Bad thoughts and good decisions

Сон, практика и бокс отпадают, так что Намджуну ясна следующая цель. Он не верит, что игры Джина ему помогут. Но надо попытаться, потому что до тура осталось всего ничего. Фото-прогулки Тэхёна и пробовать нет смысла, потому что Намджун итак частенько гуляет, но это совсем не то. Чиминов вариант он решает оставить на крайний случай, потому что сейчас вообще не время для попоек. Сегодняшний бокс... Было и правда немного ободряюще, несмотря на то, что Чонгук вёл себя слегка сомнительно, хотя, он время от времени таким бывает. Таким... Напористым, что ли? Включает какую-то свою секси ауру на рандоме и давай феромоны распылять. Он вообще себе отчёт отдаёт в этом, интересно? Когда жмётся близко, разговаривает хрипло, смотрит долго, оценивающе. Вот, пожалуйста, даже от воспоминаний мурашки бегут. Чонгук однозначно горячий, а ещё гей, насколько он знает от него самого, и, ну, когда он так жмёт к себе, как сегодня, так нежно трогает и давит — Намджун не может реагировать никак. Это не нонсенс. Время от времени он засматривался на парней. Дважды спал с мужчинами — не сложилось. Удивительным образом оба раза партнёры ждали от него какой-то всепоглощающей доминантности. Вели себя как маленькие покорные сучки. Это не совсем то, что подходит Намджуну. Однажды он болтал об этом со своим другом, который, как он знал, любил мужчин, и тот сказал ему, что виновата Намджунова аура. Типо, харизма у него такая, подчиняющая. Якобы, не удивительно, что партнёры ждут от него такого же и в постели. А потом он нашёл своих девочек и смысл экспериментировать дальше пропал. Так что, возможно, ему и понравился бы секс с парнем, сложись обстоятельства иначе, ведь, если бы не было влечения к мужскому полу, то ему и в голову бы не пришло пробовать с теми двумя. А что до Чонгука, то он просто мелкий говнюк не умеющий усмирить свою всеобъемлющую сексуальность вот и всё. И только недотрах Намджуна способствует тому, что он на это реагирует хоть сколько-то. Хер бы с этим, он не подросток в пубертате, вообще-то. Способен справится с влечением к одногруппнику. На следующих выходных он зависает с Джином. Казалось, будет трудно уговорить хёна взять его к себе домой и разделить досуг на двоих, однако: — Как странно, Намджуна. Но я не против. Поехали сегодня ко мне, до завтра, а там посмотрим. Намджун удивлённо поднимает брови. — Правда? — Конечно. Буду посвящать тебя в чудесный мир игр. Только вот есть тут одна опасность. — Че? Это какая? — Если долго играть в компьютерные игры, то от сидения на жопке можно заработать геморрой. Стоит ли игра свеч, Намджун? Под дикий хохот старшего, Намджун отбивает фейспалм, а потом ещё несколько в машине, по дороге домой, и ещё несколько по приезду. Оказалось, у Джина на каждую игру припасено по каламбуру, а то и по нескольким: — Давай начнём с фифы. Тут важно не забывать про вратарей, ведь они всё схватывают на лету. Когда Джин давал ему ночную рубашку для сна и Намджун посмеялся в ответ на "Извини, тут нет одной пуговки. В этой рубашке я ходил на вечеринку, и, видимо, она там по полной оторвалась" Уже даже не было стыдно. Играть было весело, правда, Джин показал ему несколько своих любимых игр, однако всё причитал, что это лишь капелька в море и нельзя за один вечер познать всю радость задрота. Наверное, он прав, потому что Намджун даже не понял, как вырубился в подушках на полу, пока Джин объяснял правила какой-то стратегии. Он сквозь дрёму слышал хёновы причитания о его неблагодарности, чувствовал, как его укладывают поудобнее и накрывают пледом. Полы с подогревом и мягкий, плотный ковёр ощущались так хорошо и сон шёл так сладко. Он видел под закрытыми веками длинные шелковистые волосы, дразнящую улыбку, пышную грудь. Ему снилась Джинсоль, как она мягко опускает его на простыни, гладит, влажно целует. Её узкая талия красиво подвязана кожаным корсетом, бёдра двигаются вверх—вниз в поддразнивании, а член, большой и немного изогнутый, красиво твердеет, покачиваясь от движения. Сон такой туманный, словно в бреду. Как будто в дурмане, он слышит вокруг себя вздохи, чувствует теплоту чужого тела, но руки и ноги ватные, как, впрочем, и голова. Ой. Член? Там, кажется, был где-то чей-то член, что