Bad thoughts and good decisions

Внимание, вопрос знатокам! Нахуя Намджун рассказал Чонгуку о своей проблеме и теперь страдает от неё вдвое сильнее, потому что мелкий ходит рядом весь такой горячий и на всё готовый, если мог просто дальше спокойно жить свою жизнь и решать проблемы по мере наступления? С того дня, как они поцеловались, прошла уже неделя и на днях им уезжать в тур. И всю неделю он терпит. Ну правда, дайте ему кто-нибудь медальку. Хотя бы шоколадную, ёмаё, сколько можно то. Чон смотрит, трогает, улыбается. Как с цепи сорвался. Или нет, он не знает. Не знает, изменилось ли что-то или младший был таким всегда, а Намджун себе теперь просто накручивает, видя подтекст там, где его нет. Он знает только то, что его кожа горит под местами прикосновений, что мозги плавится. Что он превращается в идиота. В последний раз он был в похожей ситуации только в школе, когда в пубертате было сложно находится рядом с объектом вожделения, потому что кровь не туда приливала и живот скручивался даже от случайных касаний или взглядов. Фу, аж от себя тошно. Предстоящий тур давит на мозги. Маршрут компания - группа, группа - компания производится вдвое чаще. — Хён, ты вообще спишь? Раньше ты был картошкой, но теперь её можно складывать в мешки под твоими глазами. Визажистка горестно мычит в согласии, плотно забивая в кожу Намджуна консилер. — Сплю, Тэхёни. Иди переодевайся. Тэхён подозрительно смотрит, но уходит. Не гоже лезть куда не просят. Особенно, когда речь о их лидере. — Да блять! — Намджун в двадцатый раз пытается вставить линзу в глаза, но в этот раз она выскальзывает вовсе падая на пол. — Ненавижу линзы. Все в комнате оборачиваются, плотно сжимая губы в смущении. — Намджуна, знаешь, как называется ограбление оптики? — Ну, почти все. — Ограбление века. Джун смотрит на Джина долгим, тяжелым взглядом. Прикрывает глаза, напрягая желваки и встаёт со своего стула. — Пойду попью. Дверь захлопывается громче приемлемого и теперь все взгляды переклеиваются на Джина, заставляя его уши покраснеть. — Хён... Выражение лица Юнги просто олицетворяет чувство кринжа, так что: — Простите, — тихое и неловкое. Уборные в последнее время стали Намджуну лучшим другом. Белые, пустые стены его успокаивают. Он бы умылся холодной водой, но ему только нанесли макияж, так что было бы грубо. Он стоит, облокотившись руками на раковину, когда слышит скрип двери. Ему, правда, немного стыдно за своё поведение перед мемберами и стафом. — Извините, я сейчас верн... — Хён! Его обрывают на полуслове и он поднимает взгляд, натыкаясь им на злого Чонгука. Ну или не злого, его вообще хуй разберёшь. Может, это у него от радости так глаза пылают. Они смотрят друг на друга всего ничего, прежде чем Чонгук отталкивается от двери, подходя к старшему вплотную. Блять, он подходит так близко. Его глаза почти на уровне глаз самого Намджуна, так что он отчётливо видит в них все его намерения. Намджун так устал, в нём накопилось столько дерьма, но он всегда, просто всегда должен держать себя в руках. Он не эгоист и давно не ребёнок, так что, да, было бы нечестно позволять обычному отсутствию секса вести себя капризно, потому что у всех есть проблемы, всем не легко, да, он знает. Но. ему. нужно. выпустить. пар. Получается слишком резкое, слишком грубое движение вперёд и Чонгук шипит от неприятного ощущения, потому что их носы неаккуратно бьются друг о друга, но Намджун быстро зализывает теплые губы, извиняясь. Они приоткрываются, приглашая, и наконец-то. Глаза немного закатываются под закрытыми веками, а из горла тянется низкий стон удовольствия, от которого у обоих по рукам и шее бегут мурашки. Чонгук мычит в ответ, кладя на щёку старшего свою ладонь и уже второй раз захлёбывается от ощущений. От Намджуна. От чувств. Поцелуй получается быстрый, невыносимо короткий потому что за дверью слышны чьи-то голоса и это заставляет Чонгука оторваться от самой лучшей на свете сладости и на автомате повернуть голову в сторону шума, опасаясь. Это ненадолго, потому что Намджун, потерявшись от желания, хватает Чонгука за ворот заталкивая в кабинку туалета и возвращая желанную связь. Он не знает наверняка, но выглядит так, будто он сорвал у младшего какой-то предохранитель, потому что тот рвёт и мечет, позволяя своим рукам опуститься на тело