Bad thoughts and good decisions

Намджун глубоко прогибается в пояснице и сладко-разбито хнычет. Туго, крепко, жарко. Длинные, набитые мышцами ноги, разъезжаются в коленках по простыням и он хнычет снова. Громко и пошло. Мерзкая, неправильная фантазия. Будет враньём сказать, что непривычная для Чонгука. Его кровать повидала много таких ночей, как сегодня, когда он раздосадовано срывается, корит себя, и всё равно с рыком толкается в кулак, мечтая всё об одном. Меняются только локации и позы, но не суть. Сколько бы лет ни прошло, сколько бы людей ни сменилось вокруг, он просто не может выковырить у себя из сердца эту любовь. Ему гадко от себя, правда, и стыдно, но перед зажмуренными глазами желанный хëн — просит и принимает. И всегда любит в ответ. Сегодня он залился соловьём Чонгуку о сексе, твою мать. Это невыносимо, слышать как он этим своим бархатным голосом мурлычет под его руками о том, что любит "отдаваться всем телом и головой" И про заботу, и про ласку. Черт. Он кончает со сдавленным мычанием и буквально бежит в душ, смывая с себя это безобразие. Он, правда, редко так делает. Обычно совесть не позволяет дрочить на человека, который видит в тебе только друга и называет своей семьёй. Только когда Намджун "даёт повод" Доверчивый в своей простоте, он такой милый. И натурально слепой. Чонгук шлёпает его по груди или попе — балуется. Чонгук целует его в лоб, после смущённо отходя назад — показывает свою привязанность. Чонгук смотрит на него как на самую большую ценность в мире — уважает своего лидера. Чонгук трогает, давит, обнимает, толкает тирады восхваляющие — это так, дружеское. Всё просто и без подтекста, ага. Он пробовал, правда, пытался отдать свою любовь на попечение другим. Тщетно и безнадёжно. Перед глазами всё равно только он. И всё. Что не делай, блять. Поначалу Чонгук питал какие-то надежды, думал, вдруг всё как-нибудь так сложится. Пытался узнать, интересуют ли его хёна мужчины. Намджун о своей личной жизни не особо распространяется, и так было всегда, но. Однажды, после попойки с Юнги, они случайно столкнулись на кухне, когда ещё жили в общежитии. Сели пить чай, и Чонгук смог его немножечко разговорить. Тогда Намджун сказал, что дважды пробовал с парнями, рубрика эксперименты, так сказать, но только убедился в своих предпочтениях к женщинам. Что ж, это было ожидаемо, но всё равно больно. Хотя не то чтобы у него были бы шансы будь он хоть трижды геем. С этими всеми братскими отношениями между ними. Однако, завтрашний день никто не отменял, надо спать. Все эти воспоминания и терзания ни к чему, кроме слёз не приводят. Не стоит завтра быть глазам опухшими, так что он утирает нос и укутывается поглубже в одеяло, жмурясь, забываясь. А снится ему снова всё та же мечта, где Намджун смотрит на него с чувствами интимнее братских. *** — Хён, ты пришёл! Обычно, Чонгук занимается в одном зале у личного тренера, но сегодня решил, раз уж Намджун будет с ним, то проще спуститься вместе в спортзал их компании, там всё равно всё для этого есть и мотаться никуда не надо. А тренер им ни к чему, Чонгук сам его будет направлять и помогать. — Приветики, Чонгуки, — он кладёт свою сумку у входа и подходит к младшему. Выглядит отлично в тонкой белой футболке и шортах по колено. — Ну что? С чего начнём? — С разминки, конечно. Как ты после вчерашнего? Мышцы не сильно болят? Чонгук автоматически протягивает руку и сжимает хёнов бицепс, просто жамкая и чувствуя тепло под пальцами. — Не сильно, спасибо твоему массажу. Хотя вот ноги подвывают, это да. — Ну, на ноги у нас нагрузки почти не будет. Только выпрыгивания с ударами, так что и их разомнём немного. — Так точно, капитан! Разминка занимает от силы полчаса. Чонгук, правда, немного залипает на задничку перед ним во время растяжки и случайно заваливается в бок, заставляя Намджуна смеяться. — Ладно, всё, давай начинать. — Агай. — Начнём с базы, то бишь со стойки. Встань прямо, ноги на уровне плеч немного согнуть в коленях, одну чуть-чуть выдвигай вперёд. Задняя опорная, — старший послушно выполняет команды и расставляет ноги. — Да, так. Теперь надо согнуть руки в локтях и поднести кулаками к подбородку. Намджун прижимает руки к груди, согнутые в локтях и это так глупо выглядит. Как будто он милашничает, а не боксирует. — Так? Чонгук хихикает. — Нет, конечно, ты вообще не оставляешь пространство для размаха. Смотри, — он подходит вплотную к Намджуну со спины, направляя его тело своими руками, — руки должны быть дальше от туловища, а не прижаты к нему вплотную, — он аккуратно берёт кисти старшего и отводит его руки подальше, поднимая левую чуть выше. — Корпус надо чуть согнуть в плечах, чтобы они прикрывали грудь. Подбородок, — Чонгук легонько давит на затылок, — надо опустить на грудь. А живот, — Чонгук опускает свои ладони на пресс Намджуна, заключая его в кокон, и немного давит на него, чувствуя твёрдое под ладонью, сглатывает шумно почти на ухо и видит мурашки на чужой коже, — живот надо подобрать и напрячь, вот так, — он чувствует, как мышцы под пальцами напрягаются, — да, молодец. У Чонгука есть только мгновение, чтобы насладиться этой близостью. От Намджуна пахнет вкусно, чем-то свеженьким. Наверное, просто гель для душа, без парфюма. Он такой приятный на ощупь, даже через одежду, с ума можно сойти. Чонгук как-то сипло выдыхает, опять опаляя хёнову шею и, зажмурив на секунду глаза, отстраняется. Хорошего понемногу. Они разучивают удары, потом тренируются на пневматической груше и на среднем мешке. Получается неплохо, всё же, Намджун парень спортивный. Вон как за последнее время раскачался. Чонгуку, правда, всегда его тело нравилось до дрожи, в независимости от изменений. Что худенький, что шкаф — не теряет своего очарования. Открывает новые его грани — и только. Полтора часа пролетают быстро за разучиванием ударов и залипанием на старшего. Ситуация позволяет, так что Чонгук касается. Настолько часто, насколько может, лишь слегка переходя черту "приемлемо" А Намджун, кажется, закономерно не замечает, Чонгук ведь слывёт у них тактильным дофига. И даже если это и правда, то мотивы прикосновений — вот что действительно важно. Вот бы ещё их кто разгадывать умел. — Ну, хён, что скажешь? Помогает? Теперь они сидят на скамейках попивая воду. — Ну, это было познавательно... — Это не да. — И весело! — Всё ещё. Намджун глубоко вздыхает, хмурясь и: — Нет, Чонгуки, это совсем не то, — "это совсем не секс" Вторит у Чонгука в голове. — Но спасибо, правда, я хорошо провёл время. Намджун закидывает руку на плечо младшему и вытирает второй пот со своего лба. — Нам бы переодеться. После этого Чонгук долго думает, весь день зарываясь в своих мыслях. Он хочет помочь, хочет быть полезным. Вот придумать бы какой-нибудь выход для Намджуна — и все счастливы. Но ничего толкового не приходит на ум совершенно. Но он же так просто не сдаётся. Итак, Намджуну нужна разрядка. Для этого Намджуну нужен секс. Для этого ему нужен партнер, которому он доверяет. Есть ли какая-то альтернатива? Что может дать ему Чонгук?