По ту сторону зеркала

Следующие три месяца пролетели незаметно. Погруженный в бесконечную череду перелетов и выступлений, Тэхен упустил тот момент, когда очередной самолет, наконец, приземлился в Сеуле, а календарь в смартфоне снова, словно между делом, напомнил, что август близится к своему завершению. Так-то в этом не было ничего страшного: омега уже давно не воспринимал лето как время отдыха, ибо их команда работает круглый год, двадцать четыре на семь, но был один маленький момент, что держал в напряжении всех, включая стафф. Вместе с концом августа медленно, но верно приближался двадцатый день рождения Чонгука. При составлении расписания в начале года, компания сразу озаботилась тем, чтобы сентябрь оставался максимально свободным от общих мероприятий. Не без труда пережившие первые три гона мемберов в прошлом, в этот раз менеджеры решили подготовиться основательно. Краем уха во время одного из перелетов Тэхен услышал взволнованные разговоры стаффа, пока те вполголоса обсуждали все, что будет их ждать по прибытии из тура. Они явно не горели желанием принимать в этом участие, поэтому омега был не удивлен, когда в офисе компании вместо привычных бет их встретили высокие широкоплечие альфы в футболках секьюрити. Уже позже, во время небольшого слета, где были лишь Хосок, Чимин и Тэхен, Седжин обмолвился, что они совершенно не знают, чего ожидать от Чонгука. «Поведение остальных я еще как-то мог предсказать, но вот Чонгук… Будьте осмотрительнее, парни. Если чувствуете, что дело пахнет керосином, то лучше сразу отступайте. Не лезете на рожон, — мужчина выразительно посмотрел на Чимина, который тут же опустил взгляд в пол, — и не пытаетесь успокоить. Отступаете, выходите из помещения и сразу же ищете меня. Без самодеятельности». «У нас поэтому теперь столько охраны?» — негромко спросил тогда Хосок, на что менеджер хрипло вздохнул, прикрыв покрасневшие от усталости глаза. По напряженному лицу Седжина сразу стало ясно, что ему самому не нравится такое решение начальства, однако трезвое мышление подсказывало тому о правильности столь радикального выхода, пусть со стороны это и выглядело перебором. Мужчина видел, насколько присутствие новых, незнакомых людей нервирует команду, особенно альф, чья природа не подавлялась бесконечной чередой препаратов. Однако, в попытке успокоить, он лишь ответил: «Это просто перестраховка. Надеюсь, что до крайностей дело все-таки не дойдет».

***

Тэхен медленно открыл глаза и молча уставился в панельный потолок комнаты отдыха. Последние три месяца, несмотря на тотальную загруженность, омега раз за разом мысленно возвращался к их с Бэком разговору. В голове до сих пор не укладывалось то, как легко его окружение отпустило произошедшее, не изменив своего отношения. Возможно, Бэкхен был прав, и парень зря себя накручивал, однако проверять сию гипотезу Тэхен готов не был. «Юнги правильно поступил, и я бы на его месте поступил абсолютно так же… …Юнги точно тебя поддержит, что бы не произошло». Тяжело вздохнув, омега лениво перевел взгляд на окно, за которым не так давно зажглись неоновые огни Сеула. Правильность поступка Юнги никак не окупала его последствий. Пусть альфы и старательно прятали негатив, пересекались по мере необходимости и не выказывали на публике агрессии и неприязни, витающее в воздухе напряжение накрывало грозовым облаком всех и каждого, стоило этим двоим оказаться в одном помещении. В такие моменты Тэхен старался держаться на нейтральном расстоянии от обоих, ведь стоило ему приблизиться к одному, как второй тут же начинал сверлить спину омеги тяжелым взглядом. Пересилить себя и выбрать чью-то сторону парень так и не смог. Да, Юнги был прав. Он заступился за них с Чимином, выступая против знатно подросшего и набравшего в массе макнэ, ни секунды не сомневаясь и не мешкаясь. И вроде бы выбор был очевиден: тот же Минни весь тур кружил рядом со старшим