broken headphones

[1,5 недели спустя] Босс: Чонгук, быстро сюда. Срочный разговор. Чонгук: Да, я здесь. Босс: Ты уже видел новую статью о Юнги? Как это понимать? Чонгук: Эм, я не знаю… Босс: Что значит ты не знаешь? Твой подопечный продолжает делать, что вздумается, и даже не пытается как-то скрывать это, преподнося всё СМИ на блюдечке. А они тут же катают кучи статей, что понижают его рейтинги. И всё это происходит после того, как я просил тебя поговорить с Юнги, чтобы подобного больше не было. Чонгук: Я… Простите, но что я мог сделать? Фанаты начали онлайн-травлю Чимина, после последних статей о том, что они с хёном предположительно встречаются. Юнги-хён увидел это и попросил их перестать. Это была его инициатива. Босс: Я ведь просил тебя тщательно следить за тем, что он пишет в соцсетях. Чонгук: Да, но… Босс: Если ты не справляешься со своими обязанностями, то я могу найти того кто будет справляться. Чонгук: Простите… Я всё узнаю и постараюсь решить проблему. Босс: Да уж, постарайся. Ты видел, что творится с его рейтингом спустя всего пару часов с момента выхода статьи? Чонгук: Нет… Босс: Ты его менеджер или кто? Чонгук: Простите. Я всё исправлю. Босс: Надеюсь на это. И вот ещё что, передай Юнги, что я жду его у себя, как только он приедет в компанию сегодня. Чонгук: Хорошо.

***

Чонгук: Хён, босс ждёт тебя у себя. Вы: Зачем? Что на этот раз? Чонгук: Я же говорил, что твоя самовольность доведёт тебя однажды до пиздеца. Ну так вот. Вы: Да ладно тебе. Я ему всё объясню. Чонгук: Ну, ну. Попробуй. Но, блин, серьёзно… Пожалуйста не подводи меня. Иначе меня уволят. Вы: Ладно, я понял.

