Bad thoughts and good decisions

Просто на всякий случай Намджун идёт чиститься и купаться. Потому что а вдруг. Хочется быть готовым во все оружия. Сердце колотится бешено, когда он мокрый стоит у своего шкафа и нервно перебирает всю имеющуюся одежду. Чёрт побери, надо было самому приехать к Чонгуку, что бы можно было красиво одеться. Будет странно, если он встретит его у себя дома в рубашке, штанах и с уложенными волосами. Хочется выглядеть как можно лучше, но как это возможно сделать, если ты должен ограничить свой выбор домашней одеждой? Он натирает всё тело увлажняющим лосьоном с запахом мёда, натягивает боксеры и белую оверсайз футболку с хлопковыми шортами выше колена. Сразу после этого лихорадочно достаёт и расставляет подаренные Шугой свечки и бежит на кухню за зажигалкой, которая лежит на всякий случай в ящичке над раковиной. Раздобыв её, его глаза падают на отставленную в угол подарочную упаковку для алкоголя, ему подарили какое-то выпендрёжное вино год назад — так и стоит. Это ведь будет уместно вкупе со свечками? Встретить его в романтической обстановке, с вином и приглушённым светом. Или как-то так. Это кажется хорошей идеей. Он перетаскивает все свечи на кухню, ставя парочку на стол, на подоконник и на тумбы, открывает вино и достаёт красивые бокалы. Возвращается к зажигалке, успевая зажечь только одну свечу, но его прерывает звонок в дверь. Блять, он приехал раньше. А Намджун не готов, ещё не готов. Он вытирает потные ладони о свои шорты и оглядывает кухню, прежде чем выйти в коридор. Свечки и вино. Он представляет в голове картину, в которой Чонгук отвергает его чувства и уходит, пока Намджун остаётся наедине с этой романтической обстановкой. Фу, его сейчас вырвет. Это всё было плохой идеей. Он спешно заталкивает открытую бутылку вместе с бокалами в ящик и собирает свечки, заходя в свою комнату и отправляя их в комод. Он собирается признаться в чувствах - это тревожно и страшно, а не сопливо и романтично. Он слышит ещё один звонок в дверь, но, подумав, возвращается на кухню, выуживая уже открытую бутылку соджи, две стопки и бежит открывать. Чонгук, должно быть, итак ждёт его за дверью уже минуты три. — Привет! — Намджун нервничает ещё больше, видя младшего. О боже, он реально напуган. Почему он напуган? — Проходи. Чонгук даже не обнимает его — коротко кивает и разувается, топая на кухню. Хорошо, что он убрал свечи — видя напряжённое лицо младшего они точно были бы не кстати. Зато соджу было хорошей идеей: — Выпиваешь в одиночку? — кивает Чонгук. — Ещё не начал, — Намджун проходит за ним, присаживаясь — Можно мне...? Намджун кивает и Чонгук садится следом, сразу наливая себе и опрокидывая стопку. Это заставляет глаза Намджуна расширится, не похоже на него. Чонгук тянет руку и выпивает ещё одну следом. — Чонгук, послушай, — Намджун немного растерян таким поведением, — я тебя позвал, что бы сказать кое-что. Он не хочет терять время впустую. Сорвать пластырь — это самое лучшее. Хотя всё ещё не просто. — Верно, — голос младшего немного дёргается и он тут же неловко прокашливается. — Верно. Думаю, я знаю п-причину. — Правда? — У Намджуна пересыхает во рту и его взгляд цепляется к соджу. Он тоже опрокидывает в себя стопку. Если Чонгук так напряжён, потому что действительно догадался о его чувствах — тогда это плохой знак. Наверное, на его месте он тоже был бы взволнован и напуган, если планировал бы отказать кому-то, кому ты нравишься. — Ага, — он чешет затылок. — Я знаю, что это ты позвал меня, но позволь мне первому сказать. — Л-ладно, — Намджун теплеет в щеках. Честно, он совсем не против если ему и говорить то ничего не придётся. Он прикрывает глаза, видя под веками как Чонгук просит прощения, говорит, что не чувствует того же и хлопает дверью. И всё встаёт на свои места. Пойдёт, даже если получится хотя бы оттянуть этот момент. — Я видел твой телефон, — он громко сглатывает, пока его глаза мечутся. — Увидел то