альфой и придерживался его же тактики. Ситуацию осложняли лишь менеджеры, требующие все больше взаимодействий с Чонгуком на сцене, на что Чимин каждый раз гневно пыхтел, стоило им с Тэхеном остаться наедине, вдали от посторонних ушей. А еще он ждал. Ждал, когда его друг все-таки выберет правильную сторону и перестанет метаться оленем в свете фар. Но с каждым днем в его взгляде сквозило все больше и больше разочарования. Тэхен был бы и рад присоединиться, да только совесть тут же вгрызалась своими маленькими острыми зубками в грудную клетку парня, стоило ему хотя бы задуматься об этом. Словно для его омежьей сущности подобный выбор был сровне предательству. В мыслях все чаще, словно издевательство, всплывала цитата Сент-Экзюпери: «Мы в ответе за тех, кого приручили». И неважно, что приручил он хищника, готового откусить ему голову, если верить тому же Чимину. Вот и стоял Тэхен меж двух огней, не решаясь сделать и шагу, лишь беспомощно наблюдая, как единая команда постепенно расщепляется на группы по интересам. И кто бы мог подумать, что в итоге его нерешительность сыграет всем на руку? — Если в следующий раз мне опять выпадет место у туалета — я вздернусь, — недовольно пробурчал Чимин за спиной Тэхена, пока тот шарился по карманам в поисках ключ-карты от номера. Тело омеги гудело после концерта и последующего перелета, а еще жутко хотелось спать, но парень стоически держался последние два часа. В последнее время из-за плотного графика перелеты практически сразу после выступлений стали частым явлением, но привыкнуть к подобному все равно не получалось. — Мы летели всего час, а нытья от тебя на все восемь. И хочу напомнить, что это ты решил распределить места с помощью «камня-ножницы-бумаги». — Ну я же не думал, что всем проиграю. Как друг мог бы поддержать и сесть рядом, — выловив, наконец, среди прочего барахла в кармане куртки постоянно ускользающую карту, Тэхен поднял взгляд на обиженно надувшего щеки Чимина и скептично выгнул бровь. — То есть, я должен был променять свое кайфовое место у окна на центральный ряд в самом хвосте лишь потому, что ты умудрился проиграть даже Намджуну? Нет уж, увольте. В этой войне каждый сам за себя, — электронный дверной замок негромко пикнул, после чего омега, не дожидаясь друга, шагнул внутрь номера, утягивая за собой чемодан с личными вещами. Впрочем, тот, чуть замешкавшись, тут же хвостиком последовал за ним. В этот раз компания все же не поскупилась ребятам на нормальный отель с приличными номерами. С каждым днем Тэхен все больше верил в то, что их дела, наконец, пошли в гору. И отражалось это не только в бесконечных перелетах и мероприятиях, но и в улучшении уровня жизни, начиная с мелочей вроде закусок в гримерке и на съемочной площадке и заканчивая новым транспортом и охраной. Однако на номера компания все равно особо не тратилась, не видя смысла переплачивать за интерьер, которым по итогу некому любоваться, ибо парни после заезда обычно тут же уезжали на площадку, а возвращаясь, тут же вырубались, стоило головам коснуться подушек. Омега окинул беглым взглядом небольшую, но уютную светлую комнату в пастельных тонах с двумя полутораспальными кроватями и чуть не застонал, мысленно уже распластавшись на одной из них. Каковы бы ни были причины сей щедрости, он был рад, что сегодня его спина хоть немного отдохнет. — Вот с такого начинаются истории величайших предательств, Ким Тэхен. Сегодня ты не разделяешь со мной участь пассажира у туалета, а уже завтра я получу нож в спину, когда ты бросишь меня в одиночестве, выйдя замуж за богатого шейха, — послышалось со спины, отчего парень, тяжело вздохнув, непроизвольно закатил глаза. — Боже, клянусь, когда-нибудь я выкину твои дурацкие романы, — беззлобно фыркнул в ответ Тэхен и, пройдя до конца номера, поставил чемодан у незашторенного окна. Разбирать его смысла не было никакого: через три дня их снова