***

Торопливо перебирая ногами по коридорам компании, Юнги направляется в кабинет директора. Господин Чхве явно дал понять, что разговор не терпит отлагательств, когда сам написал Мину. Это и настораживает больше всего. Когда Чонгук написал, Юнги подумал, что это будет очередной «разговор для галочки», по типу: воспитательная беседа проведена, надеемся такого больше не повториться, можешь быть свободен». Так у них происходит всегда, когда кто-то из артистов компании совершил какую-то оплошность. Но, видимо, не в этот раз. Сейчас всё будет серьёзно. В этом Юнги убеждается, когда заходит в кабинет и видит там, помимо самого господина Чхве, Чонгука, пиар-менеджера компании и заместителя директора Чимина. Брови сдвигаются к переносице, когда Пак поднимает на него нечитаемый взгляд. Мин смотрит на Чонгука, тот пожимает плечами. Взгляд перемещается на директора Чхве, и тот указывает Юнги на стул. — Что происходит? Что здесь делает Чимин? Юнги проходит вперёд, садясь на оставленное ему место. Чимин, судя по его виду, и до этого чувствовавший себя неловко, напрягается сильнее, когда слышит своё имя. Юнги бросает на него взгляд и видит, что он поджал губы. «Он всегда так делает, когда нервничает», — отмечает про себя Юнг и переводит взгляд на директора. — Вы не ответили на вопрос. Зачем Чимин здесь? — Я попросил Чонгука доставить его сюда. — отвечает Чхве. В кабинете повисла тишина. Обстановка и без того напряжённая, а это лишь усугубляет ситуацию. — Я думал, вы хотите поговорить со мной. А он к делам компании никак не относится. — Да, ты прав. Но так было до того, как вас двоих начал обсуждать весь интернет. Что ты думаешь по этому поводу, Юнги? Тебе есть что сказать? Как такое могло произойти? Юнги опускает взгляд с лица Чхве на стол, а после переводит его на Чимина. Глаза опущены, руки сжаты в кулаках, губы поджаты, всё тело заметно напряжено. Чимин явно впервые оказался в подобной ситуации. — Ну же, Юнги-щи. Мы все ждём твоего ответа. — Неужто вы не знаете, как это происходит, господин Чхве? — Смотря, что ты имеешь в виду под «это». — Хах, это смешно. Невероятно тупо. Да, в контракте прописано, что я не могу заводить отношения… На этих словах Чимин резко поднимает голову и смотрит на Юнги. Мир словно остановился для него. Это что, шутка какая-то? Он не ослышался? Юнги знал, что ему нельзя заводить отношения, но всё равно продолжал добиваться этого. И ведь почти добился… Они были лишь на одном свидании, а Чимин уже был готов дать согласие, если бы Юнги вновь спросил, будет ли он с ним встречаться. В груди неприятно кольнуло. — …и я это знаю. Но я ни с кем и не встречаюсь. С Чимином мы, на данный момент, просто… Друзья. — Как понимать «на данный момент»? То есть, в будущем ты собираешься нарушить минимум одно из условий контракта, и начать с ним встречаться? Я правильно поняла? — тут уже в дело вмешалась пиар-менеджер. Юнги переводит на неё сердитый взгляд. «Вот же ж! А ведь я тебя кофе угощал, неблагодарная ты тварь». — Мисс Ли, говоря «на данный момент», я имел в виду, что сейчас я не состою ни в каких отношениях. А что касается того, что будет дальше… Кто сказал, что я не захочу расторгнуть контракт, допустим через пять месяцев? Или завтра? Может быть я захочу сделать это прямо сейчас. — Не говори глупостей, Юнги. — перебивает Мина Чхве. Он складывает руки на столе перед собой, чуть вытягиваясь вперёд. И по этой позе все присутствующие в кабинете, кроме Чимина, понимают, что дело начинает принимать