сообщение. Он не договаривает, но Намджун не идиот, хоть и не совсем понимает, к чему ведёт Чонгук: думает пару секунд, хмуря брови, и складывает один плюс один. — От Джинсоль? — Да-да, точно! — Спохватывается. — Ты что же... — Нет, не пойми привратно! — Он быстро махает руками. — Я не подсматривал или что-то такое. Я вовсе... Это было случайно, хëн, — Чонгук опускает взмокшие ладони и его голос становится явно тише. Намджун не будет на него давить. Не сейчас, когда он выглядит таким уязвимым, даже если это кажется переходом личных границ. — Как это, случайно? — Ты был где-то, я не знаю, отошёл куда-то, а твой телефон лежал прямо перед моим носом, он загорелся от сообщения, так что мои глаза просто отреагировали на раздражитель. Старший смотрит на него с плотно сжатыми челюстями. Честно, его слова звучат как плохое оправдание. Чонгук замолкает, ловя строгий взгляд напротив. — А ты бываешь немного жадным, да? — Прости, — он миленько шепчет снова опуская глаза. — Всё было так, но я не смог унять любопытство и прочитал его через всплывшее окошко. Намджуну думается, что Чонгук всегда так хорошо строит из себя невесть что, что кажется действительно мудрым, взрослым человеком, хотя, очевидно, внутри он всё ещё ребёнок. К его счастью, он способен спустить ему с рук практически что угодно. — Ладно, — он останавливает бормотания младшего, — проехали. В конце концов, я всегда знал про твой длинный нос. Чонгук нервно хихикает. — Мне правда очень стыдно, что я прочитал его. — Ни черта тебе не стыдно. — Ты прав, не особо-то. Теперь хихикает Намджун. Его улыбка дрожит от резкого укола воспоминания о том, зачем они начали этот разговор. Это всё ещё нервно и ни капли не смешно. — Итак, сообщение. — Да, — он мрачнеет. — Эм, ну... Не трудно понять, что ты хочешь отказаться от меня... От нас. — Чего? — От секса. У Намджуна трясется нога, постукивая по полу, но он успокаивает себя, потому что у Чонгука трясется сильнее. Ему хочется расспросить младшего, поторопить — не терпится, а пауза итак уже затянулась. Но Чонгук выглядит так, будто и вовсе вот-вот расплачется. Это заставляет узел в животе Намджуна сжаться ещё сильнее. Это заставляет его прикусить язык. Быть мягче. Взрослее. Спокойнее. — Почему ты так говоришь, Чонгук? — Как бы он не старался, его голос всё равно не звучит уверенно. — Потому что... — Он немного теряется, хватая ртом воздух. — А разве это не так? — Чонгук испуганно поднимает глаза, как загнанный оленёнок. — Хëн, после того сообщения ты избегал меня! Открыто игнорировал! — Намджун вздрагивает, потому что голос макнэ становится всё громче. — Всё выглядит так, будто ты встретился с ней и решил, что я тебе больше не нужен, разве нет? Не это ты хотел сказать мне сегодня?! — Нет, я- — Стой, подожди, — Чонгук вытягивает руку вперёд. — Пожалуйста, позволь мне договорить, — Намджуну очень хочется остановить его, рассказать свою правду, но младший умоляет: "Прошу, я не хочу терять шанс сказать тебе то, что мне нужно сказать" У него сердце горит. Слова младшего неожиданно колют, сначала стыдом за своё поведение, потом страхом о том, что ещё предстоит услышать. Но, главное, это Чоновы глаза. Немного влажные. По большей части отчаянные. Намджун кивает. — Хорошо, — тихое. — Х-хорошо, — вторит Чонгук. Собирается с силами. — Я приехал сюда не чтобы обвинять тебя, не для того, что бы устраивать драму, — "почти получилось" — думает Намджун. — На самом деле, я приехал сказать, что тебе стоит подумать лучше над своим решением. Что ж, Намджун сбит с толку. — Решением...? — Не спать со мной больше. — Так я и не- — Подожди, дай договорю, — Намджун думает, что всё это какая-то шутка. Ещё немного, и он просто закричит, высказав Чонгуку всё, что думает. — Я хочу сказать, тебе не стоит этого делать и вот почему, — он достаёт из кармана неаккуратно сложенную бумажку и расправляет. — У меня тут список, — заявляет воинственно. Намджун закрывает рот ладонью, стараясь