broken headphones

Как-то совершенно незаметно и очень быстро, но проходит целый месяц с момента, когда в поле зрения Чимина появился Мин Юнги. Непонятно, как, но они начали проводить много времени вместе. После пар Чимин часто зависал в студии Юнги, хотя и сам не понимал, какого чёрта он там забыл. Просто старший приглашал, а Чимин соглашался, потому что: а почему бы и да? Им, вроде, комфортно в присутствии друг друга, от былой непонятной неловкости, кажется, не осталось и следа. И хотя их взаимоотношения больше похожи на череду бесконечных пререканий, споров и подколов, во время всего этого с их лиц не сходит улыбка. На Чусок Чимин решает съездить к родителям в Пусан. Предвкушающий встречу с родителями после долгой разлуки, он собирается идти за подарками, о чём пишет в своём Твиттере. Реакция не заставляет себя ждать. Тэхён расстраивается, потому что надеялся, что они сходят в клуб, на что Чимин отвечает, что уже очень давно не был дома и скучает по родителям, а они по нему. Ну и конечно, Мин тоже не мог не прокомментировать увиденное. Маньячила: Хэй, что значит ты собрался в Пусан? Почему я узнаю об этом только сейчас из твиттера? Вы: А, прости, мам. Можно я с друзьями погуляю? Доволен? Маньячила: Нет. Вы: Ну и супер. Пока. Маньячила: Стой. Я же серьёзно. Тебе же только недавно гипс сняли. Может не стоит пока сильно руку напрягать? Вы: Это был всего лишь перелом, я же не инвалидом стал. Маньячила: А я всего лишь беспокоюсь о тебе. Вы: А кто мы друг другу, чтобы ты за меня беспокоился? Маньячила: Для начала, я парень, который сломал тебе руку. Вы: Класс. Спасибо, что напомнил)) Маньячила: И, естественно, я волнуюсь о тебе. Вы: Продолжишь в том же духе, и я подумаю, что ты запал на меня)) Маньячила: А что, если так? Вы: .... Маньячила: Короче, я сейчас приеду к тебе и помогу с подарками. На сколько у тебя билет? Вы: На 16:00. Маньячила: Эм, сейчас 12... Вы: Я знаю. Маньячила: Ладно, жди.

***

— Знаешь, это было необязательно. Я мог бы и на такси доехать. — Чимин садится в машину Юнги, закрывает дверь и бросает на старшего суровый взгляд. Тот лишь улыбается и пожимает плечами, заводя машину. До ближайшего торгового центра они едут в тишине. Юнги сосредоточен на дороге, но всё же иногда поглядывает на Чимина, который что-то очень увлечённо строчит в телефоне. Совершали покупки они также молча. Лишь иногда Чимин прикрикивал на Мина, чтобы тот шёл быстрее. Уже возвращаясь обратно к машине, старший наконец решил нарушить молчание. — Слушай, Чимин. Мне тут только что в голову пришло, что мы с тобой выглядим сейчас как настоящая парочка. — Чего? — Уверен, именно так люди и думали, глядя на нас в торговом центре. — Чимин закатывает глаза и отвернувшись, продолжает идти к машине, ускорив шаг. — И знаешь, в связи с этим, я хотел у тебя кое-что спросить... Чимин резко останавливается в паре метров от машины Мина, отчего тот чуть было не врезается в него. Плечи Пака опускаются, свидетельствуя о том, что он сейчас тяжело выдохнул. Вновь повернувшись к Юнги, Чимин говорит: — Нет, я не буду твоим парнем. И да, потому что я не гей. Нет, я ничего против геев не имею. Но нет, я не гей, и становиться им не планирую. Думаю, я ответил на все волнующие тебя вопросы, так что отвези меня поскорее на вокзал. — Нет, не на все. — В смысле? — Просто ответь: я тебе нравлюсь? Даже не как парень парню, а как человек? — Юнги с надеждой смотрит в глаза Чимина. Между ними всего пара метров. — Нет, — кидает Пак, прожигая Юнги серьёзным взглядом. — Ты слишком назойливый. Это раздражает. — отвечает Чимин, хотя думает совершенно по другому. Он думает, что Юнги милый, красивый, заботливый, весёлый и вообще потрясающий… Но так же Чимин знает, что Юнги артист, что он популярен, что он открытая личность. А Чимин совершенно другой. Если бы он и смог принять чувства Мина и согласился бы с ним встречаться, то гласности их отношений он вынести бы не смог. — Ясно. Юнги моргает, после опускает взгляд на асфальт и обходит Чимина, направляясь к машине. Пак закусывает губу, понимая, что снова сглупил и, кажется, очень сильно. Он это понимает, но всё же ничего больше не говорит. Он просто садится в машину Юнги, просто смотрит в окно пока они едут до вокзала, просто бросает старшему тихое «Спасибо, что подвёз», и идёт к поезду. Лишь уже на пол пути в Пусан Чимин думает о том, что если, вдруг, Юнги как-нибудь ещё раз спросит о том, могут ли они встречаться, то он, скорее всего, ответит согласием. Потому что Чимину двадцать, а он ещё ни разу не встречался ни с девушкой, ни, тем более, с парнем. А Юнги ему нравится. Возможно потому, что никто ещё так не волновался о нём, и вообще, Юнги, пожалуй, первый, кто обратил на Чимина внимание в таком плане.

