Часть 4
10 сентября 2022 г., 20:37
Войдя в комнату, я наконец-то нашёл время, чтобы поучить песни, которые скачал сегодня около складов. Однако, когда я взял в руки телефон, мой взгляд упал на часы: уже было пять часов вечера. Даже самый талантливый в мире гитарист не сможет отточить песню за столь короткий промежуток времени, однако меня привлекла одна мелодичная композиция, которая не требовала наличия вокалистки и её я мог наигрывать сам себе в периоды, когда в голову начинают лезть дурные мысли. Целый час я смотрел на аккорды в телефоне, и пытался запомнить в какой последовательности они зажимаются. Из мира музыки меня вырвал громкий стук входной двери. Это сосед-художник понёс свой очередной шедевр на выставку. Тяжело выдохнув и мысленно пожелав ему удачи, и хотел было вернуться к своей тренировке, как вдруг тишину комнаты разрезала мелодия звонка моего телефона.
Даже не смотря на то, кто звонит, я поднял трубку, ведь я великолепно понимал, кто это.
— Привет, Проша, — услышал я женский голос в телефоне.
— Сколько раз я просил не называть меня Прошей? — грубо задал вопрос я.
— Да я знаю, знаю, но ты себя в зеркало видел, такой миленький, так и хочется тебя Прошей назвать, — быстро протараторила девушка.
— Ладно, ничего я с тобой сделать не смогу. Называй как хочешь.
— А я знала, что ты добрый и отзывчивый! — продолжала тараторить девушка.
— Ты мне только по этому поводу звонила?
— Ой, нет, конечно нет. Я звоню тебе напомнить, что у нас сегодня выступление, у нас ведь их уже не было, кажется, целую вечность. Вдруг ты забыл обо мне, да и о гитаре.
Голова начала болеть уже от минуты общения с этой девушкой, хотя ведь я сам дал ей зеленый свет на выступление со мной. Понимая, что монолог, который она начала может растянуться на добрый десяток минут, посреди очередного раунда её речи я смог вставить:
— Я помню, спасибо за напоминание, — мне казалось, что я сказал это максимально мило, но на деле оказалось совсем иначе.
— Почему ты такой грубый сегодня? — капризно спросила девушка.
— Я не грубый, просто устал сегодня немного на работе, ты же знаешь, что она у меня не из лёгких.
— Конечно, я всё понимаю. Может тогда отменим наш выход сегодня?
— Ни в коем случае, сейчас полежу полчаса и всё будет хорошо.
— Ну и отлично. Встречаемся через час на нашем месте.
Я положил телефон и решил послушать свой же совет. Отложил гитару в сторону, и поставил будильник на половину седьмого, чтобы уж точно не опоздать на свой же мини концерт.
В детстве мне всегда казалось, что в моменты, когда я закрываю глаза мир останавливается и покорно ожидает меня, однако по прошествии лет, я понимаю, что это далеко от правды настолько, насколько возможно. В голову начали лезть воспоминания из далёкого детства, которые я гнал от себя. Мне было всего ничего по меркам нашего мира, однако представить себя ребёнком мне уже проблематично. Мне начинало казаться, что я всегда был взрослым, а воспоминания о детстве были как будто из другой вселенной.
В подобных мыслях прошло несколько минут, и я сам не заметил, как отключился на несколько минут. Однако, звонок телефона вырвал меня из царства Морфея, когда казалось бы я вот-вот уже попал в его царство.
— Хорошо, что поставил будильник, а то получилось бы неудобно, — вслух сказал я и отправился на кухню.
Я подошел к холодильнику и достал одно из яблок, которые покорно лежали в пакетах. Умыв лицо холодной водой и помыв яблоко, я отправился в свою комнату. Положив гитару в чехол, я медленно вышел на балкон, где забрал свои кроссовки и отправился в прихожую, чтобы одеться и отправиться второй раз за день в холодные объятия осени. Шнурки очень сильно запачкались от грязи и завязывать их было некомфортно, на пальцах то и дело чувствовался песок, который остался на них.
— Приду домой, обязательно постираю, — опять сказал я вслух мысль, о которой подумал. Я иногда так делал, чтобы дать слово самому себе и потом не нарушить его. Накинув пальто, которое покорно продолжало ждать меня на уже привычной для него вешалке, я вышел в подъезд, который я уже успел возненавидеть за год моей жизни в этой квартире.
То был самый обычный подъезд типичного советского дома. Стены были исписаны любовными посланиями и матерными словами. В каждом угле находились какие-то бумажки, а на лестнице то и дело появлялись разбитые бутылки из-под крепких напитков, которые местные жильцы потребляли в огромных количествах. В нос сразу же ударил запас сырости и штукатурки, перемешанный с перегаром. Примерно также пахло в моей комнате в общежитии, когда мы делали ремонт, а после дружно отмечали его окончание. Но тогда этот запах не казался каким-то противным, а просто слегка неприятным, чего не скажешь о теперешнем ощущении. Что же это такое? Старость или же обычная капризность, которая могла развиться на почве моей странной чистоплотности? Кто его знает. Во всяком случае, на этот вопрос ответить я себе не мог. На лифте я не ездил принципиально, так как у меня сложилось впечатление, что каждый житель моего дома просто обязан справлять в нём свои естественные надобности, поэтому запах из него разносился на целый этаж, особенно когда становилось жарко. И почему же я не думал об этом утром? Наверное, тогда не было времени на такие глупости.