сомнительно, ведь по его воспоминанием у Джинсоль такой причуды между ног не наблюдалось. — Хён, — ласкает ухо родной сердцу голос. Ему так тягуче приятно, так хорошо. — Вставай, противный, — жаль, что это был всего лишь сон. Джин нависает над ним, покачивая за плечо. — Ммхбр. — Это вообще слова? Вставай говорю, разорался тут. Намджун медленно-лениво приоткрывает один глаз, приподнимаясь на локтях. — Чего? Какие крики, хён? — Твои. Не знаю, что там с тобой во сне делал Чонгук, но ты звал его не переставая. — О Боже, — он сейчас так рад, что не помнит большую часть своего сна. Ну, может какие-то обрывки о которых он даже думать не хочет. — Встаю, встаю. Намджун так же рад, что Джин тут же уходит на кухню и остаётся копошиться там, потому что времена, когда они палили друг у друга неловкие утренние стояки хотелось бы оставить далеко позади, в их старой общаге. Так что он быстро прошмыгивает в душ, и строчит Джину вопрос в какао, какое можно взять полотенце. Дрочить в душе товарища как-то не комильфо, благо, водичка освежает и расслабляет, сводя стояк на нет. Ему бы удариться в кризис касательно того, что, ну, видимо в его эротическом сне участвовал Чонгук, но. Это не удивляет. У Джуна недотрах, сильнейший причём, а Чонгук недавно на него феромонился вовсю. Трогал, прилипал. Он, вообще-то, секси дохрена, так что ничего странного в том, что мозг вылил это в ночную фантазию нет. Он надеется. — Хён, нальёшь мне водички? Намджун лениво заходит на кухню, протирая волосы полотенцем. — Знаешь, что говорит полный стакан пустому? — Без дедовских шуток уже и попить в твоём доме нельзя? — Джин только смотрит выжидающе, пока его уголки губ подрагивают от сдерживаемого смеха. — Ладно. И что же говорит полный стакан пустому? — Да это же вылитый я! — Да, невероятно, хён. Дай воды. — Эй! Вчера ты посмеялся над шуткой про пуговицу, теперь ты такой же как я! Джин протягивает, наконец, стакан и отворачивается к рисоварке, доставая оттуда уже готовую кашу. Следом идут две чашки вкусного, крепкого кофе и Намджун действительно рад, что уснул тут, без лишних мыслей и переживаний не считая сомнительного сна, и проснулся так же. Его и накормили-напоили. Красота. Однако, игры, ожидаемо, совсем не то что нужно. И несмотря на хорошее настроение он чувствует это внутри. Давление. Оно скапливается, мерзко обволакивает сердце, зажимая в тиски. Он всё чаще замечает за собой нервные тики, он всё быстрее раздражается. И всё же решение где-то есть. Где-то. От Чонгука: — Хён, доброе утро! Я думал над тем, что ты сказал. Ну, знаешь, о твоей проблеме. Возможно, у меня есть решение. Не знаю, посчитаешь ли ты его приемлемым, но, как по мне, оно отличное! Могу я приехать к тебе? О как. Кому Чонгук: — Доброе, Чонгуки. Я пока что у Джин-хёна, но, думаю, скоро поеду домой. Вечером я планировал встретиться с друзьями, а ближе к ночи немного поработать, так что будет здорово, если ты приедешь к обеду. Что скажешь? От Чонгука: Да, оки. Буду к двенадцати. Он убирает телефон в задний карман и снова возвращается глазами к Джину. Тот, почему-то, сел напротив него и уставился с хитрой улыбкой. — Чего тебе? — Мой милый Намджуни. — Ну чего? — Нам-джун. — ЧТО. — Помоги с лирикой для моей песни. Конечно, он помогает. На это уходит около полутора часов, прежде чем Намджун уезжает домой. Заходя в пустую квартиру всё, о чём он может думать, это то, как у него буквально зудит всё тело от недотраха. Господи, как же хочется почувствовать чужое тепло, прикоснуться. Ещё и утренний стояк потрачен впустую. А ведь это была б отличная возможность подрочить хотя бы с толикой удовольствия, а не вымученно и потому что надо. Ну, блин. Возбуждение всё ещё теплится внутри, но скоро приедет Чонгук, и он не хотел бы в случае чего прерываться в середине процесса. Он отчаянно стонет, когда слышит звонок в дверь и плетётся в коридор. Чонгук появляется на пороге весь такой энергичный и бодрый. Кажется, он может видеть сияние сквозь его кожу. На фоне картошки Намджуна выглядит особенно ярко. — Хён! Привет. — Приветики. Намджун протягивает руки для приветственного объятия, и, когда Чонгук подходит ближе, что бы приобнять за плечо, он издаёт удивленный писк, потому что Намджун обнимает крепко, обхватывая