всё более и более серьёзные обороты. — Ты же знаешь, что если, вдруг, захочешь расторгнуть контракт, тебе придётся заплатить неустойку. А это большие деньги. Более того, неужели ты готов поломать свою карьеру певца и своё будущее из-за какого-то паренька? Чхве усмехается, бросая взгляд на Чимина. Юнги начинает закипать. Он человек, вообще-то, уравновешенный, спокойный, но когда кто-то начинает оскорблять то, что ему дорого… В общем, лучше этого не делать и не испытывать судьбу. — А что если да? Что вы сделаете? Вы не можете помешать мне расторгнуть контракт. И мне абсолютно наплевать, сколько придётся заплатить. — О, видимо ты не очень-то и внимательно читал контракт, когда подписывал его, да? — Простите? — Я говорю о том, что по условиям контракта ты не можешь расторгнуть его, если у тебя действующий тур или серия концертов. Понимаешь, о чём я? Ты в любом случае не сможешь расторгнуть контракт, пока не закончится тур. В кабинете повисла тишина. Юнги вновь опустил взгляд на стол, переваривая полученную информацию и пытаясь понять, что же делать дальше. Пока он делал это, вновь заговорила пиар-менеджер. — Юнги-щи, хочу отметить, что нет причин расторгать контракт из-за этого. Всё, что вам нужно сделать — это перестать как-либо взаимодействовать с мистером Паком. А именно: не появляться вместе в общественных местах или любых других, где вас могут увидеть вместе; не постить в социальных сетях совместные фотографии и посты с компрометирующей информацией, в общем — не давать поводов для появления слухов. В остальном мы же не просим вас совсем перестать общаться. Думаю, это не так уж и сложно. — Не сложно? — усмехается Юнги. — Тогда давай сама попробуй не постить в инсте каждые пять минут о том, какой же твой парень офигенный. Попробуй не выкладывать ваши с ним фото, чтобы никто не знал, что он твой. Попробуй держаться от него на расстоянии, когда так хочется взять за руку, идя по улице, чтобы все знали — он мой! Ну что, сможешь? Вроде не так уж и сложно. Ли замерла с приоткрытым ртом, уставившись на Юнги. То же самое сделал и Чимин. Он, если честно, чувствует себя здесь лишним и вообще не понимает, зачем его сюда притащили. — А что скажите по этому поводу вы, Чимин-щи? Чхве переводит взгляд на Чимина, и вместе с ним это делают и все остальные. Юнги сжимает под столом руки. Чимин напрягся сильнее прежнего. Щёки поалели. Он не любит быть в центре внимания. — Э-эм, я… — Вы, насколько я знаю, учитесь на… визажиста, так? — Д-да. Всё верно. — У вас впереди ещё долгий путь, и я не думаю, что вам нужны сейчас такие проблемы, как эта. Хотелось бы узнать, что вы думаете о предложении нашего пиар-менеджера? — Я… — Чимин, до этого упорно смотрящий только на стол, поднимает взгляд на Юнги. Тот смотрит в ответ. По телу Чимина пробегаются мурашки от этого взгляда. Он вновь смотрит на стол. — Я думаю, что это… Вполне уместное предложение. — То есть, вы согласны на него? Чимин сжимает кулаки сильнее. Он нервно сглатывает, чувствуя, что в помещении, кажется, вдруг стало слишком душно. А ещё он чувствует, что Юнги скоро просверлит в нём дыру своим взглядом. Но Чимин не смотрит на него в ответ. Не смотрит, потому что знает, что тогда не сможет сказать то, что собирается. — Да. — Чимин? — Юнги вытянулся над столом вперёд, пытаясь заглянуть младшему в глаза, но тот опустил голову и намеренно не смотрит в ответ. — Я постараюсь больше не беспокоить Юнги-щи, и… Простите за доставленные неудобства. — Чимин поднимается со стула