекидывает ключи от нее Сокджину, внутренне скрипит зубами. Бесполезно. Полное подчинение. К горлу подступает тошнота, от которой не избавится никак. Паника охватывает странными толчками и Чон понимает, какой он идиот уже тогда, когда машина въезжает в лес. Чонгук мысленно зовет Юнги, не имея ни капли надежды, что это вообще хоть как-то может помочь, просто он единственный, о ком младший может сейчас думать. Юнги помогал его брату, поддерживал в нем жизнь и не бросал. Мысли набатом стучат в сознании, с каждой секундой увеличивая чувство вины за сказанные слова в сто крат. Чонгук все бы отдал, за то чтобы извиниться сейчас перед другом и позволить рассказать историю до конца. Но слишком поздно. Машина въезжает на поляну и он вновь повинуясь чужому голосу выходит в центр.       Сокджин осматривается вокруг, кивает каким-то лишь ему одному известным мыслям и носком ботинка чертит круг с непонятными символами вокруг Чонгука. Младшему хочется выйти за его пределы, но тело все так же отказывается слушаться. Стоит как вкопанное в центре этого непонятного изображения. Ким подходит сзади, укладывает ладони на чонгукову талию и вжимается ближе. — Ну что, ваше высочество? Готовы увидеть свой мир?       Чонгука тошнит от близости врага, руки неприятно обжигают даже через куртку, а невозможность что-либо сделать заставляет чувствовать себя полным ничтожеством. Сокджин шепчет что-то непонятное, едва различимо, но все что слышит Чон, это странное шипение. Реальность начинает рушится, лоскутами разделяясь на непонятные обрывки. Холодок прошедшийся по коже чувствуется сотнями мурашек и парень пытается зажмуриться. Бесполезно. Краем глаза видит, как поляну накрывает тенью, но не может даже взглянуть вверх. Лишь спустя секунду замечает где-то сбоку ярко-оранжевое пятно, несущееся в его сторону.       Нет. Быть не может. Чонгук уже смирился с происходящим, смог принять то, что его жизнь оборвется слишком рано, но по крайне мере он сможет встретится с братом. И Юнги не будет больше рисковать жизнью ради него. Наивный. Чонгук не видит, только чувствует как его сшибает с ног и волочит по грязной листве. Тело поднимается само собой, делая шаг обратно в центр круга, и снова оказывается прижатым к земле не дойдя каких-то пары метров. — Чертов хранитель, — орёт Сокджин, мысленно отдавая все новые и новые приказы подчиниться, — он все равно переместиться в наш мир, ты уже ничего не сможешь сделать.       Юнги не меняет звериной формы, лишь угрожающе рычит в ответ, придавливая принца к земле всем своим весом. Этого явно мало, будь проклята долбанная тренажерка, в которой Чон едва ли не ночевал. Сил у его тела вполне хватит на то, чтобы встать вместе с лисом, что он собственно и делает. Зверь скатывается, готовясь к новому прыжку, как раз в тот момент, когда тень сверху становится еще темнее. Джин в недоумении оборачивается, смотрит на подлетающего дракона и не может сдвинуться с места от шока. Тэхен выпускает длинную струю пламени, но Сокджин отражает ее с такой легкостью, будто слабое дуновение ветерка. Белоснежный дракон взмывает в небо для новой атаки, набирает скорость. — Это еще что за черт? — вопит Сокджин, тут же берет себя в руки и оборачивается к почти подошедшему на свое место Чонгуку, — кажется у меня нет времени играть в доброго злодея, придется убить тебя прямо сейчас.       У Тэхена другие планы, его дракон явно решает спасать возлюбленного любой ценой. Стремительно набирая скорость атакует вновь, на этот раз снося Джина с центра круга. Лис тут же нападает, придавливая мощными лапами дезориентированного врага. На красивом лице отпечатываются звериные когти, Чонгук с ужасом наблюдает за вакханалией творящейся перед ним. Вновь и вновь пытается пробиться из своей личной внутренней тюрьмы. Безрезультатно. В конце концов Сокджину удается скинуть с себя зверя, откинув того на другую сторону поля. Дракон тут же принимает игру на себя, мощными взмахами крыльев мешая мужчине войти в круг. — Развелось же вас, убогих, — шипит Сокджин, коротким движением пальцев создавая рядом с собой новый сгусток энергии, — Думаете я позволю вам остановить меня? Не мечтайте детишки, я заберу то, что пренадлежит мне.       