Bad thoughts and good decisions

Нихуя не аминь. На следующий день он просит менеджера раздобыть ему всё для вязания и, заодно, для вышивания на всякий случай, а вечером сразу после душа садится за дело. Он аккуратно вяжет своими лапами узелки. Нитку сюда, спицу туда, повернуть, затянуть. — Аааа, это только раздражает! КАК кого-то может расслаблять такая кропотливая и медленная работа руками? Это же просто ужас! Глаза напрягаются, руки трясутся, челюсть сжимается — это типо расслабление? Так, нет, ладно. Это не его. Просто дрочим перед сном, а завтра идём дальше. Пробуем новое и познаём дзен. Кстати, надо записать ещё и медитацию попробовать. И выбросить эти вонючие спицы да нитки. А что до дрочки — временное решение, честно говоря. Слабенькое такое утешение или типо того. Скорее, просто помогает оттянуть грядущий пиздец от недостатка секса, не более. Не более, но хоть что-то. Он лениво поглаживает себя через плотную ткань домашних штанов, шумно выдыхая. На экране ноутбука появляется выбранное на отвали порно. Скучное, грубое. Никакой страсти, только наигранное "Ах!" до "О боже!". Фу. Прелюдии пресные и быстрые, поцелуи и вовсе отсутствуют. Кто. Так. Трахается. То ли дело его девочки. С мягкой кожей, под которой скрываются крепкие мышцы, упругая грудь и сочная задница. Да, с таким нельзя торопиться. Дело не только в Намдждуне, любой бы пожелал растянуть удовольствие. Самое лучшее это то, как они вели себя в постели — развязно и горячо. Обе любили лидерствовать, забирая эту его должность на то время, пока они вместе. Объезжать его, ласкать, играться. И не то чтобы Намджун лежал брёвнышком, нет, но у него есть крепкий член и отличное тело, чтобы девочки могли вдоволь насладиться процессом. Иногда их грязные разговорчики заходили слишком далеко и они любили подолгу шептать Намджуну какой он покорный и сладкий. Безропотный и ничего не решающий. Забирали весь контроль, что давало невероятный контраст по сравнению с его дневной жизнью. Помогало отпустить всё. Не думать наперёд, не предугадывать, не быть всегда и везде правым и правильным. Разве такое может заменить дрочка? Конечно нет. Даже не близко. И всё же, он стягивает с себя штаны с бельём, берёт бутылочку смазки из ящичка и сразу быстро водит по члену, желая просто кончить и лечь спать. Всё равно процесс не доставит удовольствия. Но кончить надо. Это хоть что-то, опять-таки. Спустя мучительные пятнадцать минут это у него наконец получается, но то, как его руки резко дёргают из пачки салфетки, что бы вытереться, как из него вырывается недовольный рык — заставляет задуматься, не даст ли дрочка обратный эффект, раздражая ещё больше. Благо, хотя бы засыпается легко — тяжелая работа даёт о себе знать, и он с головой проваливается в ночь. — Намджуна-а, чего такой разбитый? Спал плохо? Шуга подходит поближе и заботливо протягивает бутылку прохладной водички вспотевшему от тяжелой практики Джуну. — Намджуну нашему не спится, как бы ему от этого не спиться! — Вбрасывает мимо проходящий Джин, сам же ухохатываясь со своего идиотского каламбура. — Да не, всё оки, — он следует за присевшим на пол Юнги, — просто не в форме. — Ммм, — коротко кидает в ответ. — Хотя, хён, скажи мне вот что. Ты ведь любишь поспать, да? Я думаю, ты один из тех людей, кто действительно качественно подходит ко сну. Скажи, делаешь ли ты что-то особое, чтобы сон был глубже и лучше? — Ты типо что имеешь в виду? — А, ну, как же сказать. Ты не раз рассказывал, что когда есть возможность, то ты вырубаешь все гаджеты и забываешься в своей кроватке. Я думаю, это твой способ снятия стресса. Я хотел его попробовать, так что, не знаю, может ты используешь какие-нибудь арома-свечи, музыку? — Затянувшееся молчание заставляет его повернуть голову в сторону старшего. — Ну я не знаю, не смотри на меня как на идиота, хён! — Джуни, я просто люблю поспать, окей? Это же не ритуал или типо того. Конечно, у меня крутой ортопедический матрац и такие же подушки, а также всегда свежее постельное бельё и задёрнутые шторы, но, я думаю, это всё есть и у тебя, так? Меня это, безусловно, расслабляет, но я такой человек, мой организм просто работает так, как работает, вот и все. Да, дурак подходящее слово для того, чтобы описать то, как себя чувствует сейчас Намджун. — Ты прав. — Никакая свечка не заставит тебя спать более крепко и долго чем нужно твоему организму. А заставляя себя спать больше меры ты только сделаешь себе хуже и проснёшься картошкой. Хотя ты и сегодня