Две стороны одной медали

Чтобы не перенапрягаться, Джисон отходит чуть в сторону от тяжелой двери. Минхо помог донести небольшую сумку с вещами, потому что за все время, что парня не было в школе, родители не пришли ни разу. Открыв дверь в квартиру, Хан встретился взглядом с глазами матери. Красные, опухшие — они стали доказательством ее малодушия и слабости. – Джисон! – женщина рухнула перед ним на колени, склонила голову, боясь заглянуть в глаза. Худоба ее тела признак того, что она морила себя голодом из-за душащей вины, ведь снова не смогла остановить мужа-тирана, который вымещал злость на неповинном ребенке. Хо впал в ступор и попытался поднять женщину с пола, но Джисон одернул его, пряча за свою спину. Сын смотрит, как его слабохарактерная мать просит прощения за свое молчание. Он видит, как ломается она и остатки материнской души, что теплятся где-то глубоко внутри. Джисон садится напротив, берет ее руки в свои, показывая, что любит, хоть и винит во многом. Сын смотрел на нее свысока, но теперь находится на уроне светлой макушки. Держит за подбородок и заставляет посмотреть прямо в глаза. – Прости меня, сынок, – это обращение... Как же давно он его не слышал. Как давно не слышал ее твердого, сильного голоса. Очень давно не общался с родной матерью, находясь с ней в одних стенах. – Я больше не позволю тебя обижать, – без капли сомнений, словно вмиг успокаивая слезы, произносит женщина, целует сына в лоб и прижимает к себе, пытаясь не причинить вред. Минхо, что молча наблюдает за этим, внутренне ликует. Им пора начать с чистого листа. Всем пора и уже давно.

***

Солнечные лучи ласково оглаживают острые скулы, длинные, чуть подрагивающие ресницы, и кубики пресса, которые выглядывают из-под мягкого одеяла. Джисон любуется тем, кто лежит рядом с ним, и не может перестать перебирать каштановые волосы, что так красиво блестят на свету. – Ты меня сейчас взглядом прожжешь, – усмехается Минхо хриплым, но таким же мелодичным, как и всегда, голосом. – А мне кто-то запрещает? Минхо отрицательно машет головой, вытягиваясь всем телом, и не успевает ничего понять, потому что в эту же секунду Джисон обхватывает его поперек живота и тискает, словно котенка маленького. – Задушишь, – заливается смехом парень, отпихивая от себя приставучку. – Может, мы прогуляем? – Нет, я сказал матери, что больше не буду прогуливать. – Скукота, – хмыкает брюнет, перекатываясь через тушу Минхо. – Я первый в душ. Его обнаженное тело словно сверкает под естественным освещением. Ни одного синяка, который мог бы нарушить идиллию бледноватой кожи. Минхо откидывается на подушки в черных наволочках и улыбается, словно ему пять и ему купили огромную машинку на пульте управления. Хотя это даже больше, чем одна машинка. Их у него теперь много, как и счастливых, теплых воспоминаний. – Мы пошли, ма! – кричит Джисон из коридора, когда Хо уже спускается по лестницам. Воркующая на кухне женщина выглядывает из-за стены. Рвется к сыну, целует его в щеки, нос, веки. Заливисто смеется, видя недовольную гримасу и предлагает сегодня снова собраться за просмотром кино. – Мы сегодня с парнями зависаем. Буду у Чана ночевать. – Хорошо. Много не пейте только, – наказывает она и, подпевая песне в голове, уплывает на кухню. Не подумайте, что здесь снова свою роль играет слабохарактерность. Нет, это не так. Просто она знает, что именно они с бывшим мужем довели парнишку до такого состояния, и будет неправильно указывать ему сейчас, когда все только пришло в норму.

