broken headphones

— Чимин-а… Пожалуйста, пошли присядем, а? Оставь его, пошли… Тэхён вот уже четыре минуты безуспешно пытается оттащить, кажется, совсем ничего не соображающего Чимина от невероятно настрадавшегося и, скорее всего, уже пожалевшего, что пришёл сегодня на работу, гитариста. Пак повис на нём как коала на ветке и отпускать, судя по всему, не собирается. Тэхён вздыхает. Он трёт пальцами виски и молится всем богам, чтобы Юнги приехал поскорее. Голова нещадно трещит от окружающего со всех сторон непрекращающегося шума, ведь сам Тэхён тоже успел прилично выпить до того, как Чимин, который вообще-то напиваться не собирался, накидался в хлам. Ким поднимает сочувствующий взгляд на гитариста. Тот смотрит в ответ. — Чимин-а… Тэхён вновь предпринимает попытку достучаться до друга, но тот всё ещё будто бы и не слышит его. Вместо этого Чимин, до этого просто висящий на гитаристе безвольной куклой, поднимает голову с его плеча и, прищурившись, пытается разглядеть лицо перед собой. Гитарист опускает на Пака свой взгляд. Чимин дует губы. — Ты-ы… — Чимин поднимает правую руку, что до этого также лежала на плече гитариста, и кладёт её ему на щёку, медленно спускаясь ей вниз. — …очень похож на одну сволочь… — Сволочь? — Да. — Чимин. — вклинивается в их разговор Тэхён, хватая дуга за плечо. Чимин дёргает им, отталкивая Кима, и прижимается ближе к гитаристу, практически падая на него. Тот успевает прихватить Пака за талию. — Можно… Агх, можно я тебя чуть-чуть… поцел- — Руки убрал. Гитарист, до этого очень пристально разглядывавший лицо, практически уже спящего, но всё ещё пытающегося что-то сказать Чимина, поднимает взгляд. Брови взлетают вверх, когда он видит перед собой знакомое лицо. — Агуст Ди? — Ты не расслышал? Могу ещё раз повторить. Живо убрал от него свои руки. — Эм, простите, но… — Юнги-хён, ты не так всё понял. — откуда-то со стороны подбегает Тэхён, пытаясь сгладить назревающий конфликт. Это то, что им сейчас нужно меньше всего. — Он ничего не сделал. Чимин просто напился и сам начал лезть к нему. Правда, всё совсем не так, как каж- — Если всё не так, как кажется, то какого хрена он щас стоит и лапает Чимина? Все разом смотрят на руки гитариста, крепко сжимающие талию Чимина. Юнги медленно переводит взгляд, полный раздражения, обратно на гитариста. — А чего вы… Все такие шу-у-умные. — Чимин вновь отрывает голову от плеча гитариста и поворачивает её в сторону Тэхёна и Юнги. На его лице расплывается улыбка. — О-о-о! А вот и та самая сволочь! Смотри, — Чимин поворачивается к гитаристу и кивает ему на Юнги. — Вот он… Никогда с ним не связывайся. Он из тех парней, что поматросят и бросят. — В смысле? Он сделал тебе больно? — М-м-м. — Чимин согласно мычит, обвивая руками шею парня. Юнги закипает. Сейчас, кажется, произойдёт извержение вулкана. — Чимин, пошли. Я отвезу