выглядеть заинтересованно, в то время как его плечи содрогаются в беззвучном смехе. Его смех совсем неуместен в данной ситуации, но. Он блять притащил список. Бесконечно уморительно. — Итак, — младший звучит серьёзно, даже не замечает настроения старшего, — пункт первый: я секси, — и, ну, это слишком. Намджун так взрывается смехом, что почти падает со стула. По-крайней мере, ему становится немного легче. Это всё ещё не гарантия того, что его чувства взаимны — возможно, Чонгук просто не хочет лишаться хорошего секса. Нервы дают о себе знать — смеëтся он долго и громко. Так заливается, что почти упускает мимо ушей жалкий всхлип над собой. — Н-не смейся, — Намджун поднимает голову и бледнеет. — У-у-у меня есть причины, есть причины, чтобы ты со мной остался, — он шмыгает носом, решительно смотря перед собой. — Чонгук... Боже, какой он идиот. — Нет, ты меня послушай, — он звучит действительно отчаянно. — Пожалуйста, не отказывайся. Тут, — Чонгук тыкает в свою бумажку на которую тут же падает первая капля, — целый список! Тебе стоит-стоит хотя бы подумать! — Чонгук! Намджун тянется к нему, но младший только крупно вздрагивает в ответ на прикосновения рук к своим рукам. Между ними кухонный столик — небольшое расстояние кажущееся пропастью из-за надвигающейся истерики Чонгука и растерянности Намджуна. Такой страх потерять его не может быть обусловлен только сексом. Эгоистично, но даже смотря на такого взвинченного Чонгука эта мысль кажется очень важной. Чонгука, который замолчал, роняя крокодильи слезы на свои сжатые в замок руки. Намджун был не прав на счёт истерики. — Я-я буду хорошим для тебя, пожалуйста, — он хнычет во весь голос, но слова такие тихие, — знаю, это жалко, н-но просто подумай об этом. Тихо выругиваясь, он отрывает свои ладони от старшего, вытирая рукавами щеки, которые тут же покрываются новой влагой. Коротко фыркает себе под нос и встаёт со стула, так и не подняв головы. Он собирается уходить и это последнее, что сейчас допустит Намджун. — Ты мне нравишься. Это и вправду останавливает Чонгука. Слава богу. Правда теперь он больше похож на статую: Намджун поднимается, подходя со спины и ему кажется, что Чонгук даже не дышит. — Чонгук, — Намджун подходит ближе, обходя младшего и цепляя пальцами его подбородок. Его сердце разбивается от заплаканного, испуганного лица перед ним. Ему нужно несколько мгновений, что бы совладать с собой. — Ты мне нравишься. Чонгук растерянно моргает ресницами, теперь глядя в лицо старшего. — Тогда почему, — его голос хриплый, а под носом образовалось небольшое мокрое пятнышко. Плакса. — Почему ты хочешь... Закончить всё? — Боже, — Намджун выдыхает, щекоча лёгким смешком Чонгуковы покрасневшие щеки, потому что приближается ещё ближе, — я и не хочу. — Как это... Не понял? Намджун мягко целует его, не получая никакого ответа от застывшего Чонгука и хихикает ещё раз, подтирая большим пальцем влажные дорожки на его лице. — Я позвал тебя сегодня, что бы сказать это: ты мне нравишься, — он выговаривает слова очень чётко. — И я хотел узнать, есть ли у тебя такие же чувства ко мне. — Так ты, — дрожит, — не собираешься бросать меня? — Мы и не встречались, но да. — И я... Тебе нравлюсь? — Верно, — Намджуну мило и он припадает к лицу младшего и второй рукой тоже, чмокая под взмокшем глазиком. — И ты-ты-ты, — кажется, он сейчас опять вовсю разревётся, — ты что же, хочешь встречаться со мной? Старший хихикает и кивает: "Ну да" — О боже, — ну вот, теперь он плачет во весь голос, и падает в объятия Намджуна, от души сопливя майку на его плече. Уходит какое-то время, что бы слезы перестали литься. — Ну-ну, — он поглаживает младшего по голове, перебирая мягкие пряди. Невольно зарывается в них носом и как же он блять скучал. — Хватит слезы лить, чудовище. — Намджуна-а-а, я ведь, — Чонгук вылезает из своего убежища, поднимая голову, — не разонравился тебе из-за того, каким идиотским я был сейчас? — Скорее