старшего. Минуту назад он не хотел умываться из-за макияжа, но теперь, когда губы Чонгука до покраснения стирают блеск, а с тональником в области подбородка и щёк можно попрощаться - это кажется таким неважным. Плевать, просто наплевать, потому что Намджун, наконец, выдыхает полной грудью. Это, наверное, нечестно, внутренняя тревога и злость просто выливаются и он отыгрывается на Чоне. Слава богу, он, очевидно, совсем непротив. Намджун чувствует его руки везде. Их так много - они широкие и длинные, достают до поясницы, спускаясь пальцами ниже, и до головы, зарываясь в пряди и разрушая идеальную укладку. Но их мало. Всего этого чертовски мало. Чонгук цепляет пальцами край рубашки старшего, выправляя её из джинс и давит на разгоряченную кожу. Скользит с поясницы на живот, оглаживая натянутые мышцы и сдавливает тазовую косточку. Намджун награждает его ещё одним просящим стоном и Чонгук почти хнычет в ответ. — Хён, — он отрывается от губ, ударяясь о лоб своим. — Хён, надо прекращать, я не хочу выебать тебя в кабинке туалета. Он бормочет как в бреду и Намджун понимает это. Язык просто не ворочается во рту. — Я... Я не хотел бы быть выебаным в кабинке туалета, да. — Чёрт, — Чонгук приоткрывает глаза и сразу же жалеет, потому что лицо перед ним такое разгоряченное, такое жаждущее. — Ты убьёшь меня, когда-нибудь. Намджун усмехается. — Я всё еще думаю. — Я тебя уважаю больше всего на свете, но хватит быть таким непроходимым дураком, — он получает ладонью в затылок. — Ай! — Если бы ты искушал Еву, а не дьявол, то процесс грехопадения запустился бы намного быстрей, это точно. — То ли ты хочешь сказать, что я секси, то ли то, что я чёрт. — Наверное, я пытаюсь сказать и то и то. Они хихикают, медленно выходя из кабинки и, осматриваясь, поправляют одежду и волосы, насколько это возможно. — Из-за тебя я чувствую себя школьником. — Почему? — Мы только что целовались в кабинке туалета, потому что не смогли совладать со своими желаниями. — Да ладно я, я падок на чувства, но с тобой-то что? — А что со мной? Я бесчувственный, по твоему? Намджун заканчивает с рубашкой и они выдвигаются обратно, идя по коридору. — Нет, конечно. Но до сегодняшнего дня я слабо мог бы себе представить, что ты набрасываешься на кого-то с поцелуями, когда этому не время и не место. Он снова получает толчок. — Я не набрасывался. — Хён, ты буквально затолкал меня в кабинку. Я даже о стенку ударился. — Ну, ладно, допустим, набросился я на тебя. Но я отказываюсь брать на себя все сто процентов вины. Мне шестьдесят, тебе сорок. — Готов забрать всю вину на себя, если сделаешь так ещё раз. Чонгук легонько шлёпает Намджуна по попе, прежде чем открыть дверь гримёрки, возвращаясь к ребятам. Намджун немного слукавил, сказав, что ещё думает. На самом деле, он всё решил как только увидел Чонгука в туалете пять минут назад. Почувствовал, что не хочет продолжать это безумие, в котором он бежит от неизбежного. Честно говоря, его переживания касательно того, что секс может похерить их отношения, вероятно, немного абсурдны, потому что сейчас, когда между ними наросло такое сексуальное напряжение — отношения скорее будет портить отсутствие секса. Как минимум разочек точно стоит попробовать. А, вообще, в идеале бы делать это на постоянной основе, потому что что может быть удобнее? Графики работы по большей части совпадают, как и все рабочие поездки. Красота. Намджуна это неожиданное решение воодушевляет, из-за чего плохое настроение на ближайшие часы сходит на нет. Самое неприятное то, что, казалось, поцелуй должен бы подснять напряжение, успокоить хоть немного, но с тех пор, как они вышли из кабинки, единственное, о чём он может думать — это губы младшего. Причина не ясна совершенно, ведь, по объективным оценкам Намджуна, Чонгук целуется хорошо, но не более. Слишком быстрый и нетерпеливый, у него нет какой-то техники. Много языка и мало перерывов, чтобы вдохнуть побольше воздуха. Заставляет задыхаться и теряться. Действительно не понятно, почему именно с этих поцелуев его так уносит, что аж ноги подкашиваются. Но это реальность, с которой ему приходится жить сейчас, когда он абсолютно не слышит, что ему там говорят, выискивая и сосредотачиваясь взглядом на Чонгуке. Он о чём-то смеётся с Тэ, пока глаза Намджуна блуждают по рукам, гладкой коже