и делает поклон. Юнги смотрит на него непонимающим взглядом. — И если это всё, что от меня требовалось, то я, пожалуй, пойду. Мне нужно готовиться к завтрашним парам. — Да, да. Вы можете быть свободны. Чимин выходит из-за стола, ещё раз всем кланяясь и, развернувшись, направляется к выходу. Юнги смотрит на его спину и не выдерживает. Резко подскочив с места, он бьёт руками по столу. Все вздрогнули. Чимин замер. — Какого чёрта вы все тут несёте?! Кто вы такие, чтобы вмешиваться в нашу жизнь и решать всё за нас? — Хён. — предпринимает попытку образумить Юнги Чонгук, но его не слышат. Юнги окидывает сидящих за столом озлобленным взглядом. — Я итак беспрекословно выполняю всё, что вы говорите. Как марионетка пляшу под вашу дудку. И ради чего? Чтобы вы сейчас заставляли меня отказаться от любимого человека? Ради этого? — Во-первых, Юнги, успокойся и сядь. — спокойным тоном произносит Чхве, но выражение его лица говорит об обратном. Он раздражён подобным к себе отношением. — А во-вторых, ты должен сделать это не ради нас, а ради фанатов. Фанатов, благодаря которым ты имеешь сейчас всё то, что у тебя есть; и благодаря которым ты сейчас тот, кто ты есть. — О! Вот оно что. Фанаты? Фанаты… Хах, как забавно получается. Может вы не заметили, господин Чхве, но именно фанаты начали всё это. Именно из-за них мы сейчас все здесь собрались. — То есть, ты хочешь сказать, что во всём происходящем виноваты твои фанаты? А вашей с Чимином-щи здесь вины нет? Я правильно тебя понял? — Агх, Господи… — Юнги бьёт рукой по лбу, устало вздыхая. — Господин Чхве, вы… — Хён, — обрывает Юнги Чимин. Все в кабинете вновь смотрят на него. Чимин разворачивается, поднимая взгляд на Юнги. — Лучше… правда сделай как они просят. Ведь, это не так уж и сложно, да? Чимин надломано улыбается. Но на улыбку это совсем не похоже. Юнги хмурит брови. Он выходит из-за стола и идёт к Чимину. Взяв его за руки, Мин пытается заглянуть ему в глаза. — Что ты такое говоришь, Чимин? — Ты же сам сказал, хён. Мы лишь друзья. Не понимаю, о какой любви ты говорил. — Чимин улыбается, выпуская свои руки из рук Мина. Юнги кажется, что он ослышался или, быть может, это всё просто сон? Кошмар. — Не нужно ломать свою жизнь, карьеру и будущее из-за такого непутёвого друга как я. Давай просто забудем об этом, и о том… Что было до этого. — Чимин, ты… — Простите, я пойду. Чимин ещё раз кланяется и, развернувшись, покидает кабинет. Юнги смотрит на захлопнувшуюся дверь пару секунд, а после разворачивается к столу. — Пошли вы все к чёрту! — он срывается с места и бежит за Чимином. Его спину провожают ошеломлённые глаза. Чхве смотрит на Чонгука. — Ты уволен, Чон. Чонгук опускает голову, смотря на свои штаны. Чхве поднимается и оперевшись руками на стол, всё так же смотрит на уже бывшего подчинённого. — Ты так уверенно убеждал меня в том, что Юнги всё поймёт и несомненно примет выдвинутые условия. А теперь твой лучший друг лишил тебя работы. — Чхве разводит руками в стороны. Чонгук поджимает губы. — Он одумается, господин Чхве. Пожалуйста, подождите ещё несколько минут. Прошу. — Мне не хочется увольнять тебя, Чонгук. Ты хороший сотрудник, но защищая подобные выходки Юнги, ты сам подписал себе заявление об увольнении. Понимаешь? — Да. Я всё понимаю. И всё же… Подождите ещё пару минут. — Десять минут. — говорит твёрдым голосом Чхве. — Если он не вернётся сюда через десять минут, согласный принять наши условия, то можешь собирать свои пожитки и искать новое место работы.