глупым. — Хëн, — он шлёпает ладошкой по плечу. — Или даже безумным, — Чонгук коротко его чмокает, безмолвно прося заткнутся и остаётся на месте, глядя в глаза напротив. — Я так сильно нравлюсь тебе, Чонгуки? Чонгук тяжело дышит, собирая в лёгкие воздух. Обвивает руками талию старшего, оставляя ладони на скрытой под одеждой пояснице. — Люблю тебя. Намджун давится удивлением, взвизгивая, когда Чонгук не даёт ему время подумать или ответить — лижет широким языком по приоткрытым губам и проникает и внутрь, жадно и глубоко вылизывая. "Он тоже соскучился" — думает Намджун. Чонгук перебирается с мелкими поцелуями к шее, потому что старший спустя пару минут высоко мычит ему в губы от недостатка воздуха. Это даёт Намджуну возможность говорить. — Полюбил меня за такой короткий срок? — Нет, — прикусывает ухо, — немного дольше, чем мы трахаемся. Руки Чонгука везде: большие и тёплые. Им надо многое обсудить, надо, но в попытке вставить хоть слово из горла Намджуна вместо этого вырывается долгий, совершенно безобразный в своей пошлости стон — Чонгук, засранец, торопливо опускает руки на мягкую задницу, толкаясь бёдрами о вставший член старшего. — Сука, как же я скучал, — тянет Чонгук упиваясь звуками, которые даёт ему Намджун. — Я-я... — Он то и дело сбивается. — Мы не трахались всего неделю. Он думает, что Чонгук его не слышит, потому что он никак не реагирует, вместо этого залезая ладонями под футболку и оглаживая напряжённый сейчас животик. Удивительно, как настроение так быстро изменилось — Намджун всё ещё чувствует мокрое пятно сквозь тонкую ткань своей футболки у себя на плече, но все его мысли уже заняты членом Чонгука. Сейчас, когда он так близко: целует и трогает — у Намджуна просто плавятся мозги. Отказаться от секса с Чонгуком на целую неделю — ужасная, ужасная ошибка. Намджун капризничает, когда Чонгук отрывается от него. — Не ворчи, хëн, — Чонгук возвращает руки на его тело сразу же, как стягивает с себя майку. — Достанешь смазку? Старшей теряет себя от желания — внутри невероятно много чувств. Камень с сердца не упал — всё слишком быстро. Однако, постепенно легчает. От солёных поцелуев и быстрых движений. Намджун зарывается пальчиками в волосы и целует насколько хватает воздуха: вылизывает родинку под губой, прикусывает верхнюю и с довольным урчанием проникает в приоткрытый рот. Чонгук нетерпеливо сминает половинки и заламывает брови. Намджуну уже и самому не терпится. Невыносимо так долго не быть с ним. Не касаться. Не чувствовать его внутри. Но им и правда нужна смазка. С трудом он отрывается от поцелуя, чтобы быстрым шагом дойти до комода у входа в спальню. Полная бутылочка смазки поблескивает в его руке, когда он возвращается к Чонгуку. Младший оперся о стол, немного присев на него и смотрит так... голодно, что хочется устроить небольшое шоу. Немного поиграть. Старший сбавляет темп, переходя на издевательски медленный. Пальчики тянутся к краю футболки и тянут вверх, оголяя медовую кожу на торсе, ямку пупка. Медленно проводит выше, задевая затвердевшие соски. Его ухмылка на долю секунды рушится от этого. Он знает — у него красивое тело. Правда в том, что Чонгук так часто восхвалял его, что теперь он чувствует свою сексуальность куда более открытой. Майка летит на пол и Чонгук выглядит так, будто сейчас зарычит. Ему не смешно и не игриво, пальцы с силой сжимают край стола позади него. Намджун громко сглатывает, опуская ладошки к узелку на шортах и медленно тянет верёвочку. Ткань расслабляется, оголяя тазовые косточки и лобок и он помогает ей спуститься с его ног движением ладони. Вместе с ней стягивает обтягивающие бёдра трусы, которые ползут вниз по длинным, красивым ногам. Намджун перешагивает упавшую одежду, скользя руками по своему телу. Он проходит мимо пыхтящего Чонгука, только проводит ладонью по широкому плечу и спине, из-за чего чувствует, как напрягаются мышцы младшего под его пальцами. Намджун поворачивается к нему спиной, слегка