***

Выйдя из поезда, первым делом, Чимин поднимает голову вверх, смотря на окрасившееся в розовый и пурпурный цвета небо. Красиво. Точно так же, как в Сеуле. Но кое-что всё же отличается. Сейчас Чимин в родном Пусане и он чувствует себя как никогда хорошо и легко, оставив все проблемы там, в Сеуле, на несколько дней. Парень покрепче сжимает ручку чемодана и идёт к выходу с вокзала. Сев в автобус, Чимин раздумывает над тем, чтобы написать маме, что он уже в Пусане, но поразмыслив, всё же решает сделать сюрприз. Поэтому, выключив телефон, он хотел было засунуть его в карман толстовки, но тот вдруг вибрирует, оповещая о новом уведомлении. Чимин смотрит на экран, и брови его сдвигаются к переносице. 1 новое сообщение Маньячила: Надеюсь, ты любишь сюрпризы. Чимин открывает переписку с Юнги, и только собирается ответить, как от того приходит ещё одно сообщение. Маньячила: Обернись, малыш. Чимин снова хмурится. Он совершенно ничего не понимает, но всё же оборачивается. Оборачивается и забывает как дышать. Над парнем возвышается уже до боли в глазах знакомая фигура. Юнги улыбается и приветственно машет рукой, а после проходит вперёд и садится напротив Чимина. — Что ты здесь делаешь? — шокировано говорит Чимин, пока старший устраивается на сиденье поудобнее. — Я? Ну, знаешь, тоже хотел поехать на Чусок к родителям, но купил билет не на тот поезд. Случайно, честное слово. А потом вдруг смотрю, знакомая мордашка. — Ты моё лицо сейчас мордашкой назвал? — Нет, конечно нет. — Юнги улыбается. Чимин вздыхает. — Кстати, тут такое дело… Я потратил на билет последние деньги, имеющиеся при себе. — И? — И-и-и… В общем, получается так, что мне негде ночевать. У меня нет денег на отель. — Что ж, поздравляю. А я-то тут причём? — Ну, я подумал, мы же с тобой, как минимум, друзья и… — Как минимум? А что же тогда как максимум? — Точно хочешь знать? — Чимин медлит пару секунд, но всё же согласно кивает. — А как максимум, я втрахиваю тебя в свою кровать каждую ночь, потому что ты мой парень, и мы чертовски сильно любим друг друга. Но, увы, пока что только в моих снах. От слов Юнги Чимин тут же заливается краской. Он сжимает руки в кулаки, чувствуя, как горит лицо, уши, и как тесно становится в джинсах. Смотреть при этом в глаза старшего — невыносимо. Поэтому Чимин отводит взгляд в окно. Со стороны слышится усмешка Юнги. Дальше они едут в тишине. Мин, кажется, понял, что Чимин ещё слишком, СЛИШКОМ невинен, чтобы слышать такое, и решил оставить парня в покое. Пока что. Тишину между ними прерывает, как неожиданно и не странно, Чимин. Он поворачивается к Юнги, спустя долгих семь минут избегания его и, собравшись с духом, говорит то, что обдумывал все эти семь минут, надеясь, что после не пожалеет об этом. — Ты… Мог бы переночевать у меня... Ну, моих родителей, точнее. Если ты не против, конечно. Чимин закусывает губу, чувствуя себя очень неловко из-за того, как двусмысленно прозвучало его предложение. Или так показалось только ему? Юнги же, судя по его реакции, очень рад это слышать. И вообще, кажется, именно этого он и ждал. — Я с радостью. — Только при одном условии. — говорит вдруг Чимин. — Ты мой друг, ни больше, ни меньше. Запомни! И не смей говорить при родителях свои гейские шуточки и прочую фигню, понял? — Да, малыш. Я очень понятливый. — Я же просил! — Но твоих родителей нет рядом. Чимин закатывает глаза и вновь переводит взгляд в окно. Эти выходные обещают быть не из лёгких. Не так он думал их провести, совершенно не так…

