Случай, изменивший жизнь. Туда, обратно и назад.

      На пороге стоял мой сосед-художник, который нервно переминался с ноги на ногу. Этот взгляд я знал уже очень хорошо. По одному только его взгляду я уже догадался, что сегодня у него очередной конкурс и очередной его шедевр, который мне придётся лицезреть своими глазами.       — Привет! — громко поздоровался он.       — И тебе не болеть, — нехотя поздоровался я. Меньше всего мне хотелось сейчас разглядывать его картину. Ведь в моей голове была мысль разучить новую песню, чтобы порадовать сегодня моих постоянных зрителей.       — Я не хочу тебя, конечно, беспокоить, но не мог бы ты, как человек со стороны, посмотреть на мою картину. Я сегодня её повезу на конкурс.       — Опять? — спросил я выдохе и смерил его взглядом на подобии того, которым отец смотрит на своего провинившегося сына.       — Да, а что такого? Я не опускаю руки. Я иду навстречу своей мечте, занимаясь своими любимым делом. Я не считаю, что это зазорно, и я должен чего-то стыдиться, — начал тараторить художник.       — Тише-тише, завёлся уже. Я ничего такого не имел ввиду, просто после этих конкурсов ты ещё неделю отходишь. Тебя это не смущает?       — Я уже извинялся за своё поведение в эти промежутки времени. Ты ведь сам творческий человек, и должен понимать, что у нас бывают сложные дни, особенно на взлёте нашей карьеры, когда наш гений никто не признаёт.       Я, тактично, никогда не звал его слушать свои выступления в парке, так как боюсь, что даже от одного осознания того, что даже мой небольшой фан клуб мог заставить его наложить на себя руки, становилось не по себе. Он не был завистливым человеком, во всяком случае мне хотелось в это верить. Но с его слов он занимался искусством всю свою жизнь и до сих пор не получил никакого признания, а я играю без году неделя, и уже обрёл какой-то успех, пусть и среди изрядно подвыпивших мужиков и одной странной девушки, которая была готова переспать со мной лишь бы оказаться на одной сцене.       — Никогда не думал, что у мужчин бывают сложные дни, — начал смеяться я, глядя на своего собеседника, у которого казалось вот-вот лопнет жилка на лбу от напряжения.       — Да ну тебя, — махнул он рукой и уже хотел направиться в свою комнату.       На долю секунды мне стало совестно, за то, что не могу поддержать человека в такой важный для него день.       — Постой. Не обижайся. Я же не со зла это сказал. Если вход в твою галерею всё ещё открыт, я бы с удовольствием посмотрел на твой шедевр, который безусловно станет сегодня победителем конкурса.       — Да ладно тебе, хватит меня нахваливать. — ухмыльнулся он и жестом пригласил к себе в комнату.       Я никогда не мог понять, намеренно ли он не воспринимает мой сарказм или же это просто защитная реакция на окружающую его действительность. Но то, что он никогда не мог отличить даже шуточный рассказ от настоящей истории из жизни, меня то пугало, то удивляло.       Войдя в его комнату, я лишь был вынужден констатировать тот факт, что в ней не изменилось ничего. Она вся была завалена фанерой, палитрами, а также с распечатками каких-либо личностей. А над дверью продолжал висеть портрет, который пугал меня в ночных кошмарах. То был безрукий Николай I с крайне странным выражением лица, которое я никогда не мог описать. В центре комнаты стояло огромное полотно, которое буквально загораживало собой проход в другую часть комнаты. На ней была изображена некая девушка, которая подносила к своему рту яблоко. Увидев это полотно, я понимал, что на меня сейчас начнёт сыпаться огромная палитра эмоций касательно того, как он смог придумать такой фееричный сюжет с библейской отсылкой, и к своему сожалению эта мысль была пророческой. В такие моменты я был благодарен тому, что умел глубоко входить в себя, чтобы пропускать такие моменты не обижая собеседника.       По моим ощущениям прошло около получаса, и вот наконец-то мой сосед замолчал. Я был доволен этим фактором как никогда, намереваясь покинуть эту галерею как можно скорее.       — Спасибо, что провёл мне столь детальный экскурс в историю создания своей картины, мне было очень приятно послушать, — говорил я это с абсолютно серьёзным лицом, чтобы не вызывать подозрений, хотя глубоко в душе мне было даже забавно, что этот человек никогда не задавал мне вопросов касательно прочитанной лекции. Я думаю, что после его опроса наше подобие дружбы могло и рассыпаться, так как он быстро бы понял, что мне плевать на его полотно. А зная его, он бы непременно счёл бы это оскорблением.       — Можешь ли ты что-нибудь сказать об этой картине? — с любопытством спросил меня мой товарищ.       — Глубокий сюжет с библейской отсылкой и отличной техникой, — как на автомате выдал я, — Я думаю, что искусствоведы на твоём конкурсе просто обомлеют увидев этот шедевр, а если ты сможешь закрепить свой успех, то именно с этой работы тебя будут изучать будущее поколение художников.       — Спасибо большое, мне очень приятно, что ты отозвался обо мне так положительно. Ты не представляешь, как важно иметь хотя бы кого-то кому нравится твоё творчество, — сказал он дрожащим голосом. Складывалось впечатление, что он вот-вот заплачет.       — Поверь мне, представляю, — сказал я настолько тихо, что даже не уверен расслышал ли он меня.       — Ну я пойду, — сказал я, вставая с единственного чистого стула в его комнате, — Мне нужно ещё отрепетировать песню для себя.       — Понимаю, — грустно протянул он, — Но ты заходи, я расскажу тебе о том, как всё прошло.       Закрыв дверь, я прекрасно понимал, что сегодня мы с ним уже точно не сможем поговорить. Я знал его дальнейшие действия практически наизусть, так как зимой я часто становился свидетелем подобной ситуации. Его картина с треском провалится на выставке. Он начнёт хамить искусствоведам, в результате чего получит по лицу, а после пойдёт и будет запивать обиду неделю или около того. А мне придётся приехать и забрать его пьяным из очередного бара и привезти домой, так как другие номера в его телефоне принадлежат искусствоведам и организаторам конкурсов и выставок нашего города. С осознанием того, что сегодня у меня получится поход в бар, где возможно я смогу за счёт художника заказать себе кружечку пива, так как не видел смыла тащить его по доброте душевной.