наклоняясь над кухонной тумбой и выставляет попку, оттягивая половинку пальцами одной руки. Второй он открывает бутылочку и льёт на себя прямо так, на середину поясницы, откуда она медленно стекает на дырочку. Он подготовился заранее, пока чистился. Хвала небесам — он не хочет ждать ни секунды дольше положенного, прежде чем Чонгук сможет взять его. Кровь бурлит в нём, а голова побаливает из-за всех нервов, пережитых в этот вечер. Он до безумия жаждет выпустить это всё, отпустить себя. Ему так нужен член внутри, так нужен Чонгук. Прохладная, липая жидкость спускается между его ягодиц, заставляя кожу покрыться мурашками. Он знает, что Чонгук смотрит, он хочет, что бы он смотрел, что бы хотел его так же сильно. Он так много думал о том, что чувствует, о том, что стоит говорить, а что нет, о том, как может быть разбито его сердце — из-за этого ответные чувства младшего словно молотком ударили по его голове и грудной клетке. В ушах всё звенит его "люблю тебя" Пока он тянет и вторую руку, раскрывая себя для Чонгука полностью. Его немного смущает собственная развратность, он понимает, как выглядит сейчас со стороны: будто предлагает себя ему. В звенящей тишине слышно лишь тяжёлое дыхание Чонгука и маленькие ëрзанья Намджуна, который в предвкушении подрагивает. В него врезаются неожиданно, со всей силы, с нечеловеческим рыком. Чонгук входит сразу, на всю длину, пользуясь предоставленной старшим позой. Он раскрыт и готов для него, так что член легко скользит внутрь, вырывая из Намджун громкий стон удивления и удовлетворения. Так правильно и так хорошо, входит до самого конца. Намджун выстанывает имя младшего на каждый сильный, широкий толчок. Его бёдра то и дело подбрасываются вверх, так, что руки приходится положить перед собой на столешницу и облокотиться на них, что бы не упасть. Чонгук шипит, натягивая его на себя и грубо толкает вперёд, что заставляет старшего лечь на тумбу грудью, пока его бёдра в руках Чонгука приподнимаются над ней. — Намджуни-хëн, — Чонгук толкается ещё сильнее, наваливаясь сверху шепча у ушка, — ты мне за эту неделю, — сильнее, — всё мозги выебал, — его ладонь опускается на горло, а пальцы хватают подбородок, грубо сжимаю между. — Бегал, — Намджун хнычет, ему ужасно стыдно, — игнорировал. В руки не давался так долго, а теперь смотри, — Чонгук кусает плечо так сильно, что на секунду Намджун забывает о удовольствии, вытягиваясь всём телом от боли, — так хорошо, послушно принимаешь меня. Обычно Чонгук нежничал после любой грубости, так что старший ожидает, что укус сейчас залижут, зацелуют, но получает ещё один, такой же сильный, теперь на загривке. Так обидно, что слезы увлажняют глаза — больно до ужаса. Чонгук будто и не замечает, трахает без остановки, держа голову Намджуна поднятой. Его член то и дело шлепается о поверхность тумбы от грубых толчков сзади, а соски покраснели от постоянного трения. Ему так плохо-хорошо, что он еле слышно выхныкивает имя младшего, пока не получает ещё один укус. На этот раз челюсти не разжимаются, оставаясь на коже, пока толчки Чонгука становятся всё быстрее и короче. Мысль о том, что он всё это заслужил прошибает крупной дрожью. Боже, как это сладко. Всё слишком быстро и Намджуну не хватает прикосновений к его собственному члену, что бы подойти к краю так же близко, как Чонгук, но младшего это не особо беспокоит. Он хрипит, делая ещё несколько толчков, и не выходит — спускает семя прямо внутрь, лениво покачивая бёдрами, что бы продлить оргазм. Он даже не спросил его. Не позаботился о его оргазме. Его трепетный, внимательный Чонгук — это совсем не в его характере. Сейчас он, кажется, просто использует Намджуна для себя, для своего удовольствия. Злой. Грубый. Заносчивый. Намджун отказывается принимать тот факт, что от этого его член истекает сильнее обычного. Чонгук тянет его на себя, всё ещё твёрдый внутри, переворачивает на спину не выходя из него. Укладывает ноги на своё