тебя домой. — Юнги хватает Пака за запястье и тянет за собой, но тот одёргивает его руку и плотнее прижимается к гитаристу. — Не хочу. — Чимин. — Хватит строить из себя заботливого парнишку. Оставь меня в покое, понял? Видеть тебя не хочу. Юнги на мгновение замирает. Сердце пропустило удар. Он ничего не понимает. Что произошло? Почему Чимин ведёт себя так, ведь ещё вчера всё было хорошо? — Чимин-а, пожалуйста, пойдём домой, а? Юнги-хён нас довезёт. Хочешь, я даже останусь у тебя сегодня? — Нет. Сегодня я останусь с… — Чимин поднимает голову на гитариста и, улыбаясь, снова поворачивается к Юнги. — …с ним. Чимин с хитрым прищуром смотрит на Юнги и кивает на гитариста. Юнги поджимает губы. Он старается, очень старается держать себя в руках. Но его терпение уже трещит по швам. Виной тому — пьяные выходки Чимина. — Хватит нести бред. Ты пьян, так что поехали домой. Юнги снова тянется к руке Чимина, но его останавливает гитарист. Мин поднимает на него раздражённый взгляд. — Он же сказал, что не хочет. — А тебя никто не спрашивал. Так что скройся. — шипит Юнги, после чего обращается к Паку. — Чимин, не делай того, о чём после будешь жалеть. — Поздно. Я уже это сделал. Я доверился тебе и сейчас жалею об этом. — Что? О чём ты? — Хах, ну конечно. А сейчас по сценарию глупой дорамы ты делаешь вид, что не понимаешь, что я имею в виду. Иди нафиг, вот что. — Чимин… — Хён? — перебивает Юнги Тэхён и показывает ему телефон Чимина, а именно — его переписку с Чонгуком пару часов назад. Брови Мина взлетают вверх. Осознание бьёт обухом по голове. Он усмехается. — И из-за этого ты подумал, что всё, что я говорил тебе было лишь шуткой? Ты серьёзно? — Отвали. Пошёл нафиг. Юнги улыбается. Он забирает у Тэхёна телефон Чимина, что-то шепчет ему, а после снова хватает Чимина за руку и на этот раз выдёргивает его из хватки гитариста. — Сейчас мы едем домой. Там ты ложишься спать. А когда выспишься и протрезвеешь я всё тебе объясню, понял? — Нет. Не хочу я с тобой ехать. — Ну тогда я понесу тебя. Юнги наклоняется и подхватывает Чимина на руки. Тот сразу же начинает возмущаться. Тэхён и совершенно ничего не понимающий гитарист провожают их взглядом. — И что это было? — спрашивает гитарист. — Да так. Обычная бытовуха между двумя влюблёнными идиотами. — А, понял. — Ну, я, пожалуй, пойду. Меня парень уже, наверное, заждался. — Ага. И я тоже. Подвезти тебя? Тэхён кидает на гитариста взгляд. Перед глазами, однако, тут же появляется недовольный Чонгук. — Нет. Я сам, тут не далеко. — Ну, ок. Пока? — Ага. Ещё раз простите за моего друга. Он совсем не умеет пить. — Ах-хах, да ничего. У нас тут и не такое бывает. Только вот… — Что? — Твой друг, получается, встречается с Агустом Ди? — Ну, получается, что так. Только не нужно распространять это по сети, хорошо? Пусть это будет нашим секретом. — Окей, понял.

