Bad thoughts and good decisions

— Я буду у тебя через 10 минут. — Чонгук, я сплю. Голос Чимина из трубки звучит так разбито, что младший чувствует себя виноватым, но ему же нужнее. — Пожалуйста, хён. Это не на долго. — Шесть утра, Чонгук! — Всё, скоро буду. Бросает трубку и давит сильнее на газ. Он бы и не будил товарища почем зря, но Чимин единственный, кто может дать ему совет по поводу Намджуна. Он вчера все нервы себе истрепал, потому что кто ж так на людей бросается. Должно быть, Намджун действительно на грани, раз позволил ему такое. Чонгук нервно жуёт губу и доезжает почти вдвое быстрее обещанного, терзая бедный дверной замок. Он слышит копошение по ту сторону, щелчок замка и, как только дверь приоткрывается, толкает её от себя, влетая в коридор. — Боже, что с тобой не так. Чимин выглядит таким безнадёжно сонным и растрёпанным, что Чонгук снова испытывает вину, но снова игнорирует это чувство. — Прости, мне срочно надо поговорить с тобой о Намджуне, — Чонгук начинает разуваться, скидывая кеды, но его останавливает рука, неожиданно приземлившаяся ему на губы. — Чшшшш! — Чимин смотрит на него сверху испуганно и переходит на тихий шепот. - Он тут спит за стенкой, так что вещай быстро и тихо. — Госпади, у него что, какой-то марафон ночёвок на это неделе? Вчера Джин, сегодня ты, — он тоже переходит на шепот. — Это, наверное, уже больше чем за последние полгода. — Мы выпивошничали. — А, ну, само-собой. — Объясни мне пожалуйста, какого хуя тебе приспичило говорить со мной в шесть утра? — Так, ну, если коротко, то вчера я поцеловал Намджуна и сбежал, — глаза Чимина округяются до невероятных размеров, — а потом не мог перестать думать об этом. Я так сильно зациклился, Чимин, я не знаю, правильно ли поступил, не мог даже заснуть, а ты единственный, кто знает о моей любви, так что я сорвался сюда и... Не знаю, мне нужен совет или просто утешение. — Так, успокойся. — Сам успокойся, у тебя сейчас глаза из орбит вылезут. — Какого черта ты его поцеловал? Ой, погоди-ка. Так это он о тебе мне вчера рассказывал? — Он рассказывал? — Ну, пытался. Всё вставлял это дебильное "Ну представь" и "Гипотетически" — Что он сказал тебе? Пожалуйста, хён, мне надо знать, я сума схожу. Чимин глубоко выдыхает, потирая переносицу. Информация о поцелуе с Намджуном заставила проснуться практически моментально. — Он сказал, что у него недотрах, что есть один друг, который предложил свою помощь, но он сомневается, потому как это может повлиять на взаимоотношения, да и он никогда не рассматривал этого друга, тебя то биш, в этом плане. — Блин. — Да погоди. Я спросил, привлекаешь ли ты его, он ответил, что ты секси и после поцелуя ты его, скажем так, однозначно заинтересовал в сексуальном плане. — Правда? Сердце Чонгука пропускает удар и вопрос получается еле слышным от осипшего голоса. — У меня в голове не укладывается, что ты на это решился. Даже... Круто что ли. — Скажи, хён, что мне делать? Я так боюсь, что переборщил. Я не знаю, как мне себя вести с ним дальше. Я впервые сделал шаг и теперь страшно напуган. У Чимина немножко тает сердце от такого расчувствовавшевся младшего. Он мягко улыбается и тянет руки, укутывая его в объятия. Чонгук, наконец-то, выдыхает. — Послушай меня. Из того, что я вчера слышал, у Намджуна нет ни одного серьёзного аргумента для отказа, скорее, слепая боязнь, что что-то пойдёт не так. Знаешь, ты ведь его ошарашил. Но, кажется, ему нужен просто толчок - так сделай это. Ты столько лет нихуя не делал, боялся, плакался мне. Не время отступать, Чонгук. Ты ведь всегда такой смелый, пока это не касается Джуни-хëна. Чонгук утыкается глубже Чимину в плечо и глубоко дыша. Чувствует, как начинает успокаиваться. Это была ужасная ночь полная тревоги. Вопросы без возможности получить на них ответ убивали. Днём мозг ещё как-то держался на адреналине и восторге от случившегося, но ночью, когда он остался один на один с собой и тишиной, то правда не мог перестать думать. Вдруг Намджун теперь о нём плохо подумает? Вдруг был бы момент лучше для их сближения? Вдруг стоило сначала признаться в чувствах? Невыносимо. Сделать что-то впервые спустя десять лет по отношению к человеку, которого любишь всем сердцем - одна из самых страшных вещей в его жизни. — Спасибо, хён, — блин, он, кажется, сейчас разревётся. - С-спа-а-сибо. Чимин ничего не говорит, просто гладит его по голове, впитывая в пижаму слёзы. Он понимает, правда. Даже крутым парням иногда надо поплакать, особенно, о любви. Они стоят долго, становится немного неудобно, но старший терпеливо ждёт, пока у Чонгука закончатся слёзы. — Боже, чувствую себя дураком, - младший поднимает голову и тихонечко идёт в ванную, что бы умыться, пока Чимин идёт за ним, — так разнылся, ужас. — Я тебя умоляю, моё плечо может написать толстенную биографию твоих слёз, — Чонгук хихикает на это, вытираясь полотенцем. — Я серьёзно. Они возвращаются обратно в коридор, где Чонгук натягивает свои кеды. — Ты сильный парень, и твоя чувствительность этому никак не противоречит. Файтин, Чонгуки. Самое время взять себя в руки и, наконец, начать действовать. — Я, вообще-то, и без