***

Встреча с родителями прошла очень тепло и душевно. Довольно долгая разлука дала о себе знать, и Чимин чуть было не расплакался, обнимая всё же не сумевшую сдержать слёз маму. Представление родителям «друга с университета, но этот не тот самый Тэхён, его зовут Юнги» прошло… спокойно. Мама с папой были вполне рады принять ещё одного гостя, тут же принимаясь расспрашивать его, как они с Чимином познакомились. Юнги довольно уклончиво, но всё же ответил, тут же бросая взгляд на Чимина, дабы понять, не сболтнул ли он чего лишнего или неправильного. К счастью, кумир миллионов остался жив, потому что благодаря своей деятельности, у него большой словарный запас, красиво и красноречиво поставлена речь, а так же хорошая фантазия. Праздничный ужин прошёл в такой же уютной семейной атмосфере, если не брать в расчёт возмущений Чимина, когда его мама дала Мину посмотреть их семейный альбом. Пожелав родителям спокойной ночи, Чимин отправился в свою комнату вместе с Юнги. Диван в гостиной оказался слишком мал, чтобы кто-то мог провести на нём ночь, а гостевой комнаты в доме Паков нет. К счастью, если потесниться, на кровати Чимина они смогут поспать и вдвоём. Они же парни, что в этом такого, верно? Да и не впервой им уже. Переодевшись в шорты и футболку, Чимин залезает на кровать, натягивая на себя одеяло, и смотрит на прислонившегося к дверному косяку Юнги. Почему-то именно сейчас младшему вспомнились слова Мина в автобусе: «А как максимум, я втрахиваю тебя в свою кровать каждую ночь, потому что ты мой парень, и мы чертовски сильно любим друг друга». Эти слова красной триггерной строкой проносятся перед глазами Чимина, и он не замечает, как Юнги подходит к кровати, снимает с себя штаны и худи, и ложиться рядом. — Эй, что с тобой? — голос старшего заставляет Чимина отмереть и резко повернуться в его сторону. — А? Всё нормально. Просто… задумался. — Да? И о чём же? — Да так, пустяки. Чимин отворачивается от Юнги и тянется к тумбе, выключая лампу. Комната погружается во мрак. Смотря в потолок он думает о том, что Юнги, вообще-то, первый, хоть и не совсем, друг, которого он не просто привёл домой и познакомил с родителями, но и предложил остаться переночевать. По прошествии нескольких минут, когда со стороны старшего не было слышно ничего, кроме очень тихого дыхания, Чимин подумал, что тот, видимо, уже заснул, но всё же решил это проверить. — Хён? — Ммм? — послышалось тихое мычание со стороны Юнги, и Чимин поджал губы. Не спит. — Не спишь? — всё же зачем-то спрашивает Чимин. — Не. — Хён, — Чимин замялся на пару секунд, но продолжил. — Скажи, ты был серьёзен тогда? Когда говорил, что я тебе нравлюсь? Чимин вновь чувствует, как начинают гореть уши и как лицо заливается краской. Хорошо, что в комнате темно, и Юнги не видит его. — Абсолютно. — Значит, ты действительно хотел бы… — Я бы хотел встречаться с тобой. Очень. — Знаешь, ты понравился родителям. Особенно маме. — Они у тебя классные. Родители. — Да. И поэтому я больше всего на свете не хочу их разочаровывать. Ведь они подарили мне жизнь, они меня вырастили в любви и заботе. Они очень ждут, когда у меня, наконец, появится девушка… Когда у них появятся внуки. А я… Я не смогу им этого дать, если пойду на поводу своих желаний. Ведь девушки мне не особо нравятся, если честно. Думаю, это слишком очевидно… — Хах, допёрло наконец? — …и это правда, которую я так боялся признавать. — Почему? Почему ты думаешь, что разочаруешь своих родителей? — Потому что, несмотря на то, как они меня воспитывали, я вырос неправильным. Но я всё равно чувствую, что должен быть хорошим сыном, по крайней мере, казаться таким. — Ты не можешь притворяться всю жизнь. Это глупо. Прости, что говорю так прямо, но это реально очень тупо, Чимин. Ты должен жить не для кого-то, а для себя. — Ты не понимаешь… — Нет, я всё понимаю, — Юнги вздыхает, и Чимин украдкой кидает на него взгляд. — Знаешь, сколько говна в свою сторону я получил, когда открыто заявил, что являюсь бисексуалом и что парни мне нравятся всё же больше, чем девушки? Компания даже думала прекратить работать со мной, но внезапно рейтинги продаж и прослушиваний моих альбомов взлетели, как сумасшедшие. — К чему это всё? — К тому, что не нужно бояться быть собой. Не нужно пытаться заглушить свои чувства. Ты тот, кто ты есть. Понимаешь? — Я… Мне нравятся девушки, но не так сильно как парни. Я, как ты уже заметил, очень люблю Розэ и её творчество, и… — А не только ли её творчество ты любишь? На самом деле? — Чимин опешил. Как Юнги всегда удаётся попадать прямо в точку? Нет, Чимин действительно восхищается и уважает Розэ за то, что несмотря на укоренившийся в обществе стереотип «Женщины — слабый пол», она смогла выстоять под нешуточным напором конкуренции, невероятно сильным давлением и при этом остаться самой собой. И всё же… Розэ привлекла его лирикой своих песен, что показались Чимину очень близкими ему самому. Он находил в каждой песне частичку себя, своей жизни, и восхищение девушкой росло с каждым днём. Казалось, она, не зная Чимина, описала в лирике своих песен его, его жизнь, мечты и переживания; казалось, они с ней мыслят одинаково; казалось, она одна его понимает. — Ты прав. Не приятно это, вообще-то, признавать, но ты всё время оказываешься прав. — Почему ты не хочешь раскрыться родным и друзьям? — Потому что я не хочу терять то, что имею. Я хочу продолжать жить так, как живу сейчас. Относительно спокойно. — И тебя не волнует, что ты можешь остаться несчастным на всю оставшуюся жизнь? — Давай… Давай лучше спать уже ляжем, а? Я вымотался сегодня. Спокойной ночи, хён. Чимин отворачивается от Юнги, ложась на бок, и натягивает на себя одеяло. Старший молчит несколько секунд, обдумывая кое-что, а после отвечает: — Спокойной ночи, Чимин.