Выйдя на улицу, я наконец-то смог вздохнуть полной грудью, и даже промозглый ветер, который показался мне столь ужасным с утра, более меня не беспокоил. Я неспешно шёл по уже изученной дороге, и думал о том, что я наконец-то смогу поиграть на гитаре в своём любимом месте. Я зашел в парк и учуял, что к типичному запаху холодный осени добавился запах перегноя, который образовался от кучи листьев, которые школьники каждый октябрь сгребали в огромные кучи. Я помню как сам, будучи школьником ходил на подобного рода работы, и пусть формально они выглядели необязательными, однако не прийти на них значило добровольно расписаться в приговоре касательно внеочередного похода к доске или же на дежурство по столовой вне очереди. С того момента прошло вот уже более десяти лет, а ничего не изменилось. Хотя с чего вдруг это изменится, ведь эта традиция уходит своими корнями ещё в прошлый век и в совсем другое государство, которые теперь осталось на страницах истории.
Под мысли о уборке парков я и не заметил, как дошёл до сцены. На ней стоял уже знакомый силуэт девушки, которая, как и обычно была одета практически во всё чёрное, а за огромным кожаным ремнём у неё торчал микрофон, который мы ей вместе выбирали совсем недавно, а казалось, что это было в прошлой жизни.
Никогда не понимал: зачем она так выряжается, как будто мы с ней реальные рок звёзды, и будем выступать в самом популярном клубе нашего города? Она также заметила меня издалека и подбежала ко мне с кучей ненужных вопросов, от которых лично у меня начала болеть голова. Я бы отдал многое за то, чтобы моя напарница не была такой тараторкой и умело могла изложить свои мысли в одном предложении, не проглатывая слова, но по всей видимости это было невозможно: уж такой она человек и злиться на неё было бы слишком.
— Слушай, а ты не боишься, что мы сегодня опозоримся? Мы ведь уже так давно не выступали, — начала опять тараторить моя напарница.
— Нет, не боюсь. Ведь мы уже столько раз это делали, — уверенно ответил я. Мне даже показалось, что она изменилась в лице и стала напоминать лишь на долю секунды уверенную в себе девушку.
— Мне бы твою уверенность, — тихо добавила она.
— Всё будет хорошо, не волнуйся. Сегодня будет наше лучшее выступление я тебе гарантирую, — сказал я, приобняв за плечо моё вокальное чудо. Она стояла на сцене в кожаных сапогах, стоимость которых я даже не мог оценить приблизительно, но были они явно недешевыми. И зачем ей вообще выступать с таким как я?
Мы начали своё выступление. Изначально было лишь несколько парочек на лавочке, некоторых из них мы прекрасно знали. Именно для них мы сыграли несколько любовных композиций. Затем начала подтягиваться наша целевая аудитория в виде отдыхавших после работы мужчин, которые очень любили то ли послушать, то ли поглазеть на мою коллегу. Посовещавшись, последним треком мы решили угадить сразу обеим нашим сегодняшним группам слушателей. И выбрали песню, которую мы ещё никогда не исполняли на этой сцене. То была легендарная песня давно распавшейся группы «Кино». Когда мы играли второй куплет, я заметил странного человека, который радикально отличался от всех наших слушателей хотя бы тем, что был в костюме и смотрел на нас уж слишком внимательно, практически не отводя взгляд. Мне стало резко не по себе от такого пристального внимания к моей персоне, однако я продолжал спокойно зажимать нужные аккорды, ведь эта песня была доведена у меня практически до автоматизма. Закончив песню, мы сорвали самые большие овации за последний месяц и это не могло не радовать артиста, даже такого, как я.
Настю попросили уделить внимание её самые преданные поклонники. Я практически всех их знал по именам, но вот какое кому принадлежит для меня оставалось загадкой. Пока она общалась со своими фанатами, я решил посчитать сегодняшнюю выручку. Количество денег соответствовало качеству оваций толпы. За всё время наших выступлений, мы получали больше всего несколько раз. День определённо шёл не по моему обычному сценарию, к которому я привык. Того гляди и художник выиграет свой конкурс и приедет сегодня домой на своих двоих. От этой мысли я невольно усмехнулся, и начал распихивать деньги на две равнозначные доли, чтобы порадовать мою напарницу. Вытряхнув всю мелочь из чехла, я начал засовывать туда свою гитару, а также складывать комбик. Пока я возился с нашей нехитрой аппаратурой, я почувствовал, как надо мною встал какой-то человек.
Подняв голову, я узнал в этом человеке того самого, который всего несколько минут назад наблюдал за нашим выступлением.
— Прошу прощения, если помешал, — прокряхтел незнакомец.