***

– Сегодня все в силе? – уточняет Джисон, закидывая руки на плечи друзей, тем самым вклиниваясь в их разговор. – Да. Как раз говорю этому идиоту, что мешать все подряд будет плохой идеей. Он опять в говнину нажрется. – Я теперь умею пить, дебил! – возмущенно вскидывает руки Чанбин и дует губы. – Давно ли? – усмехается Крис, щипая парня за бок. – Отвали, дебил, – обиделся. Придется извиняться, но позже. Сейчас он уходит в свой класс, чтобы пообижаться, а уже через урок придет как ни в чем не бывало и надает Чану подзатыльников. – Как вчера тусанули? – Да нормально. Правда Йени не пришел сегодня. Сказал, что его тошнило всю ночь. – Конечно! Вы мелкого не бережете совсем! Он ведь пить не умеет с вами. Больше не пущу его. – Эй! Почему это? Нас обвиняешь? – Да! Потому что я контролирую его меру, а вы все подряд наливаете. Ну а он ведется. Три дебила! – замахивается Джисон и усмехается, когда Бан, вскинув руки, ретируется от него. Идущий позади Минхо подхватывает своего парня под руку и не может перестать умиляться их взаимоотношениям. Он-то думал, они только пьют вместе. Даже не общаются. Но на самом деле все очень близки друг с другом. – Не выспался? – спрашивает заботливо Джисон. Хо кивает, зевает и, прижавшись поближе к Хану, вдыхает его запах. Табачный дым и цитрусовый аромат смешались в одно и все также, как и в первый раз, кружат голову. – А я говорил остаться дома. – Не душни, – хихикает шатен, на секунду прикрывая глаза, а Джисон уже успевает приключения найти... Младший замечает, рассматривая идущих по коридору, взгляд полный презрения. И не потому, что Джисон почти тот же хулиган, что был раньше. Нет, взгляд направлен на того, кто идет рядом. – Эй! Тебе что-то не нравится?! Его рычащий голос пугает Ли, и тот вздрагивает, оставляя на лице недоумение вместо сияющей улыбки. А Джисон в это время рвется к тому, кто только что испортил настроение. Он хватает его за грудки и чуть приподнимает, чтобы незнакомый парень встал на носочки. Прежде, чем Минхо оттаскивает своего парня от проблем, Хан успевает услышать слова, которые злят еще больше: – Ненавижу таких, как вы. Вам нужно гореть в аду. Особенно этому, – голова его кивает в сторону Минхо, а Джи не в силах выдержать. Пытается вырваться из рук старшего, но не может, потому что хватка крепкая. Ему не обидно за себя. Много говна в жизни выслушал, но в сторону Минхо такое говорить... Никому не позволено. Тот, кто хоть на миг косо посмотрит на его крольчонка, будет собирать зубы с асфальта. – Перестань, Хани, – шепчет Ли и этим успокаивает взбесившегося. Его теплые ладони гладят предплечья и зарываются в волосы на затылке. Минхо — успокоительное, которое действует моментально. Джисон приходит в себя и, в последний раз злобно глянув на парня, уводит свою любовь подальше от чужих глаз. Он усаживает его на подоконник под лестницей и утыкается носом в шею, вдыхая аромат сладких духов, не режущих нос. – Успокоился? – ласковые пальцы старшего перебирают темные пряди, проводят кончиками по воротнику рубашки, оглаживают кубики, прячущиеся под одеждой. Это окончательно приводит в чувства. – Да, – выдыхает Джи, приникая губами к чужим, что так приятно пахнут клубникой. – Так хочешь есть? – усмехается шатен, чувствуя, как губы почти съедают. – Тебя? Конечно. Ли на это, свойственно только себе, закатывает глаза и достает из кармана яркую обертку, в которой прячется сладость. – Держи, – протянув ее вперед, он и не подозревает, что за этим следует. Джисон открывает конфету и, пока его парень ничего не понял, аккуратно кладет тому в рот. Старший удивленно распахивает глаза, но мышцы расслабляются, когда Хан снова припадает к губам, пытаясь выудить карамель. Минхо почти плавится под чужими руками, блуждающими по шее, а потом и ласкающими мочки ушей. Мурашки табуном пробегаю по коже, словно муравьи. – Идем? – зовет Джи, когда раскусывает конфету зубами. – Ее не нужно было грызть, – старший спрыгивает с подоконника и следует за брюнетом. – А что нужно было делать? Этим вопросом он ставит в тупик. Уши и щеки начинают краснеть, а сердце чуть ускоряется, как, впрочем, и его хозяин. Джисон смеется вслед своему удаляющемуся крольчонку и вдруг понимает, что эта слащавость нравится ему. Нравится ему полностью. Его впервые все устраивает и радует. Это ли не счастье?