на шее и, выше, останавливается на губах. Он знает, какие они тёплые, знает, какие на вкус. Поцелуи Чонгука оба раза были с привкусом ментола благодаря маленькому карманному спрейчику, который он использует несколько раз в течении дня. Вкусно. Он бы мог украсть его и целовать часами. Ах, если бы мог! Надо выделить время и обговорить все детали с младшим, иначе Намджун сойдёт сума. Было бы совсем не кстати. Дома под одеялом он легко может представить себе как берёт Чонгука. Как было бы классно, наверное, прокатить его сверху, что бы он сел на него и объездил. У него крепкие ноги и отличная заданица, каких ещё поискать, так что да, это звучит оптимально. Но. Что ему действительно сложно представить, так это что бы младший взял его. Просто потому что такого опыта у него раньше не было. Он не знает, не уверен, как себя надо вести. Погромче стонать? Пошире раздвигать ноги? У него не то что бы хорошая растяжка. По его воспоминаниям, оба парня, с которыми он был, даже не пытались узнать, чего именно хочет сам Намджун и просто как бы отдавали ему весь контроль. Стреляли глазками, строили сексуальные личики, говорили странные грязные словечки. Типа "Папочка" И "Давай, выеби меня как грязную шлюху" Блин, он готов молиться, что бы Чонгук не называл его папочкой. Как бы там не было, Намджун хочет попробовать, хочет узнать. А Чонгук кажется лучшей кандидатурой для таких экспериментов, так что. Он никак не может поймать Чона из-за того, что последние дни перед вылетом перегружены работой. Тут даже пытаться нечего, нет шанса переключиться на личную жизнь, не прямо сейчас. Посему поговорить у них получается только в самолёте. Намджуну, наверное, стоило бы подождать пока они приземлятся и заселятся в отель, но когда он видит, как Чонгук уставился на него то покусывая губу, то утыкая в щёку язык и блуждая глазами по всему телу Намджуна, у него просто вспыхивает и он подзывает младшего к себе. — Хён? Чонгук подсаживает на соседнее кресло, и Намджун осматривается, убеждаясь, что никто их не слышит. Шуга и Джин спят, Хосок в наушниках залип в телефоне, а Чимин с Тэхёном что-то обсуждают в другом конце самолёта. Выглядит довольно безопасно. Огромное преимущество частного самолёта в том, что нет лишних ушей и глаз, так что: — Чонгуки, — Намджун наклоняется ближе и говорит в полголоса, — я хотел с тобой поговорить. — Слушаю. Младший тоже наклоняется поближе, и кладёт ладонь на колено Намджуна у которого даже от такого обычного жеста ускоряется сердцебиения, и он сглатывает, собираясь с мыслями. — Я согласен. То, что ты мне предлагал — я согласен. Намджун не знает, почему Чонгук блаженно жмурит глаза и приоткрывает рот, почему рука на его колене сжимается, дрогнув, почему он реагирует так, будто получил, наконец, долгожданную награду. — Я рад, — он приоткрывает глаза и смотрит с таким вселенский благоговением, что Намджун внутри растекается, подобно мёду. — В смысле, окей. Давай обсудим детали, да? Голос у него такой тихий, такой довольный. — А-ага. Я, эм... Начнём с того, что нам не нравится? Чонгук почёсывает щёку, не на долго задумавшись. — Футфетиш не оч люблю, — Намджун кивает. — Любые возбудители табу. Ах, честно говоря, я правда не люблю резинки, но не критично, конечно же, я всё понимаю. — Я согласен с первыми двумя пунктами, но не уверен по поводу презервативов. Я знаю, мы оба чистые, у нас ведь постоянные проверки здоровья, так? — Чонгук угукает. — Но я, вроде, слышал где-то, что если кончать внутрь, например, то может начаться диарея, не? — А, ну, для таких последствий после анального секса может быть множество причин. Если подготовится правильно, то ничего такого не случится. Максимум понос, который пройдёт довольно легко и быстро. Да и ведь можно просто не кончать никому никуда, Намджуни-хён. — Верно. Ну вот, они оба сидят красные как раки и делают вид, что не обсуждают ничего смущающего. — Тогда без резинок. А тебе что не нравится? — Я люблю разговоры в постели, но без папочек — просто не моё. — Понял. — Не люблю, когда партнёр бездействует, хочу видеть большую отдачу. А ещё не люблю секс в воде. — Понимаю, да. Она вечно лезет куда не надо и смывает выделяемую твоим организмом смазку делая всё неудобным. — Вот именно, — Намджун улыбается Чонгуку. Пока что всё идёт проще, чем могло бы. — А