***

Чуть не уронив Чимина, минимум два раза, Юнги всё же смог донести его до своей машины. Поставив младшего на землю, он получил суровый недовольный взгляд еле держащихся открытыми глаз, а спустя пару секунд ощутил жар и боль пощечины Чимина. Ладонь Пака со звоном прилетела по щеке Юнги, от чего его голова чуть отклонилась в сторону. Мин поджал губы. — Ещё раз так сделаешь и простой пощечиной не отделаешься, понял?! В голосе Чимина слышится раздражённость, оскорблённость, усталость и совсем немного, на самом деле, угрозы. Юнги поворачивается к нему. Смотрит. Ничего не говорит, не делает. Просто смотрит, очень пристально. Чимин смотрит в ответ. Но не долго. Он не выдерживает уже через десять секунд и, сглотнув, отводит взгляд в сторону. — Чего уставился? Я тебе не музейный экспонат. — Ты прав. — отвечает Юнги. Чимин вновь смотрит на него, и уголок его губ дёргается в улыбке. — Чё, серьёзно? — Да. Ты намного лучше. Экспонат в музее можно выкупить, украсть, создать копию, в конце концов. Но вот тебя… Заполучить твоё расположение не так-то просто. Я бы даже сказал, практически невозможно. — Твои отстойные подкаты не сработают. Даже не думай, что раз я сейчас пьян, то потеку, как глупая школьница, от парочки типа-комплиментов и сразу же прыгну к тебе в постель. — А вот тут ты ошибаешься. Юнги подходит ближе. Он становится к Чимину впритык, поднимая его голову за подбородок. Глаза Пака округляются то ли от ужаса, то ли от удивления, то ли от всего вместе взятого, когда его помутнённое сознание понимает, что между их лицами осталось не больше пяти сантиметров. — Ч-чего? — В моей постели сегодня ты окажешься, и это не обсуждается. Но всё, что ты будешь там делать — это спать. Юнги отпускает подбородок Чимина и, пока левой рукой открывает дверцу машины, правой хватает Пака за запястье и тянет его в машину. Чимин не успевает сориентироваться в пространстве, поэтому засунуть его в машину у старшего не вызвало сложностей. Чимин моргает, смотря на приборную панель, а после поворачивает голову в сторону. Юнги смотрит на него сверху вниз, улыбается и захлопывает дверцу. Он обходит машину и садиться на водительское место. — А теперь поехали. Моя кровать ждёт.

***

К тому моменту, как Юнги доехал до своей квартиры, Чимин уже видел седьмой сон. Мин глушит мотор, бросает на младшего взгляд и усмехается. «И этот ребёнок двадцать минут назад грозился меня избить…» Таща не очень-то и лёгкого Чимина к лифту, Юнги прокручивал в голове мысль, что за этот вечер он понял, что пьяный Пак имеет две стороны; два, следующих друг за другом, состояния: неукротимая бойкая стервочка и супер-тактильная невероятно милая булочка. Стоило Юнги взять Чимина на руки, как тот сразу же обвил своими руками его шею. Быть может неосознанно или инстинктивно, не важно как, главное, что Юнги безумно нравится ощущать эти «объятия». Уложив Чимина на свою кровать, Юнги окинул парня взглядом и задумался. «В одежде спать, наверное, будет неудобно… К тому же, это моя кровать, чёрт возьми! Никому не позволю спать на ней в одежде!» Мин чешет затылок, устало вздыхает и наклоняется к Чимину. Кажется, его не разбудит даже пулемётная очередь. Поэтому, Юнги мысленно извиняется за нарушение личного пространства и принимается раздевать Чимина. Снять носки было проще простого, с футболкой пришлось постараться, но начав расстёгивать джинсы, старший немного завис. Он переводит взгляд на лицо мирно спящего Чимина, очень по-детски дующего губы. И тут Мину становится немного стыдно за собственные мысли. Он даёт себе лёгкую пощёчину и, всё же расстегнув джинсы, принимается стягивать вещь с Пака, что оказалось, пожалуй, сложнее всего. Аккуратно сложив вещи на стул у стены, Юнги возвращается к кровати и накрывает Чимина одеялом. Внезапно его посещает мысль, что вот так, наверное, чувствуют себя родители. Заботиться о ком-то не всегда бывает легко. Но когда ты питаешь к объекту заботы какие-либо тёплые чувства — забота перестаёт ощущаться бременем. По крайней мере, так думает Юнги. Он последний раз пробегается глазами по лицу Чимина и, пожелав ему спокойной ночи, идёт в гостиную. На диване он спал уже не раз, по различным причинам, поэтому и сегодня поспит.