***

Столько времени прошло, что они знают друг друга наизусть. Джисон уверен в том, что Ли любит его, и потому уже не обижается на глупые, шуточные намеки в сторону других парней, которых они видят по дороге домой, возвращаясь из магазина. Хан уверен на миллион процентов в том, что когда занят работой, Минхо рассматривает его пятую точку. Удаленка далась им сложно, потому что Хан знает — если долго позволять Хо смотреть на желаемое — это будет в его руках. Работать получалось не всегда... А Минхо, в свою очередь, знает, что Джисон поет в душе, когда у него хорошее настроение, а когда не очень, они моются вместе. Ли уже даже не упирается, потому что понимает, как это бессмысленно. Старший знает, что Хан постоянно наблюдает за плавными движениями его рук во время готовки. Минхо знает, какие жанры кино любит Джисон, как относится к хорошим людям и плохим. Знает все секреты, которые раньше прятались в тени. А, может, и не все. Высокие, тускло освещающие фонари ведут прямо к небольшому домику на конце улицы. Брюнет стучит в дверь, ему открывает до этого нам незнакомый парень. – Привет, Джэ, – Джисон обменивается с ним пасами и входит внутрь. Они устраиваются на диване и договариваются о сделке. Хан прячет черный пакет за пазухой и, попрощавшись, топает обратно домой. Минхо переживает и потому строчит СМСки каждые пять минут. Не особо верится в то, что его парень опоздал на автобус. Да он бы пешком уже давно дошел. Что-то тут не вяжется... /Крольчонок/ ~ты где? ~скоро домой придешь? ~я уже соскучился ~я отшлепаю тебя когда вернешься домрй ~не буду с тобой разговаривать ~хани? с тобой все нормально илиопять во чтото ввязался? ~люблю тебя Джисон, читая сообщения в невидимом режиме, усмехается, затягивая ядовитый дым сигарет внутрь. Убрав телефон, парень поднимает голову к темному небу и мысленно просчитывает, сколько они уже вместе. Шесть лет. Шесть лет они живут бок о бок и все также любят. С таким же трепетом относятся к чувствам друг друга, потому что помнят обещания, данные когда-то давно. Отщелкнув бычок на асфальт, Джи закидывает в рот мятную жвачку и ускоряет шаг, чтобы как можно быстрее оказаться в чужих объятиях.

***

– Айщ! За что? – шипит вошедший в квартиру, когда в предплечье прилетает удар. – Почему не отвечаешь на звонки и сообщения?! Кажется, кошачьи темно-карие глаза красные. Они опухли и покраснели от потока слез. Парень явно плакал долго, потому что говорит в нос. Голос значительно отличается от того, каким он обычно разговаривает. Кажется, плакать — стало одним из любимых занятий Минхо. – Я ведь сказал, что опоздал на автобус. У меня телефон сел. – Ты мог бы пешком дойти! Не думай, что я такой глупый, – надутые губы, зареванный вид и домашняя одежда смешат все еще стоящего в коридоре. – Прости, я больше так не буду. Младший опаляет шею горячим дыханием, покрывая поцелуями, и зажимает любимого, чтобы показать, насколько соскучился. И пока Хан принимает душ, переодевается и ужинает, Минхо строит догадки. Где пропадал его парень, и что он прячет за пазухой.