картошка. — Сам картошка. — А вот и нет, — он поднимается с корточек, направляясь обратно к практикующимся мемберам, — я, в отличии от тебя, в последнее время в отличной форме и никакая не картошка. А вот из тебя поди скоро глазки надо будет выковыривать. — Злой гад. Намджун опускает голову, обхватывая коленки. Его хён прав, конечно, но лучше бы у него было какое-нибудь простое решение, а не "Так работает организм". — Намджуна, — он поднимает голову на остановившегося в пол-оборота Юнги, — иногда я всё же использую арома-свечки с запахом дерева или цитруса. *** После практики он точно знает, что делать дальше. Сегодня день не загруженный, ребята расходятся по делам и в опустевшем зале глаз быстро цепляется за одинокую тонкую фигуру. — Хоба! Хосок оборачивается, сразу же растягивая губы в улыбке и подходя к Намджуну. — Ты чего остался? Дело какое? — Ну, вроде того. Хотел потренироваться с тобой вместе. Отточить детали, знаешь, просто потанцевать в перерывах. Сколько ты тут ещё будешь? — Наверное, до вечера. — Тогда я с тобой. Брови Хосока стремительно летят вверх, но это, скорее, радостное удивление. — Ого. Я ведь тебя замучаю. Говорит вполне серьёзно. — Ну попробуй, я весь твой на сегодня. Губа нервно подрагивает, когда в глазах напротив загорается блеск. Может, не стоило? Итак, это то, что они делают. В первые пару часов даже весело. Они делают перерывы, болтают и Хосок травит уморительные байки, подбадривая и похлопывая. Час сменяется другим и Намджун устаёт всё больше, а перерывов становится всё меньше. Гудят ноги и руки, а хореография, кажется, впиталась в его тело. Хосок только разве что раззадорился. Подбадривает меньше, а злобно стреляет глазами на очередную ошибку чаще. Байки больше не травит. Это не отдых, это какая-то каторга. Как ему вообще пришло в голову, что он сможет снять стресс пока его пытают? — Хоба, всё, я не могу больше, — он плюхается на пол, опираясь спиной на зеркало, и наблюдает, как к нему подходит Хосок, смотря укоризненно сверху вниз. — Конечно можешь. — Но не хочу-у-у, — тянет капризно. — Я устал, всё, хватит. У Хосока быстро гнев сменяется на милость, и он как-то сочувственно улыбается, присаживаясь рядом. Он тоже устал? Не мог не устать, конечно. Стирает пот со лба, снимая кепку, и растекается как лужица, немного облокачиваясь на Намджуна. — Скажи мне. — М? — Чего это ты вдруг сегодня решил тут со мной повпахивать сверхурочно? — А, ну, как сказать... Пытаюсь снять стресс. И вот опять, на него смотрят как на идиота. Что он делает не так? — Снять стресс? — Хосок в недоумении поднимает одну бровь, отлипая от Намджуна и поворачиваясь к нему всем корпусом. — О чём ты? — Я, вроде как, лишился своего привычного антистресса и ищу вот альтернативу. — А причём тут танцы? Хосок выглядит искренне непонимающим. — Ну ты ведь так избавляешься от напряжения? Всегда, когда у нас трудные времена, ты задерживаешься в комнате для практик и выглядишь потом реально лучше. Обновлённым? — Ах, вот как, — он почёсывает голову, опуская взгляд. — Самоутверждённым, Намджун, вот каким я становлюсь. — Получается, это не помогает тебе справиться со стрессом? Тогда что? — Как бы, не совсем. Для меня такие тренировки решают проблему неуверенности и потерянности. Потому что когда я впахиваю тут, то под конец дня знаю одно — с этой частью моей жизни и работы я справляюсь на отлично. Контроль в моих руках и я управляю ситуацией. Это успокаивает и даёт сил. Звучит логично и понятно. Но. — Это ведь не то же самое. Как ты справляешься с давящим чувством усталости? Когда твой мозг говорит тебе "Я на грани"? Мягкая, молчаливая улыбка Хосока даёт ответ. Никак. Время близится к вечеру и надо бы уже сворачиваться. Чувство давящей грусти — вот, что он получает от сегодняшнего дня. По пути в студию, где ему ещё надо поработать, он не может выкинуть из головы Хосока. "Я уверен, ты найдёшь подходящую альтернативу. Обещаю, я тоже себе что-нибудь эдакое поищу, раз ты говоришь, что это так необходимо" — Хосок ушёл с этими словами. Он взрослый мальчик, справится, как справлялся все эти годы, и всё же, Намджуну не по себе от того, что Хосок, оказывается, всё время чувствует внутри это давление. Не выдыхает, не перезагружается — просто живёт дальше. Ну пиздец. И как он умудряется выглядеть так жизнерадостно все это время? Намджуна вот сразу нарекли картошкой, замечая его подавленность. Звучит ужасно, но, наверное, в случае Хоби это дело привычки. Ему от этого так тоскливо становится, что