***

Похмелье. Головная боль. Тошнота. Всё ещё немного помутнённое сознание, от чего сконцентрироваться на чём-либо практически невозможно. Чимин медленно разлепляет глаза и, Боже, лучше бы он этого не делал. Глаза тут же ослепляет яркий солнечный свет из не зашторенного окна. Зажмурив глаза, Чимин берётся руками за голову. — Бли-и-ин… Зачем было столько пить… Ох, чёрт. Чимин решает полежать ещё немного, но внезапно проурчавший на всю комнату желудок нарушает его планы. Пак вздыхает и раскидывает руки в стороны. Глаза всё так же закрыты. Он лежит так секунд десять, пока его не прошибает осознанием. «Стоп. Мой диван не настолько большой, чтобы я смог так свободно раскинуть руки. И напротив него нет окна… Какого.?» Чимин резко открывает глаза и подняв голову, осматривается. «Это не моя комната!» Эти слова бесконечной триггерной строкой проносятся перед глазами Чимина. В горле резко пересыхает, когда он опускает взгляд на накрывающее его одеяло. Сглотнув и почувствовав, что сердце начало битья быстрее, Чимин медленно берётся за верх одеяла и, чуть отодвинув его вперёд, заглядывает под него. Глаза округляются, когда он видит, что на нём одно лишь нижнее бельё. «Твою мать! Даже носков нет. Неужели я с кем-то… Нет! Не может быть!» Внезапно Чимин вспоминает рассказ Тэхёна о их с Чонгуком первом разе, и как тот говорил, что на утро у него болело всё тело, в частности — поясница. Приняв сидячее положение, Чимин сжимает в руках одеяло, почувствовав боль в районе поясницы. — Нет, нет, нет… Я не мог. Только не так… Как же… Бля, че делать-то? Монолог Чимина прерывает внезапный шум где-то за стеной, и он резко поворачивает голову в сторону. «Что это было? Этот же не… Блять! Я даже не знаю где я и у кого!» Не смотря на ощутимую боль, Чимин как ни в чём не бывало, но всё же немного пошатываясь от лёгкого головокружения, принимается искать свою одежду. К счастью, он находит её спустя всего тридцать секунд поисков. Одевшись за рекордные две минуты, на свой страх и риск, Чимин идёт к единственной двери и, крепко сжав ручку, выглядывает. Стена. Идеально белая, абсолютно пустая стена — то, что видит перед собой Чимин. В эту же секунду, у него словно камень с плеч упал. Но ненадолго, потому что надо идти дальше. Вся эта ситуация напоминает Чимину одну из тех хоррорных стрелялок, в которые он играл с друзьями в старшей школе. Кажется, что вот, сейчас он завернёт за угол, и его подстрелят и всё! Game Over! Но только в игре-то можно пройти уровень ещё раз, а в жизни… Чимин делает пару шагов вперёд и видит большую арку. Тут же до его ушей доходит какое-то шипение и чьи-то неразборчивые бормотания. «Хах, у этого типа явно комплексы, из-за чего-то очень маленького, раз его квартира настолько масштабная». Чимин усмехается собственным мыслям и поворачивает к арке. Глазам его открывается совмещённая с кухней столовая, довольно внушительных размеров. Чимин оглядывает помещение, и взгляд его останавливается на небольшой фигуре у плиты в самом конце. Брови Пака сдвигаются к переносице. «Он что, в замке живёт? Каких, мать вашу, размеров это место? И что это за коротышка? Только не говорите, что он прислуга? Хах…» Чимин медленно и очень тихо, практически беззвучно, проходит вперёд и останавливается у «острова». Он внимательнее разглядывает фигуру перед собой и понимает, что она кажется ему чертовски знакомой. Вкусовые рецепторы улавливают запах свежего кофе, и Чимин чувствует, как сжимается желудок. Парень, как понял Пак, судя по всему, решил, что кофе готово и решил его убрать, но, видимо, обжёгся, и послышалось тихое «Вот чёрт». Брови Чимина сползли к переносице. В голове всплыла сцена месячной давности. — Давай помогу. — Ну уж нет, с кофе я могу и сам справится. — Ты уверен? Если не хочешь обжечься, то лучше дай мне всё доделать. — Говорю же, я сам могу… Твою мать! — Вот чёрт! Я же говорил, что обожжёшься, дай сюда… Сильно жжёт? «Нет… Только не говорите, что…» Парень поворачивается к Чимину и удивлённо поднимает брови. — О! Ты наконец проснулся? Сколько можно спать, Чимин-а? — Ты.? — Я? — Что ты здесь делаешь? — В смысле? — Только не говори, что мы с тобой пере… п-перес… спа… — Переспали? — Всё-таки да.? — Что да? — Блять! Чимин хватается руками за голову, поджимая губы. Юнги непонимающе смотрит на него и, поставив турку с кофе обратно на плиту, подходит к Чимину. Он разворачивает младшего лицом к себе и заглядывает ему в глаза, улыбаясь. — Ты что, совсем ничего не помнишь? — Нет… — совершенно потеряно отвечает Чимин, а в глазах его невинность новорождённого ребёнка. Юнги берёт его руки и убирает их от головы, опуская вниз. — Запомни на будущее: не умеешь пить — не пей. Усёк? — Но я… Я ведь даже не собирался… Я же просто… — Что? Чимин опускает взгляд вниз, вспоминая события вчерашнего вечера, и его словно обухом по голове бьёт. — Чонгук-хён написал, что… Что ты… Тебе… — Что моё агентство сказало, чтобы мы с тобой перестали общаться. И ты подумал, что я его послушаюсь? Ты серьёзно? — Но как же… Разве тебя не выгонят, если ты ослушаешься, или типа того.? — Запомни ещё кое-что, Чимин. В мире шоу-бизнеса, все, абсолютно все ищут выгоду. Такие люди, как я — золотая жила. Популярен среди молодёжи и не только, привлекателен внешне, востребован в рекламных агентствах — всё это, в совокупности с прочими факторами, приносит баснословный доход. Думаешь, компания выгонит меня, если я ослушаюсь какой-то глупой просьбы? Просьбы, даже не приказа. — Ты такой глупый. — Что? А чего это я глупый? — С тебя тащится огромное количество девчонок и парней, а ты выбрал меня. Невероятно глупо с твоей стороны. — Хах, думаю, невероятно глупо с моей стороны было всё же лечь отдельно от тебя. — Стой, что? Что ты только что сказал? — Что я спал на диване, дурачок. — Но… Раз ты спал на диване, почему я тогда был раздетый? — Хм-м, дай подумать… Быть может потому что я раздел тебя? — Ты что? — Не кричи ты так. Я всего-навсего снял с тебя одежду. — Но тогда какого чёрта у меня болит поясница? — А не надо было тверкать на барной стойке. — В смысле… — Не смотри на меня так. А не веришь, спроси у Тэхёна или у любого из работников кафе. Кстати, Тэхён мне и написал. — Считай, он уже труп. — Ок. Но прежде, чем пойдёшь убивать его, вспомни, что если бы он не написал мне, и я не забрал тебя с собой, то сейчас ты был бы с каким-то непонятным гитаристом, а твоя поясница, болела бы явно не только от тверка. Чимин замер с нечитаемым выражением лица. Юнги смотрит на него пару секунд и, развернувшись, идёт обратно к плите. — Можешь обдумать случившееся пока мы будем завтракать, а точнее, обедать, потому что уже одиннадцать, и мне, вообще-то, нужно скоро выдвигаться в студию. Так что садись и ешь. А после я подброшу тебя до твоей квартиры. Чимин поворачивается к «острову» и, окинув взглядом всё, что Юнги приготовил, поднимает на старшего взгляд. — Спасибо. — М? За что? — За всё. За то, что не оставил меня с тем… непонятным типом и-и-и… Что привёз к себе. — Знаешь, мне нравится заботиться о тебе. Но, пожалуйста, больше так не напивайся. Хорошо? Чимин улыбается. Он отодвигает стул и садится, беря в руки палочки. — Хорошо. Приятного аппетита. — И тебе.