***

– Ты пугаешь меня! Во что ты ввязался?! – срывается на крик старший, нависая над залипающим в телефоне. – О чем ты, детка? – он либо делает вид, что ничего не понимает, либо хочет специально вывести на эмоции. – Хочешь поругаться?! Джисон дергает губой, показывая раздражение. Откладывает телефон, не отрывая глаз от гневного взгляда. А затем резко переворачивает Минхо на кровати, оказываясь сверху. Он пытается поцеловать, но чувствует широкие ладони на своей груди. Сопротивление нежностям его пугает. – Ты можешь сказать, что случилось? – брюнет садится напротив Хо в позе лотоса, пока тот неуклюже поднимается и идет в гостиную. – Что это? Не объяснишь? – на кровать плюхается тот самый черный пакет, внутри которого спрятано... Что? – Откуда это у тебя? – кажется, все мышцы на лице и на теле напрягаются. Желваки приходят в действие, а кровь начинает в венах бурлить. – Я нашел это между подушками и диваном. Глупо было прятать там, где я постоянно убираю. Хан громко выдыхает, запуская пальцы в волосы. Его это не то, что тревожит... Его это пугает. – Во что ты ввязался? Тебе грозит опасность? – Минхо устало опускается на кровать рядом со своей любовью и касается холодной руки, накрывая своей. – Мы вместе решим это, – он давно мучает себя. На протяжении недели плохо спит, плохо работает и плохо думает. Не может переключиться, потому что переживает за того, кто рядом. – Послушай, детка... – поникший тон его голоса пугает еще больше. Все настолько серьезно? – Мы придумаем, что делать. Ты главное не переживай, ладно? Можешь мне все рассказать, я... Когда звонкий смех Джисона разрезает напряженную, гнетущую обстановку, становится не по себе. Он с ума что ли сошел? Минхо растерян. – Почему ты смеешься? – Ты не открывал это? – уточняет младший, протягивая секретную вещь. Ошарашенный отрицательно машет головой, на что получает быстрый чмок в щеку. – Хотел, чтобы ты сам мне рассказал... – Открывай. –Уверен? – недоверчиво спрашивает Ли, косясь в сторону собеседника. Тот лишь кивает, улыбаясь во все зубы. Минхо медленно, боясь испугаться, разворачивает упаковку. Перед ним оказывается белая коробка. Там может быть все, что угодно: пакеты с наркотиками, шприцы, украденные деньги или еще что похуже, но вместо всех этих ужасов там... – Браслет? – Та-дам! – Хан разводит руки в стороны и чуть трясет, чтобы веселее казалось. Хо достает из коробочки украшение, сверкающее под теплым светом люстры, и задерживает дыхание. – Нравится? – Джисон обнимает сзади замершего в одном положении, складывая руки на животе, и растягивает улыбку до ушей. – Это... – слезы не спеша стекают по щекам, и младший понимает это только тогда, когда слышит тихие всхлипы. – Почему плачешь? Настолько красиво? – он переводит это в шутку, но сам переживает. А вдруг его парень расстроился не из-за красоты подарка, а от разочарования? Но эти мысли уходят на второй план, когда Минхо кивает и разворачивается лицом к брюнету. Впивается в него губами, жмется ближе, стараясь слиться. В комнате становится жарко. – Это невероятно. Спасибо, Хани. – Ты невероятен. И ты этого заслуживаешь. Даже большего, – снова улыбается и взглядом перебегает с заплаканных глаз на пухлые, покрасневшие от поцелуя губы. – Но в честь чего? – Как? Ты забыл? – не разочарование, а удивление в голосе мы упустим. – Про что? Неужели ты помнишь... – Эй, а почему я не должен помнить? Я каждый год помню. Шестая годовщина это тебе не неделя, – усмехается Джи, но его речь прерывают снова. Мокрым, нежным, полным страсти и чувств поцелуем. Эта неделя, высосавшая все соки, запомнится Минхо надолго. Но чаще всего он будет улыбаться и радоваться подарку, который теперь красуется на запястье. А уже на следующий день будет вспоминать момент, когда его парень заплакал, кажется, впервые за все время, потому что на его безымянном пальце красуется то самое серебряное кольцо, которое отец когда-то подарил Минхо, и которое уже было в руках Хан Джисона.

L.M. & H. J.