Лисиный рык смешивается с драконьим, оповещая всех о несогласии с таким раскладом. Дракон прижимает Сокджина к земле, заставляя согнуться, но не сумев прервать заклинания тут же взмывает ввысь, откинутый неведомой силой. — Если бы я отдал вашего принца своим людям, я обязательно сказал бы им, что за него есть кому переживать, — Сокджин гадко тянет улыбку, подходя ближе, — Они любят мучить тех, у кого есть сопереживающие. Их кости ломаются с более приятным слуху хрустом, и еще приятнее ломается их душа. Особенно такая кристально чистая, — Ким подходит вплотную к Чону, ведет носом по шее, вызывая новый приступ тошноты, — как бы мне хотелось испачкать тебя, Чон Чонгук. Превратить милого мальчика в кусок податливой плоти, способной лишь ублажать своих новых хозяев. Ты был бы моей лучшей игрушкой… Но увы, вы сами лишили его права на жизнь.       Чонгук не видит, как Джин делает странные пасы руками, собирая нужную для заклинания энергию. Но видит яркую вспышку, за которой…ничего. Он ожидал, что будет больно, ожидал что станет темно и он попадет в какое-нибудь подобие рая. Хотя какой к черту рай для такого идиота, как он? Туда таких явно не берут. Но не происходило ровным счетом ничего. — Всегда знал, что ты сдохнешь, опрометчиво спасая задницу его высочества, — слышит Чон откуда-то сбоку и внутри все холодеет. — Что? Что это блять такое?       Чонгука бесит что он не может даже посмотреть что там происходит, потому что ему явно хочется видеть то, что заставило Сокджина так верещать. Через мгновение его сшибает с ног потоком воздуха, выносит за пределы нарисованного круга и прижимает к земле с такой силой, что подняться не представляется возможным. Он видит Сокджина, что все еще стоит в центре круга, но отчего то не может выбраться наружу, будто по стеклянной стене барабаня кулаками. Белый дракон перед ним чертит лапами по земле, поджигает начертанную пентограмму своим пламенем и огненные символы поднимаются в воздух. Сокджин вопит что-то неразборчиво, сыплет угрозами, но так и не может прорваться сквозь плотную завесу миров. Огненные символы достигают своего назначения, соприкасаются с нарисованными на земле и яркая вспышка освещает поляну, а через мгновение Чонгук чувствует, что к нему вернулась возможность управлять собственным телом.       Парень недоуменно сжимает и разжимает кулаки, они все еще ощущаются чужими и неправильными, но к счастью слушаются. Он переводит взгляд выше, в небо, откуда на бешенной скорости на него летит все тот же белоснежный дракон. Чонгук инстинктивно приседает, закрывая голову руками, но дракону на него будто плевать. Огромная тень проносится совсем рядом, Чона обдает потоком воздуха и он волей не волей оборачивается в след зверю, который в метре от земли уже приобретает человеческую форму, не сбавляя скорости несется дальше. — НЕТ! Господи нет, Юнги!       Только сейчас Чонгук замечает в ворохе листьев неподвижное тело. Младший срывается с места подлетая к нему одновременно с Тэхеном и в ужасе закрывает рот ладонями. — Уйди, — рычит Тэхен отталкивая Чонгука, тот не удержавшись падает на задницу, тут же вскакивает не в силах отвести взгляд. Юнги лежит на земле, наполовину засыпанный листьями, что ворохом взметнулись от удара лиса о землю и укрыли его импровизированным одеялом. Но даже сквозь пестроту опавших листьев Чонгук видит липкие разводы крови, слишком быстро расплывающиеся по чужой одежде. Голова рыжего вся в тошнотворно-красной жиже, и Чону кажется, что его вывернет от обилия крови вокруг. Слишком много. Слишком страшно. Вся правая сторона его друга будто побывала в мясорубке, ни сантиметра кожи без мерзких алых пятен. Чонгук делает шаг навстречу, но его тут же отталкивают снова, — Не смей подходит! Все это твоя вина, маленький придурок с подростковым максимализмом! Что, разобрался с Сокджином?! Узнал у него все, что хотел?! Идиот! — Не смей орать на меня! — шипит Чонгук, чувствуя как внутри него начинает кипеть звериная энергия. — Он мой хен, но он врал мне! — Чтобы защитить тебя, неблагодарный ты ушлепок, — верещит Тэхен, тесня младшего от Юнги, — я блять чертовски жалею, что влюблен в тебя по уши и не могу прибить ко всем чертям. — Хватит врать. Почему вокруг меня все конченные пиздаболы, — Чонгук зажимает уши руками, трясет головой, будто пытаясь перестать слышать все то, что слышать приходится. — Юнги о том, кто я вообще такой, ты о своей влюбленности. Так хочется выиграть спор и похвастаться перед своими дружками? — О чем ты вообще, — тормозит Ким, не сразу понимая суть претензии, — да плевать, тебе не кажется что сейчас вообще не до этого. Просто вали нахер отсюда. Все что ты мог, ты уже сделал. — А если не уйду? — Значит я выгоню.       