***

[На следующий день] Занеся покупки маме Чимина, парни решили немного прогуляться по Пусану. Юнги предложил сходить на пляж, так как время близилось к вечеру, и ему хотелось посмотреть на солнце, уходящее за бескрайний горизонт такого же бескрайнего моря, как в фильме «Пираты Карибского моря». Чимин согласился на его предложение лишь потому, что за всё время, что он жил в Пусане, как ни странно, на море ни разу не был. Вид, ожидаемо, был действительно потрясающим. Пока парни добрались до пляжа, солнце уже наполовину зашло, а небо окрасилось в невероятную палитру оттенков, создавая, в сочетании с морем, на поверхности которого все эти цвета отражались, по истине великолепный пейзаж. Чимин смотрит на эту, будто бы картину, и у него дух захватывает. Теперь он понимает, почему люди так стремятся попасть на море. Окутывающий со спины ветер, словно хочет подхватить тебя и унести вперёд, в неизвестность, туда, к горизонту. Чимин завороженно смотрит в никуда, туда, где пересекаются бескрайнее море и солнце, и коротко выдыхает. Все мысли разом покинули голову, на душе вдруг стало так легко. Чимин смотрит на море, заходящее за горизонт солнце, редко пролетающих мимо птиц и чувствует... Свободу. Он чувствует, будто обрёл сейчас крылья. Юнги украдкой глядит на Чимина и улыбается уголком губ. Он опускает взгляд вниз, а после берёт руку младшего. Чимин вздрагивает и смотрит на их с Мином переплетённые руки. Он поднимает на старшего взгляд, и на лице его читается вопрос. Юнги переводит взгляд на море. — Красиво, да? — Ага. — Что ты чувствуешь, смотря на это? Чимин опускает взгляд, задумываясь на секунду, а после тоже смотрит на море. Ответ незамедлительно прозвучал в его голове. Губы тронула лёгкая улыбка, когда он его озвучил. — Свободу. Лёгкий порыв ветра развивает волосы и заставляет парней чуть вздрогнуть. Осень вступает в свои законные права. Юнги крепче сжимает руку Чимина. — Запомни это ощущение, Чимин. Запомни и подумай, чего ты хочешь себя лишить, когда снова решишь, что должен делать так, чтобы хорошо было другим, но не тебе. Вспомни это ощущение, если вдруг однажды решишь до конца жизни сковать себя цепями иллюзий «правильного парня». — Так это… был такой план? Показать мне, что такое свобода, как она ощущается. Думаешь, после этого я смогу вот так, по щелчку пальцев, изменить свою жизнь? — Не думаю. Но надеюсь. Надеюсь, что ты задумаешься над этим. — Вот как… — Ага. Они смотрят на закат. Больше ни разу друг на друга. Чимин не решается, а Юнги просто ждёт. Чимину страшно, а Юнги уже давно не испытывал такого умиротворения. Чимин потерян, а Юнги, кажется, наконец-то нашёл то, что искал. Они совершенно разные, не совместимые, но Юнги думает, что это судьба. Вновь подувший ветер заставляет Чимина поёжиться от холода. Юнги замечает это боковым зрением и, недолго думая, засовывает руку Чимина в карман своей толстовки. Пак переводит на старшего растерянный взгляд, но тот ничего не отвечает, а