что тебе тогда нравится? — Я люблю растягивать процесс, люблю долгие прелюдии, и ещё... Как я и сказал раньше, я не люблю, когда партнёр бездействует, но мне, — ай, как же неловко, — мне понравится, если ты возьмёшь на себя побольше контроля всем процессом, чем я. Вот. Чонгук дышит так тяжело, а его взгляд всё время опускается с глаз Намджуна на его губы. Это невыносимо. — Ясно. Это мне подходит, хён, я с радостью поиграю с тобой, — заставляет старшего ещё больше краснеть. — Тогда что на счёт твоих предпочтений? — Я люблю, когда партнёр чувствительный. Люблю не очень громких. Я имею в виду те случаи, когда соседи готовы вызывать полицию потому что секс звучит как убийство — это странно. — Да, тут согласен. — Что ты хочешь попробовать в первый раз? Петтинг, минет, римминг или проникновение? Мне всё подойдёт, я действительно люблю секс и почти любой. — А, тогда, — Намджун только сейчас понимает, что натурально чуть ли не съел свою щёку изнутри, жуя её без остановки. Боже, этот парень влияет на него слишком сильно. — Я бы хотел проникновение. Сразу, так сказать, с козырей. — Ты не будешь против, если в процессе я тебе отсосу? Блять, как он вообще может такое говорить в лицо средь бела дня? Безумец. — Дерзай. И ещё, я не знаю, чего именно ты ожидаешь, я не против быть "сверху" совсем, но я бы, пожалуй, хотел бы попробовать побыть в позиции принимающего. Но если ты против, то это ничего страшного. Типо, я понимаю, я, вероятно, не гожусь на эту роль, — черт, он начинает тараторить. — Мой друг гей как-то сказал мне, что моя аура не предполагает такую позицию или как он там говорил... Короче, я не знаю, мне кажется, мне может понравиться это, но не обязательно. Вот. — Ох, хён. — Чонгук наклоняется неприлично близко, касаясь теперь губами уха старшего. — Я тоже был бы не против быть выебанным тобой и, будь уж так добр, сделай это когда-нибудь, потому что, я уверен, ты и твой член справитесь с этим отлично, но представлять, что ты готов раздвинуть передо мной свои длинные чудесные ноги - звучит просто идеально, - он отодвигается назад, на своё место, находя Намджуна совершенно потерянным в пространстве, смотрящим на него как-то жалобно. — Короче говоря, я не против. Давай так и сделаем. Намджун уверен, что если бы не неподходящая локация, то он бы повалил Чонгука на любую горизонтальную поверхность ещё тогда, в начале разговора, когда он посмотрел на него так чувственно-благодарно, что было невозможно не захотеть сделать для него что-нибудь. Что угодно, просто порадовать. Так что да, спасибо за то, что они в самолёте в окружении одногруппников, иначе, пожалуй, никакого разговора и не получилось бы. Он глубоко дышит, успокаивая себя, но не может не думать о том, каково это, быть с Чонгуком. Эта мысль не отпускает его до конца дня, глаза то и дело выискивают Чонгука, приклеиваются к нему и он мысленно умирает каждый раз обнаруживая, что младший уже смотрит на него. Когда они находятся рядом, то в воздухе между ними можно запекать яблоки, настолько он раскалён. Он видит, как взгляд Чонгука скользит по его телу. Даже не так. Он может поклясться, что практически чувствует на себе теплоту широкого языка и жадных рук. Боже, им нужно скорее что-то с этим сделать. Найти время и место. Время и место. Намджун, правда, не хочет больше ждать. Но надо. Утром он налопался овощей и фруктов, чего не советуют делать перед анальным сексом. Покрайней мере это то, что он нашел в интернете после разговора в самолёте. Он хочет хорошо подготовится, хочет, что бы всё прошло как можно лучше, потому что у него большие ожидания касательно этого мероприятия. Заснуть одному в своем номере трудно, когда он знает, что за стенкой лежит Чонгук. Чонгук, которого он хочет до дрожи в пальцах. Но он шлёпает себя по щекам, приводя в чувства, а на следующий день сокращает количество потребляемой пищи и заказывает из аптеки эту резиновую штуку для клизм и гипоаллергенную смазку для анального секса. Он действительно намерен сделать всё правильно, не хотелось бы получить диарею перед выходом на сцену, так? Голова переполнена мыслями о сексе, о Чонгуке, о сексе с Чонгуком и ему кажется, он лопнет от их переизбытка, когда строчит младшему сообщение. Кому Чонгук: Что на счёт вечера завтрашнего дня? Ты можешь прийти ко мне в номер.