Чонгук стоит, как вкопанный, наблюдая как парень перед ним за долю секунды перекидывается огромным чудовищем и медленно наступает. Сейчас или никогда, думает младший, закрывает глаза и внутренне молится, чтобы суметь удержать своего зверя в рамках дозволенного. Два одинаковых ярко-желтых взгляда магических существ сталкиваются, пытаясь одержать верх. Пума рычит, полосуя когтями воздух перед собой, на что дракон отвечает коротким выдохом пара. Горячо, но терпеть можно, думает Чонгук. Игра в гляделки продолжается всего несколько секунд, уступать не хочет никто. — У…угомонитесь…       Еще никогда животные сущности не отступали с такой легкостью. Видимо понимали, что человек сейчас нужнее. И Тэхен, и Чонгук тут же падают на колени рядом с Юнги, что стонет от боли и пытается подняться. — Живой, лисенок, ты живой, — скулит Тэхен, убирая листья с открытых ран. — Хен, — Чонгук не сдерживает слезы, помогая Киму и забив на время о разногласиях. — Хен я… я такой идиот… — А то мы не знали, — фыркает Тэхен, явно не прибывающий в восторге от нахождения Чона рядом. — Ты можешь валить отсюда. Сокджин… — Что с ним?! Ты убил его? — Юнги слишком резко дергается и с болезненным стоном падает обратно, — я после вспышки ничего не помню. — Конечно не помнишь, ты же кинулся прямо под заклятие, лишь бы спасти своего пиздюка, — рычит Тэ, бегло осматривая повреждения. — Я понимаю, что ты верный хранитель. Он твой будущий король, и все такое… — Он мой друг, Тэхени. — Юнги жмурится и шипит, когда Ким приподнимает пропитанную в крови футболку, — в первую очередь я спасал друга, а не короля. — Юнги, — полушепот откуда-то сбоку заставляет Мина скосить глаза в сторону, — Юни-хен, ты сможешь… сможешь простить меня? — Давай поговорите об этом позже, — заключает Тэ, — Сокджину я дал пендаля в его мир и смог на время запечатать портал в наш. Не спрашивай, как у меня получилось, но видимо дракон знает чуть больше, чем я. А теперь о важном. На твоей правой ноге нет кожи, голое мясо и ты не орешь от боли только потому, что находишься в шоковом состоянии. Два сломанных ребра я вижу даже без рентгена, они просто торчат под кожей. Рука… я просто очень надеюсь что когда-нибудь ты таки сможешь ей пользоваться, но вряд ли в ближайшее время. А на твоей милой рыжей макушке придется вышивать, ибо я не знаю как по другому соединить два оторванных лоскута кожи. — Меня сейчас стошнит, — констатирует Чонгук и не теряя времени отползает за ближайший куст. — Сопляк, — хмыкает Тэхен под недовольный взгляд от Юнги. — Не ты ли визжал как истеричка, когда я первый раз перевоплотился при тебе? — Ты обещал, что это останется между нами! — Тогда пожалуйста, будь помягче с Чонгуком, на него тоже свалилось слишком многое. — Юнги приподнимается на здоровой руке, осматривает пострадавшие части тела и смотрит на друга, — Донесете меня до дома? — А ты не можешь, ну…подлатать сам себя? — спрашивает Ким, пытаясь удобнее перехватить легкое тело и не причинить лишней боли. — Дома есть зелья, — Юнги кривится от каждого движения и мечтает потерять сознание.       Он может вылечить себя, в форме лиса излечение прошло бы за считанные минуты. Регенерация зверя в тысячу раз превышает регенерацию его человеческого обличия. Раны затянулись бы секунд через двадцать, переломам понадобилось не более пяти минут. Юнги прекрасно это знает, как и то, что его лис подставился под удар Сокджина, вытеснив его сознание на долю секунды. Его зверь спас ему жизнь, человеческую жизнь, взамен приняв удар лишь на звериную сущность. Покалеченное тело лишь ничтожная часть того, что не смог принять на себя Лис. Юнги мог бы вылечится за несколько минут, но он не чувствует в себе ни капли магии. Внутри него только боль и пустота. Он больше не чувствует внутри энергию своего зверя.