***

— Чимин! Чимин, стой! Подожди! Юнги нагоняет Чимина почти у самого выхода из компании и кладёт руку на его плечо. Тот останавливается. Переведя пару секунд дыхание, Юнги разворачивает Чимина к себе. У того по лицу текут слёзы. Грудная клетка часто вздымается, подёргиваясь с каждым всхлипом. — Хэй, ты чего, а? Из-за этих идиотов ревёшь? — Юнги утирает большими пальцами стекающие дорожки слёз, а после берёт лицо Пака в руки и поднимает на себя. Глаза Чимина полуприкрыты. Вновь всхлипнув, он поднимает взгляд на старшего. — Единственный идиот здесь — это ты! — Не понял. — Какого чёрта ты там нёс, а? Какое расторжение контракта? Какой любимый? Ты вообще подумал о том, что буду чувствовать я? — Чимин, я же просто хотел… — Вот именно. Ты хотел. Ты хочешь и не видишь преград. А о других не думаешь. — Я думаю о тебе. Я волнуюсь за тебя. — Боже… — Чимин поднимает взгляд к потолку, промаргиваясь. Губы изгибаются в подобии улыбки. Ещё раз шмыгнув, он убирает от себя руки Юнги. — Знаешь, наше свидание… Оно было потрясающим. Самым лучшим в моей жизни. Но, думаю, это было наше первое и последнее свидание. — на последних словах голос Чимина начинает дрожать, и он отводит взгляд в сторону, избегая смотреть на Юнги. — Нет. Ни в коем случае. Слышишь меня? — Юнги разворачивает голову Чимина обратно к себе и видит, что его глаза снова наполняются слезами. — Ты должен мне ещё четыре свидания, Пак Чимин. Четыре. А после ты должен дать мне ответ. И я всё ещё надеюсь, что он будет положительным. — Нет. — Что? — Нет. Это мой ответ. Я даю тебе его досрочно, тем самым освобождая от оставшихся четырёх свиданий. — Чимин смотрит в сторону, не выдерживая. Он стирает руками вновь потёкшие слёзы. — Почему… Почему ты продолжал делать это? — Делать что? — Почему продолжал добиваться от меня взаимности, если знал, что тебя нельзя заводить отношения? — Потому что моя любовь к тебе гораздо сильнее, чем что-либо в этом мире. Она не желает томиться взаперти и хочет быть взаимной. — Хах… Это жестоко. Очень жестоко, с твоей стороны. — О чём ты? — Ты влюбил меня в себя за одно, одно чёртово свидание… А сейчас я узнаю, ч-что… — Чимин пытается продолжить дальше, но у него будто бы весь воздух из груди выкачали. Слёзы начинают течь с всё большей силой, и он закрывает лицо руками, отворачиваясь. Юнги кладёт руки ему на плечи, обнимая со спины. — Ради тебя, я готов пойти против всего мира. Мне всё равно, что будут думать и говорить обо мне другие, пока ты остаёшься на моей стороне. Пока ты со мной, я чувствую, что живу. — Хватит. Пожалуйста, перестань… Не делай мне ещё больней. — Чимин. Ты не можешь оставить меня одного. Ты не можешь бросить меня, потому что мы ещё даже не встречаемся. — Тем лучше. — шмыгает носом Чимин, утирая слёзы. — Нет отношений — нет обязательств. Просто забудь о том, что я существую. — Но я не смогу. — А ты попытайся. — Чимин выпутывается из объятий Юнги и поворачивается к нему спиной. — Ты не сможешь узнать, получится у тебя или нет, если не попробуешь. Так что… Просто попробуй. Прощай. Чимин делает шаг вперёд. Второй. Третий. Четвёртый… Выйдя из здания компании он срывается на бег. Ветер обдувает заплаканное лицо, по которому вновь начали течь слёзы. Грудная клетка содрогается от рыданий. В районе сердца покалывает от разрывающей душу боли. Как забавно… Они даже не встречались, общались всего второй месяц, но сейчас у Чимина такое чувство, что он потерял частичку души; что-то очень важное, без чего продолжить жить дальше будет очень сложно. Сложно, но не невозможно. И Чимин это понимает. Поэтому и поступает так. Остановившись у ближайшей автобусной остановки, Чимин опирается руками в колени, переводя дыхание. Сердце бьётся с бешеной скоростью, грозясь пробить грудную клетку и выпрыгнуть. Чимина посещает мысль, что остановись оно, боль бы исчезла. Но он тут же гонит её прочь, доставая телефон. — Ало, Тэхён? — Чимин? — Да, привет. Тут такое дело… Можешь сегодня остаться у меня? — Что-то случилось? Ты что, плачешь? — Я тебе позже всё расскажу. А сейчас просто… Приедь ко мне, пожалуйста. — Хорошо. Побежал собираться. — Спасибо.