плечо, недовольно цыкая от того, что при движении из Намджуна вытекло пару капелек спермы. Его вертят и перекладывают поудобнее, просто что бы трахнуть ещё раз. Что бы толкнуться, не давая передышки. — Невыносимый, — шипит младший, снова двигая бёдрами, теперь всё время целясь головкой ровно в простату. — Чонгук-ах! — Намджун высоко плачет, выгибаясь дугой над тумбой. Он до сих пор не кончил, но внутри себя чувствует густую, горячую сперму, которая хлюпает неприлично громко на каждое движение Чонгука. — Боже, какой же ты... — Чонгук гортанно мычит, играясь своим членом с дырочкой старшего: он совсем не старается, толкается медленно, под разными углами, примеряясь. — Какой же ты бесстыжий. Если бы ты только видел себя. Чонгук отпускает ноги, расставляя их по бокам от себя, что бы наклониться к пухлым, влажным губам Намджуна. Они мягкие, как зефир, открываются послушно, пропуская язык. С них то и дело слетают короткие стоны — он перенапряжен. Всё его тело как натянутая струна. Он подрагивает даже когда Чонгук легонько проводит пальчиками по вкусным бокам, поднимаясь к талии. Он совсем теряет разум и скулит от чувства этих же пальцев уже на его сосках. Ему очень, очень хочется кончить. Ещё больше ему хочется угодить Чонгуку — он был таким уязвимым сегодня. Загладить вину, раздвинуть ноги пошире, дать всё, что тот захочет. Что угодно. — Вот так, детка, — довольно шепчет в губы старшего Чонгук, — обхвати меня ручками, давай. Отнесу тебя на кроватку, ага? Его голос такой приторно-сладкий, такой снисходительный. Будто Намджун глуп, словно ребёнок. Так унизительно классно Намджун послушно обхватывает широкую шею руками и его с лёгкостью поднимают над тумбой, прижимая всем телом к себе. Он не пушинка и не малыш, но и Чонгук не пирожки в зале кушает часами. Теперь член внутри него немного смещается, входя не на всю длину, и двигается при каждом шаге Чонгука. Это заставляет его сжиматься вокруг него и миленько постанывать. Укладывая Намджуна на простыни, Чонгук не ждёт долго, чтобы начать двигаться. Он кончает в Намджуна ещё раз, прежде чем дать кончить и ему. Он даёт себе полчаса, чтобы достать воды из холодильника старшего, попить и напоить его тоже, раздеться, наконец, самому полностью и вернуться в кровать, целуя и обнимая размякшее после оргазма тела. Из дырочки Намджуна лениво вытекает его семя, пока сам он ворчит старшему в губы, пытаясь пальчиками затолкнуть её обратно. Намджуну невыносимо, места укусов до сих пор жжёт, а Чонгук уже стал нежным, мягким как масло. Ухаживает за ним, вылизывает, гладит. Это заставляет расслабиться полностью ни о чем не думая. Его нагретое, красивое тело нежиться под Чонгуком, когда его глаза прикрыты. — Хороший, так люблю тебя, — Чонгук щекочит красное ушко. — Я был груб с тобой, да? Слишком груб? Вот и его Чонгук. Как всегда нежничает после грубости, просто в этот раз дольше обычного. Намджун угукает, хныкая на ещё одно "люблю" Ему так сладко-сладко. Он даже не дёргается, только довольно мычит, когда Чонгук опять входит в распухшую дырочку, хлюпая своей же спермой, когда член скользит внутрь. В конечном итоге, Намджун не уверен, как долго это длится. Он, разбитый, находит себя уже сидящим в ванной, наполненной тёплой, почти горячей водой. Дымка потихоньку сползает с глаз, когда он окончательно приходит в себя. Чонгук сидит сзади, любовно протирая его кожу губкой и иногда потираясь щекой о его влажный затылок. Им многое нужно обсудить, у Намджуна столько вопросов и столько слов, что бы сказать, но его язык кажется слишком тяжёлым сейчас, так что он просто позволяет себе развалиться на широкой груди Чонгука, пока его тщательно намывают. Младший хихикает над ним и чмокает в прикрытые веки. Помогает переместиться из ванной в душевую кабинку, где смывает всю пену с себя и со старшего. Намджун даже позволяет себя вытереть, совсем не желая двигаться. Большое, тёплое полотенце приятно окутывает его кожу, так что он