руками и прижимаясь к груди. Старший чувствует под собой крепкое тело и облегчённое выдыхает. Боже мой, он так скоро станет извращенцем, кидаясь с объятиями на каждого прохожего. Фанаты, пожалуй, были бы непротив. — Хён, ты пахнешь Джин-хёном, - Чонгук отмирает, теперь утыкаясь носом в мягкие волосы старшего и глубоко вдыхая. — Почему? — А, я же говорил, — Намджун немножко ёжится от этого жеста, — я был у него сегодня ночью. Наверное, это его шампунь так пахнет. — Ясно, — Чонгук ещё раз проводит носом по затылку, опускаясь ближе к уху. — Тебе не идёт, на тебе мне больше нравится твой собственный запах. Намджун готов выть. Вот прямо сейчас, посреди коридора упиться своим отчаянием. Он стряхивает ладонью со своего уха щекотку и отодвигается от Чонгука, уходя на кухню. — Разувайся, — звучит как-то нервно, — пить хочешь? Чонгук потирает руки и следует вглубь дома вслед за старшим. — Не. Ты выглядишь так мило сегодня, хоть и хмуро. Случилось что? — Да нет, всё то же. — Да, точно. Так вот, я тут подумал, — Чонгук садится за кухонный столик и хлопает ладонью по стулу рядом, подзывая к себе, — ты присядь. — Что-то ты нервный. Меня это тоже заставляет нервничать, — Чонгук скользит вспотевшими ладонями по своим коленкам и всё покусывает губу. — Да перестань ты! — Ладно, всё, — Чонгук выпрямляется на стуле и наклоняется чуть ближе. — Короче, хён. Фух. Блин. Ладно, так, вот что я хочу сказать. Чёрт, как бы это сказать. Намджун от этой нервозности, правда, сам напрягается. Он итак напряжён как струна, а тут ещё мелкий с мини-истерикой пришёл. — Чонгук! К сути! — Не выдерживает. — Хён, спи со мной! У Намджуна расширяются глаза и он находит странным, что Чонгук смотрит так же, будто и сам себе удивился не меньше. — Чего блять? Зачем? — Что бы... Что бы решить твою проблему со снятием стресса. А, ахах, Намджун рано удивился, вот теперь точно: — Чего блять? — Нет, хён, подожди, послушай меня! Чонгук начинает махать руками и это раздражает ещё больше. — Ты мне предлагаешь потрахаться, я правильно понял? — Намджун вскакивает с жесткого стула и он ужасающе громко ударяется о пол. — Чонгук, ты чего, совсем с ума сошёл? — Ты хотя бы просто послушай меня, — говорит он как-то тихо. У младшего напротив глаза такие большие, напуганные и встревоженные, что Намджун не может не ругать себя за такую агрессивную реакцию. Делает глубокий вдох и выдох. Конечно, он его выслушает. Он выслушает Чонгука, даже если тот предложит с крыши прыгнуть, а тут так, секс. Чонгук, увидев, что старший поднял стул и опять сел рядом, выжидающе смотря, продолжил: — Подумай об этом вот с какой стороны: мы знаем друг друга тыщу лет, у нас сформировано плотное доверие и понимание. Ты когда-то рассказывал, что пробовал с парнями, но понял, что это не твоё. Но, я подумал, возможно, если ты расскажешь мне чего именно ты хочешь тогда это сработает? Стыдно признаться, но когда Чон Чонгук предлагает тебе потрахаться - это звучит действительно неплохо, даже для Намджуна. Так что он даёт себе мысленную затрещину за то, насколько легко его искусить на такого рода авантюру, но. — Тебе это зачем, Чонгук? — Ах, что до меня... Ну, хён, посмотри на себя — ты довольно горячий. К тому же, я бы и сам не отказался от хорошего секса с человеком, которому доверяю. Без лишней проверки, контрактов и суматохи, знаешь. — Звучит правдоподобно, — Намджун пытается сейчас даже не думать, не представлять себя с Чонгуком в постели. — Ты прав в той части, что меня может устроить секс с мужчиной, - Чонгук громко сглатывает, оставляя рот приоткрытым. — Я бы и не пробовал те два раза, если бы не чувствовал влечения, очевидно. Но мы ведь с тобой ещё и друзья и коллеги. Я в последнюю очередь хочу, что бы моя сексуальная жизнь влияла на работу. — Хён, послушай, — Чонгук придвигается на своём стульчике и мягко берёт за руку, — мы ведь с тобой не инфантильные придурки. Как я и сказал раньше, между нами крепкое доверие, которое формировалось годами. Ты правда думаешь, что секс может как-либо повлиять на карьеру? На группу? Нет, младший прав. После всего, через что они прошли, он не может себе представить такой ситуации, в которой они не могут прийти к мирному соглашению. — Подожди, у меня есть ещё одно