его недотраха планировал ему признаться. — Да что ты говоришь? — Да. Когда-нибудь, на старости лет, когда у него будет плохо с памятью, что бы можно было попробовать снова на следующий день, если что-то пойдёт не так. — Ахпхах ты придурок. Чонгук получает ещё одну обнимашку на прощание и выходит на улицу. Утренний воздух такой свежий, он чувствует это даже сквозь немного забитый после рыданий нос. Он, наверное, никогда не расплатится Чимину за все те разы, когда тревожил его своими любовными страданиями. Он узнал об этом случайно и слишком давно, что бы не устать от этого. И, конечно, он как всегда прав — пора что-то делать. Ему всё ещё жаль, что он побеспокоил старшего в такой час, но ещё больше он рад, что не стал ждать начала следующей рабочей недели. Он бы с ума сошёл, это точно. Но теперь, когда просыпается на следующий день и едет на съёмки, то чувствует, как собран. "Намджуна нужно подтолкнуть" — звучит в голове Чиминов голос. А Чонгук не просто так пропадает в зале часами, ему сил хватит. Подтолкнёт. Когда он видит Намджуна, который приехал чуть раньше и уже сидит в кресле, пока его готовят визажисты, у него начинает бурлить кровь. Азарт бьёт в голову, как будто он вот-вот выйдет на сцену. Терять в любом случае больше нечего — он либо будет с Намджуном, либо нет. И второй вариант его не устраивает. — Утречка, хён. Но он всё ещё не безумен. Так что Чонгук просто проходит мимо, легко касаясь рукой шеи старшего и направляясь в своё кресло. Просто жест, ничего такого, они всё время друг друга трогают, но ему хочется как-то осязаемо обозначить своё присутствие что ли. — У-утречка. — Намджуна, ты чего такой красный? — Юнги окликает его и подкатывается поближе на своём кресле. — Не заболел? — Нет, не заболел. Жарко. — Хён, сегодня ахуеть как холодно, ты че, — к нему присоединяется Тэхён, кутаясь в теплую кофту. — Это просто ты мерзляк, всё нормально, говорю же. — Наша картошка странная сегодня, — бубнит Тэ себе под нос, вызывая у Юнги хохот. — Шуга-хён, это ты его научил меня картошкой обзывать? По гадким смешкам понятно, что да, так что Намджун показательно закатывает глаза, закидывая голову вверх и мешая бедному визажисту. Чонгук косится незаметно и думает, что либо Намджун и правда перестал адекватно воспринимать температуру воздуха, либо он засмущался, вроде как, от его обычного прикосновения. Кривой оскал сам растягивается на губах и он прикрывает глаза, почти мурча от удовольствия. Впервые он точно знает, что его хён о нём так думает. Ох, сука, сколько же он упустил за эти десять лет. И он готов наслаждаться этим по полной, когда фотограф даёт ему на это полный карт-бланш, прося Чонгука встать позади Намджуна и сгруппироваться. Оооо, он упивается этой возможностью подразнить лидера. Он жмётся к нему всем телом, закидывает руки, а им всё равно сказали сгруппироваться, так что в этом нет даже ничего сомнительного. Но это для остальных. Для Намджуна сейчас всё это офигеть как сомнительно потому что, Чонгук уверен, его голова кишит пошлыми мыслями и воспоминаниями о их поцелуе. Старший под ним сейчас больше похож на пыхтящую дёрганную печку: жмётся, краснеет кончиками ушей, напряжён, фактически, без повода. Спасибо, Боже, за Намджунов недотрах. Аминь. Он может только представить, о чём сейчас думает Намджун. Чонгук надеется, что в его мыслях жар их смешавшегося дыхания, влажность языка, проникающего в его рот и громкие, пошлые звуки жадного поцелуя. Потому что сам он только об этом и думает. Нос сам вдыхает поглубже запах Намджуна с его волос, забивая им лёгкие, пока рука крепче сжимает хенову талию. Она далеко не осиновая, обычная такая, мужская талия. Но и Чонгук любит мужчину. Ненавистное сейчас "Мы закончили, всем спасибо!" забирает это всё в один миг, заставляя младшего стиснуть зубы и убрать руки в карманы. Намджун оборачивается на него и смотрит как-то нечитаемо. Так что, может, Чонгук и не прав. Может, он и не вспоминает их поцелуй вовсе. По его лицу не скажешь, что он на взводе, в глазах нет ни смятения, ни жажды. Зато, он уверен, в его собственных глазах всё это очень легко прочитать. Что и делает Намджун, быстро отводя взгляд и топая в сторону гримёрок. Блин. Чонгук, конечно, весь из себя такой классный, пока не сталкивается с реальностью, в которой он просто товарищ для любви всей своей жизни. Ой, громкие слова всегда всё делают драматичнее, но как ещё он может обозначить для себя Намджуна? Не, может ещё тысячей характеристик, но эта, пожалуй, самая точная. Он чувствует мягкую ладонь на своём плече, видит улыбающегося Чимина, который беззвучно, одними губами, шепчет "Файтин!" и немножко приходит в себя. В конце концов, не ждал же он, что Намджун упадёт к нему в руки после одного поцелуя, так? Заманчиво, но абсурдно. Он тоже идёт к гримёркам. Резво так, уверенной походкой. Не зря же он смотрел столько аниме, что бы дух никогда не терять. В середине пустого коридора приоткрыта дверь в уборную, откуда льётся свет, и, проходя мимо, Чонгук видит у раковин Намджуна, засунувшего голову под сильный поток воды и причитающего "Приехали, твою мать" Всего лишь подтолкнуть.