капризно отказывается одеваться во что либо другое, пока Чонгук не находит такой же махровый халат. Сам он натягивает на себя первые попавшиеся в шкафу старшего боксеры и футболку. — Не хочешь покушать? — вяло тянет заботливо уложенный под одеялом Намджун. — Не, я на детоксе, — фыркает в ответ. — Поэтому пил мой соджу? — Хихикает Намджун, выгибая бровь. — Это не в счёт, — Чонгук немного краснеет, — просто я ужасно нервничал. — Точно. Я тоже ужасно нервничал, хотя, наверное, всё же меньше тебя. — Хён, — Чонгук присаживается на кровати, заинтересованно глядя на Намджуна, — а когда ты решил, что я тебе нравлюсь? И что с тем сообщением? — Ну, я... — И почему ты меня игнорировал? — Перебивает Чонгук. — Всё, могу отвечать? — Чонгук кивает. — Итак, мне кажется, я почувствовал к тебе что-то особенное ещё тогда, в Америке, но не хотел опережать свои же чувства, так что не особо задумывался об этом. Однако, когда мне написала моя бывшая любовница — это, кстати, одна из тех, о которых я рассказывал тебе тогда, в студии — я понял, что совсем не хочу её, что заставило меня перестать закрывать глаза на то, что я к тебе испытываю. А бегал я от тебя, потому что я хотел разобраться в себе и в своих чувствах прежде чем что-либо делать. Вот так. — Хи-хи, — Чонгук кажется таким довольным, улыбаясь о весь рот. — Чего? — Намджун невольно улыбается в ответ. — Я так рад, что наконец-то могу вот так просто взять и сказать тебе, что люблю тебя, — Намджун тянет к нему ладошку, выкутываясь из одеяла. — Знаешь, я ведь и правда был уверен, что ты разобьёшь мне сердце сегодня. — Мне правда жаль, что я заставил тебя пройти через это, — он любовно гладит его по шершавой щёчке. — На самом деле, хоть меня и повеселил твой список, сам я планировал уговаривать тебя подумать, если ты откажешь мне в чувствах. — Правда?! — Чонгук подскакивает. — Чёёёрт, хён, да ты запал на меня по уши. Он смеётся, когда на него кидается старший, пересчитывая щекоткой рёбра, но быстро перехватывает его руки, нежно целуя. — А ты, Чонгук? — М? — Ты сказал, что любишь меня немного дольше, чем мы трахаемся, так? Стоит ли мне теперь считать, что я попал в твою коварную ловушку? — Ну... Не то что бы я специально всё это планировал, — Чонгук тяжело выдыхает. — Честно говоря, на самом деле всё что я мог — мечтать. Ну согласись, какова была вероятность того, что ты ответишь на мои чувства взаимностью до того, как это всё началось, — Намджун опускает глаза, но понимающе кивает. Нет никаких шансов на то, что он принял бы чувства Чонгука до всего этого. — Так что едва ли это можно назвать планом или ловушкой, — Намджун успокаивающе гладит его по голове, укладывая её себе на грудь. — Но я действительно был на седьмом небе от счастья из-за представившейся возможности. Мне кажется, я чуть ли не скончался на месте, когда впервые увидел твою голую задницу, — смеётся, — серьёзно, я столько раз представлял её когда дрочил, но реальный секс с тобой вообще не встаёт ни в какие сравнения. — Почему? — игриво тянет Намджун. — Потому что ты такой развратный, хён, я и представить себе не мог, что ты дашь вставить себе. Что ты такой послушный. Ведомый. Чувствительный, — Намджун краснеет так, что его румянец опускается даже на шею, — ну правда, такой чувствительный, что когда я даже слегка посасываю тво- — Всё, замолчи, я тебя прошу, — он опускает ладонь на Чонов затылок с лёгким шлепком. — А как давно у тебя эти чувства? Хотелось бы знать, сколько времени мы упустили. Чонгук серьёзно задумывается, терзая свою нижнюю губу. Разве это такой трудный вопрос? — На самом деле, немного дольше, чем ты можешь представить, — Намджун вопросительно мычит. — Я расскажу тебе когда-нибудь потом, не к чему тебя пугать в первый же день наших отношений, когда наша связь ещё недостаточно крепка, чтобы ты не мог убежать от меня. — Ты смешон, Чон Чонгук, — Намджун не собирается давить на него — в конце концов, он просто счастлив сейчас.