— Нет, вы ничуть не помешали. Вам что-то он меня нужно? — спросил я, и приподнял правую бровь.
— Не от вас конкретно, а от вашего дуэта. Не буду ходить вокруг да около, я бы хотел позвать вас выступить на одном мероприятии. Не скажу, что вы будете главными звёздами вечера, но ведь это намного лучше, чем прожигать талант, развлекая работников завода и школьников на этой деревянной сцене. Или вы не согласны?
— Ваше предложение заманчивое, но я должен обсудить всё с моей коллегой, у нас дуэт и мне не хотелось бы принимать решение не посоветовавшись с ней, — отчеканивая каждое слово, ответил я.
— О, я понимаю. В таком случае, я предлагаю нам подождать вашу подругу, а пока, мы обсудим с вами ваше вознаграждение за выступление. Мне всегда казалось, что такие вещи лучше обсуждать с мужчинами, разве не так?
— Меня мама всегда учила, что не стоит говорить с незнакомыми людьми о деньгах, — ухмыльнулся я.
— Боже, где же мои манеры? — немного сконфузившись, он протянул мне руку и сказал, — Виктор Геннадьевич, администратор клуба «Фараон».
— Прохор Николаевич, гитарист-самоучка, — пожав ему руку, ответил я.
— И часто вы тут играете?
— Бывает иногда, когда интерес есть, и погода позволяет.
— Что ж, сегодня отличная погода как для октября, вы не находите?
— Виктор Геннадьевич, не сочтите меня меркантильным, но мы говорили о деньгах, а не о погоде и прочих вещах, — холодным тоном молвил я.
— Конечно, конечно. Я хочу вас пригласить на три песни. И каждую песню я оценю в полторы тысячи, если всё будет отыграно, как и сегодня. И да, песни вам придётся выучить новые, специально под наше мероприятие. Всё необходимое будет вам сброшено уже сегодня, в случае вашего согласия, разумеется. Но вы должны понимать, что мы будем заключать контракт и, в случае вашего провала, вы должны будете оплатить неустойку.
— Я всё понимаю. На этот счёт можете не переживать, — пробубнил я.
— Отлично! Я рад, что мне приходится иметь дело с понимающим человеком, а то иногда с артистами так сложно общаться, вы же меня понимаете, — его улыбка стала похожа на улыбку Гринча и от этого мне стало не по себе.
К этому времени Настя наконец-то закончила разговор со своими фанатами и, подскакивая, подбежала ко мне.
— Проша, это было замечательное выступление! Я так рада, что ты такой уверенный и как будто заражаешь меня своей уверенностью! Я так рада и признательна тебе! — начала тараторить девушка.
— Гмм… — я сделал вид, что поперхнулся, чтобы хотя бы уловить секундочку, куда я смогу вставить предложение о том, что нас позвали выступать в один из самых элитных клубов города, причём за такие деньги, что потом можно несколько месяцев лежать на кровати и ничего не делать.
— Проша, ты что заболел? — спросила меня девушка, сменив свой тон на более мягкий и заботливый.
— Разве что денежной лихорадкой, — глупо ответил я.
— Опять ты дразнишься! — сказала мне Настя и показала язык.
Иногда, мне начинает казаться, что я работаю с девушкой, которой надо было бы ходить в детский сад. Или это может быть я слишком серьёзный и просто не понимаю где она находит поводы, чтобы подурачиться?
— Если ты не заметила, то рядом со мной стоит администратор клуба «Фараон», и он нам предложил сыграть у него три песни во время их выступления.
— Проша, я же просила меня больше не разыгрывать! Мне эти шуточки твои дурацкие уже надоели! — сказала Настя и демонстративно надулась.
— Боюсь он не шутит юная леди, — сказал Виктор, продолжая скалиться улыбкой Гринча, - Всё, сказанное этим молодым человеком - правда, и, если не верите ему, то завтра вы можете убедиться этому своими глазами, во время составления ваших контрактов, если вы, конечно же, согласитесь.
— А у нас есть поводы отказывать? — спросила Настя с таким лицом, как будто она только что услышала вселенскую глупость.
— Вот и я так думаю. Подробности вы можете спросить у своего коллеги, а сейчас, я попрошу у вас ваши контакты.
Он достал из внутреннего кармана своего пиджака небольшой блокнот и ручку. Мы с Настей по очереди записали туда свои номера телефона. А затем пожали друг другу руки.
— Что ж, завтра я буду вас ждать к 10 часам утра. Если что-то изменится, я вас наберу.
— Хорошо, — синхронно сказали мы с моей подругой.
К этому времени стемнело, и уже через минуту мы не могли увидеть нашего потенциального работодателя. Простояв ещё минуту на сцене, я отдал Насте её часть сегодняшнего дохода и договорился с ней поехать вместе завтра в клуб. После чего, она, по-дружески, поцеловала меня в щёку и убежала в сумрак осенней ночи. Я же окончательно понял, что пока не желаю отправляться домой, поэтому сел на край сцены и стал наигрывать мелодию, которую разучивал сегодня днём.