лишь притягивает Чимина к себе свободной рукой и обнимает. — Давай… поспорим, Чимин? — Что? — Спорим, что через пять свиданий ты влюбишься в меня? Чимин молчит. Он сейчас стоит в объятьях Юнги, прижавшись головой к его груди, и слышит как быстро стучит у того сердце. У самого Чимина так же. Возможно, даже быстрее. «Глупый, я не смогу влюбиться в тебя за пять свиданий… Потому что, кажется, уже…» — Ну, чего молчишь? Испугался? — Ты… так в себе уверен… — Может быть. А может и нет. А может ты просто очень сильно мне нравишься. — Не говори этого больше. — Почему? — Это… смущает. Когда ты произносишь подобное. — Вот как. Что ж, тогда… — Нет, нет! Молчи! Знаю я эти приёмчики из дорам. Лучше молчи, пожалуйста. — Да я и не собирался ничего говорить. На самом деле, я хотел кинуть тебя на песок. — Стой, чего? Чимин успевает лишь оторвать голову от груди старшего, как тот толкает его, и Чимин падает на землю. Юнги заливается смехом, а Чимин садится на песке, отряхивая голову. — Дурак! Какого чёрта ты творишь? — А что? Не смешно разве? — Ага. А пальто моё ты стирать будешь? — Глупый, для этого Натаниэл Бриггс изобрёл стиральную машину. Юнги протягивает Чимину руку, намереваясь помочь ему встать, но Пак, ухватившись за неё, тянет старшего вперёд, тоже роняя на песок. Теперь смеётся Чимин. — Ну что? Весело тебе на песке валяться? — Да, — отвечает Мин. — С тобой вполне неплохо. Юнги укладывается поудобнее, смотря на уже потемневшее небо, где начали проявляться звёзды. Чимин окидывает старшего взглядом и, поразмыслив секунду, тоже ложиться рядом. Они лежат так, в тишине, слушая лишь шум моря и природы, смотря, как постепенно небо заполняется миллионами звёзд. — Но я, вообще-то, был серьёзен. Чимин, пойдёшь со мной на свидание? — Юнги поворачивает голову к Паку. Тот всё так же смотрит на небо. — А что… Что будет, если я всё же влюблюсь в тебя к концу пятого свидания? — Я предложу тебе стать своим парнем. Снова. — Сдаваться ты не намерен, да? — Чимин произносит это с улыбкой и поворачивает голову к Мину. Но тот не улыбается. Он ждёт ответа. — Гхм, я… Не знаю. Можешь ты только пообещать мне кое-что? — Что же? — Никаких поцелуев и непристойных действий. — А если ты сам захочешь? — Не захочу. — Уверен? — Чимин молчит, поджав губы, что заставляет Юнги улыбнуться. — Хорошо. Но за руку-то тебя держать можно будет? — За руку... Можно. — Отлично. Тогда я официально приглашаю тебя на наше первое свидание, Пак Чимин. А именно, я приглашаю тебя посетить мой концерт, который будет уже на следующей неделе. А так же, у тебя будет пропуск за кулисы по его окончании. — Постой, к-концерт? Ты серьёзно? Твой… концерт? — Да. А что? — А вдруг… Меня там… с-снесёт и задавит толпа твоих фанатов? — Ах-хах, не бойся, не задавят. Чимин смотрит на Юнги, на его улыбку с дёснами, слушает его смех и немного расслабляется. Чимин тоже улыбается. Солнце уже давно зашло за горизонт, а ощущение свободы осталось. Главное — не упустить его.