но. — Внимательно. Намджун чувствует венку на запястье Чонгука своей рукой. Боже, его пульс просто зашкаливает. Неужели так волнуется? Выглядит сейчас немного дико, если честно. Как лев, притаившийся в кустах. — А, эм... Чонгук, я боюсь тебя расстроить или обидеть. Вдруг ничего не получится? Мне может не понравится, или тебе. Не знаю, я просто боюсь неловкости между нами. И, честно говоря, ты меня ошарашил мыслью о том, что бы переспать с тобой. Чонгук молчит с полдесятка секунд, впиваясь взглядом в Намджуна, и это заставляет его чувствовать себя уязвимым. Он сказал что-то не то? Мелкий и правда его нервирует. Уставился своими большими глазами, обычно оленьими, а сейчас какими-то хищными. Когда Намджун размыкает губы, что бы прервать затянувшееся молчание, Чонгук просто бросается всем корпусом к нему. Это так неожиданно, но он словно вихрь — быстрый и беспощадный. Хватает Намджунов подбородок, удерживая приоткрытым и легко скользит по губам поцелуем. Намджуна подбрасывает на месте, а Чонгук неумолим, так что обхватывает второй рукой талию старшего и обдаёт губы своим горячем дыханием, прежде чем впивается в него своими. Намджун чувствует, как умирает, ощущая невероятную мягкость и влажность. Он так соскучился по этим ощущениям, изголодался по близости и, о боже, он просто не может не размякнуть под таким напором, позволяя младшему раскрыть его рот шире, что бы скользнуть языком внутрь. Это абсурдно, как колотится в ответ его сердце, как скручивается живот и подрагивают кончики пальцев. Он не должен так реагировать, но Чонгук целует глубоко и жадно, как будто ест самый вкусный на свете десерт и Намджун не сдерживает сдавленного всхлипа. Поцелуй такой громкий, такой мокрый, что это бьёт по ушам, заставляя зардеться и смутиться. Чонгук сжимает талию всё крепче, притягивая к себе вплотную, отрезая любые пути отступления. Намджун, все эти дни напряженный и картофельный, сейчас просто расслабляется в крепких руках Чона, только и может, что раздвигать губы и заламывать брови. Впуская и позволяя. Он чувствует, как Чонгуку просто сносит крышу и понимает это - такая неожиданная близость ошеломляет. Чонгук давно уже не ребёнок, это понятно, но то, как он плавит его в своих руках - всё равно ненормально. — Ч-Чонгуки, - выходит жалобнее, чем хотелось бы. Он не уверен, что именно хотел сказать дальше, потому что младший выбивает все мысли из головы, затыкая широким, напористым языком. Он мажет им по губам, снова проталкивая внутрь и довольно мыча, явно наслаждаясь. Это какой-то кромешный пиздец. Намджун до конца не был уверен, насколько сильно его возбуждают мужчины, но Чонгук не даёт даже задуматься об этом, вырывая из него ещё один всхлип. Он же его съест. И крошки не оставит, всего выпьет. Чонгук слишком сильно сдавливает руки на талии, и Намджун выдавливает протестующий стон. Младший довольно резко одёргивает себя, ослабляя хватку и, испугавшись, отстраняется от Намджуна, тяжело дыша. — Блять, — Намджун тоже пытается отдышаться, потихонечку выбираясь из звериных лап и старательно не обращая внимание на горящие пожаром щёки. Чонгук, вообще-то, тоже красный как рак. Сидит, зажмурив глаза, и облизывает губы. Смакует его вкус на языке. — Хён, — у него голос дрожит даже больше, чем у Намджуна, и сипит так, что сложно разобрать слова. - Хён, по-моему, неловкости не будет, да? — М-мне нужно немного подумать, — Чонгук наконец открывает глаза, понимающе кивая. — Дай время уложить эту идею в голове. — Думай. Чонгук залпом осушает стакан воды, стоящий у раковины, и наспех обувается, крича прощания старшему уже из коридора. Он выбегает на улицу, садится в машину и сворачивается в калачик. Его всего колотит от осознания того, что сейчас произошло. Намджун был, боже, подумать только, таким податливым и мягким. Его правильный лидер, его пример для подражания, так сладко сейчас открывал ротик. О чёрт. Идея была безумная, идя сегодня к Намджуну, он не знал, что говорить, и знал, что услышит отказ. Решил рискнуть, ведь чем чёрт не шутит. Лучше попробовать, если выпадает возможность, чем упускать её из раза в раз, жалея себя, как он делал это всегда. Однако, получилось, как получилось, и он в лепёшку расшибётся, но этот шанс он, блять, ни за что не упустит.