***

— У тебя осталось тридцать секунд, Чонгук. — напоминает Чхве, и без того усугубляя ситуацию. — Если через тридцать секунд Юнги не появится, то… — Я согласен. — раздаётся вдруг голос где-то позади. Все переводят взгляд на дверь, где стоит поникший Юнги. — Делайте, что хотите. Мне всё равно. Но сейчас я накидаюсь в хламину и никто меня не остановит. Это всё. Спасибо за внимание. Юнги окидывает всех взглядом, разворачивается и уходит. Чонгук переводит взгляд на директора. Тот на него. — Хорошая работа, Чон. А теперь проследи за ним. И доставь до квартиры, раз он собрался, гхм, накидаться. — Да, господин Чхве. — Все свободны. Точнее, возвращаются к своим обязанностям. Чонгук поднимается с места и идёт за Юнги. По пути ему приходит смс от Тэхёна. «Я сегодня у Чимина. Кажется, ему очень плохо. Ужин в холодильнике. Не задерживайся допоздна. ХОХО». — Кажется, не только ты сегодня собираешься накидаться в хламину, Юнги-хён.

***

— Хорошо, хорошо. Я конечно всё понимаю, но вот чего я не понимаю. Почему бы вам всё же не начать встречаться, раз вы, очевидно, нравитесь друг другу, но просто… Эм, как бы это… Ну, любить друг друга только дома? В смысле, когда остаётесь наедине, уверенные, что никто вас не запалит? — Потому что это невероятно тупо, Тэхён. — Но почему? Разве это сложно? — Для меня да. Ты понимаешь, как тяжело мне было признать и принять тот факт, что мужчины меня привлекают гораздо больше женщин? И если уж я собираюсь начать встречаться с кем-то, то я хочу, чтобы этим отношениям ничто и никто не препятствовал. Чтобы если идя по многолюдной улице, мне вдруг захочется поцеловать его, я просто взял и сделал это, чёрт возьми! Я не хочу постоянно оглядываться по сторонам, из страха, что нас запалят, как каких-то школьников. Понимаешь? — Да. И всё же… — Я с самого начал знал, что у этих отношений нет будущего. Поэтому по максимуму пытался отшивать Юнги-хёна, но… Вот, что в итоге вышло. Сам себе могилу вырыл… — Хей, хей! Не вешай нос, слышишь? Отставить пессимизм! Юнги-хён ведь тебе нравится? Да. А ты нравишься ему. И я не вижу причин для грусти, потому что любой, даже самый замудренный и дорогущий замо́к можно взломать. — При чём тут замки́, Тэ? — Айщ, пьяная твоя голова! Это была метафора. Но да ладно. Суть в том, что вся эта ситуация — это лишь одно из испытаний, на пути к вашему счастливому, совместному будущему. — Агх, у меня голова раскалывается… Кажется, меня сейчас вырвет… Тэхён вздыхает, ударяя ладонью по лбу. Поднявшись с дивана, он облокачивает на себя Чимина и тащит его в ванну. — Давай, дружище. Тебе нужно умыться и пора бы уже спать, да? Да-а… Возвращаясь в свою квартиру, расстроенный и разбитый, Чимин прикупил десять бутылок соджу, три из которых он выпил ещё до приезда Тэхёна, и ещё четыре после его приезда. Даже понимая, что поступает правильно, Чимин всё же был разбит. В груди неприятно покалывало от воспоминаний о Юнги. А те, как назло, не прекращались. И даже присутствие лучшего друга не очень-то помогало. Даже рассказав ему обо всём случившемся, Чимину не стало легче. Наоборот, стало только хуже, потому что порывшись в воспоминаниях, он понял, что именно так и представлял себе исход подобных отношений: слёзы, боль, разбитое сердце, одиночество. С трудом умыв совсем раскисшего Чимина, Тэхён потратил последние силы на то, чтобы дотащить не очень-то уж и лёгкого друга до дивана. Едва голова коснулась подушки, Чимин тут же погрузился в царство морфея. —Агх… И что? Мне теперь ещё и всю эту помойку убирать? Тэхён смотрит на столик перед диваном, где творится настоящий хаос из непонятно чего. Вокруг столика пустые бутылки из-под соджу, помятые салфетки, которыми Чимин утирал всё же не сдержанные слёзы. Переведя взгляд на противоположную сторону, Тэхён видит мирно спящего Чимина. — Ну нафиг, завтра всё уберём. Но только Тэхён раздевается и залезает на диван, как слышит тихий, охрипший голос Чимина. — Что же мне теперь делать, Тэ? — А? Я думал, ты уже заснул. — Что если… Он всё же попытается меня снова найти и… Агх, я просто хочу вернуть свою относительно спокойную студенческую жизнь. — Может возьмёшь академ? Поедешь к родителям в Пусан, развеешься, отдохнёшь, наберёшься сил, м? — Нет… Забыл, что было в Пусане? Это поглотит меня. — Блин, точно. Ну, может тогда… — Может, просто сделать вид, что мы никогда и не были знакомы? Может, было бы классно, если бы он и правда… Забыл, что я существую… — Эй, ты чего такое говоришь, а? Всё будет хорошо, слышишь? Просто не парься на счёт этого. — Хах, не парься… Я бы не парился, только вот… Он сейчас везде. На пике популярности, чёрт возьми. — И что? Раньше это не мешало тебе не знать о его существовании. — Но раньше мы и не были знакомы… — Знаешь, я вот что думаю: тебе просто надо завалить себя делами. Типа… Знаешь, когда у тебя вечные авралы и ты еле находишь время дух перевести. Понимаешь, о чём я? Просто влейся снова в учёбу, затуси с однокурсниками, я, так уж и быть, не обижусь, найди подработку или типа того. Короче, загрузи себя делами и у тебя просто не будет времени думать о произошедшем. — Хм… Может ты и прав. — Что значит «может»? Я всегда прав. — Ага. И даже тогда, на первом курсе, когда съел просроченный батончик, уверяя себя и меня, что всё будет ок, а потом тебя увезли с отравлением? — Ну… Это была случайная случайность. Я ведь не ясновидящий, в конце концов. — Хах… Да. — Ладно, давай уже спать. — Да, давай. Спокойной ночи, Тэ. — Спокойной ночи.