перед студией он забегает за большим, сладким кофе на обычном молоке. С пенкой, зефирками и сиропом. Калорийный ужасно просто. — Ого, кто-то решил себя побаловать. Чонгук появляется из ниоткуда, закидывая лапу на плечо. — Ай, Чонгуки, больно! — Намджун стряхивает с себя руку. — Ты, чай, не пушинка, не виси на мне, пожалуйста, я сегодня очень устал. А за кофе завтра утром себя буду ругать, когда опухну. Чонгук руку убирает, но продолжает идти рядом заинтересованно глядя на старшего. — А чего это ты устал? У нас сегодня одна недолгая практика да и всё. — Что тогда ты тут делаешь? — Записывался, вообще-то. — А. Они проходят ещё один лестничный пролёт и заворачивают на нужный Намджуну этаж. Только Чонгук всё ещё идёт рядом. — Так отчего ты устал то? — Я всё это время практиковался с Хоби. — О боже, зачем? Наших тренировок по расписанию тебе бы хватило с головой для подготовки к предстоящему туру. — Да хотел попробовать так снять стресс. А если говорить о птичках, то забери меня с собой на свою следующую тренировку по боксу, — Чонгук смотрит ещё более удивлённо. — Хотя, после сегодняшнего дня мне кажется, что активности мне в этих целях не подходят. Они подходят к студии, и Чонгук проскальзывает внутрь первый, плюхаясь на диван. Есть у него такая маленькая миленькая привычка — приклеиваться. Был бы кто против, но куда там. — Я с радостью возьму тебя с собой на бокс, если ты хочешь, но. Что за стресс? У тебя что-то случилось? Намджун садится в кресло, потягивая свой чудесный кофе и включая технику. — А тебе нужен особый повод, чтобы снять стресс? Вот и мне нет. Такая активная жизнь, как у нас, требует перезагрузки. Я свой метод потерял, теперь, вот, пробую ваши, — Намджун хмыкает и поправляется, — Пробую пробовать. Чонгук затихает на мгновение, только чтобы после подорваться и с громким "Сделаю массаж, чтобы плечи не болели, хорошо?", подбегает сзади и аккуратно разминает мышцы. Намджун перемещается на стуле так, чтобы спину не загораживала высокая спинка кресла, и довольно мычит в ответ на точные движения пальцев младшего. — Чонгук, ты лучший, спасибо, — он и правда чувствует, как сжатые мышцы начинают расходиться, расслабляясь. — Ещё вот тут, правее. — Хён, а какой был у тебя метод и почему ты его потерял? Чонгук медленно перебирается с плеч на шею, пока Намджун с пару секунд думает, стоит ли говорить всё как есть, но быстро одёргивает себя. Чонгук давно не ребёнок а секс никогда не табу. — Секс. Он чувствует, как пальцы на его шее дрогнули, а сверху слышит какой-то задушенный вздох. — Ах, вот как. Так у тебя... У тебя есть девушка? — Нет, Чонгуки, не девушка, — опять странный выдох над головой, у пацана что, неожиданно появилась астма? — У меня было две партнёрши для секса, но обе испарились в один день, представляешь? Одна уехала работать в Австралию, а другая нашла любовь всей жизни, так она сказала. — Наверное, нелегко, да? Хотя, если бы у меня не было бокса, думаю, не составило бы труда найти альтернативу. — Да, но для меня это непросто. Ничто никогда не приносило мне большего спокойствия, чем секс. — Тогда... Что насчёт дрочки? Разве это не более простой, быстрый и верный способ кончить? — Не, тут дело не в этом. Мне нужен процесс, именно он даёт разрядку. Знаешь, я полностью в него погружаюсь, отдаюсь всем телом и головой. Забываю обо всём, — Намджун прикрывает глаза, и снова довольно мычит, когда Чонгук находит какую-то больную точку, разминая. — Мне нравится эта всепоглощающая страсть и забота — а, да, тут — и ласка. Когда направляют и... окутывают чувствами Чонгук давит ещё пару раз и убирает руки, заканчивая массаж. Намджун приоткрывает глаза с тихим "Спасибо" И сразу натыкается на лицо младшего. Судя по растерянному взгляду и покрасневшим щекам, он сказал лишнего, заговорившись. Все же, это были довольно интимные подробности. Секс вообще вещь личная. Он понимает. — Извини, что-то я заболтался, не хотел тебя ставить в неловкое положение. — Не-не-не, всё супер, — он переминается с ноги на ногу так неловко и по-детски, что вызывает у старшего тёплую, большую улыбку. — Ладно, хён, я пойду. А завтра к обеду, если ты свободен, пошли со мной на бокс, да? — Ага, — Намджун всё ещё улыбается ласково, не может не, когда его тонсэн такой милый. — До завтра, Чонгука. За младшим хлопает дверь и он усаживается поудобнее, возвращаясь к компьютеру. В голове грустный Хосок, прелестный Чонгук и арома-свечки, а ему, вообще-то, лирику надо дописывать. — Приступим!