ждал перелет. — У тебя от них зависимость. — Эй, они не дурацкие, — ввалившийся следом в комнату друг тут же насупил брови. — Хосоку они тоже нравятся. — Ты хотел сказать, что у него нет выбора, потому что я их читать отказался, — в ответ Чимин лишь драматично всплеснул руками и отвернулся, обозначая конец разговора или же «ой все, смысл тебе что-то объяснять и доказывать». Тэхен не осуждал, нет. У всех них были свои маленькие слабости, спасавшие нервную систему от коллапса. Юнги и Хосок пропадали в студии, Джин с Чонгуком отводили душу в компьютерных играх, Намджун читал тяжелую, заумную литературу. Сам Тэхен втайне ото всех разряжал мозг за просмотром американских ток-шоу, глупых, бессвязных и бессюжетных, с кучей скандалов и драк. А вот Чимин тяготел к бульварным романам, в которых очередная дама в беде цепляет какого-нибудь шикарного мужика, с которым она будет жить долго и счастливо. Пусть друг вслух не признавался, но парень и без этого понимал, откуда ноги растут. Чимин тоже хотел, чтоб «долго и счастливо», с бесконечной любовью, красивой свадьбой и кучей детей. Чтоб позволить себе быть хрупким и слабым, чтоб рядом был тот, кто прикроет и поддержит. Выслушает, пожалеет, обнимет и спрячет от страшного, неблагодарного мира. И где-то в глубине души, на самых задворках под тоннами пыли у Тэхена хранилось что-то схожее, что давным-давно разбили и растоптали, указывая омеге его место. То, о чем он совсем не хотел вспоминать. — Тэ? — чужой голос прозвучал слишком близко, отчего парень непроизвольно вздрогнул, выныривая из мыслей. Чимин стоял совсем рядом, обеспокоенно наблюдая за омегой, что до этого потерянно пялился в стену. — Все в порядке? — Прости, задумался, — он нервно тряхнул головой в попытке избавиться от нахлынувших неприятных эмоций. Получилось не очень. — Мне срочно нужен душ и сон часов на десять. — Ну… ладно, — Чимин сделал неуверенный шаг назад, давая парню пространства, чем тот не преминул тут же воспользоваться. Схватив с кровати полотенце и халат, омега стремглав направился в ванную комнату. — Тэхен, — будучи уже в дверях парень остановился и повернул голову к другу. Тот, чуть помявшись, вновь вскинул на него взгляд, с каким-то отчаянием всматриваясь в черты лица напротив, заставляя омегу напрячься. Чимин был слишком чутким, когда дело касалось его близкого круга, он легко улавливал чужое настроение и старался помочь и поддержать по мере своих сил. Однако Тэхен далеко не всегда был готов делиться своими проблемами, даже с ним. Ему было проще разобраться со всем самому. Вот и сейчас парень постарался максимально расслабиться, не позволяя другу зацепиться хоть за что-то. Лишь вопросительно вскинул бровь в ожидании. Некоторые могилы в их жизни вскрывать не стоило. — Я люблю тебя, — почти прошептал в итоге Чимин, а Тэхен, почувствовав, как сердце пропустило удар, все же заставил себя выдавить слабую улыбку. — И я тебя, Минни. «Ты всегда можешь поделиться со мной». «Я знаю». Уже стоя в душе, под теплыми струями воды, парень начал понемногу приходить в себя. Прошлое имеет свойство преследовать нас в самые неожиданные моменты жизни, когда последнее, что нам нужно — это неприятные воспоминания многолетней давности. Тэхен надеялся, что похоронил их достаточно глубоко, чтобы те не давали о себе знать, по-крайней мере не тогда, когда его график загружен на все сто двадцать процентов. О том времени, когда еще совсем юный омега наивно верил окружающим людям и миру, он вспоминать не хотел. Как и помнить вовсе. Каждый такой эпизод в памяти ржавым ножом вскрывал застарелую рану на сердце, добавляя новых уродливых шрамов. Тэхену не быть в этой жизни счастливым. Не здесь и не сегодня так точно. Хотя, может быть в будущем, через несколько лет что-то и изменится, по-крайней мере, он сможет попытаться создать иллюзию того, что другие называют счастьем. Все же с деньгами притворяться проще, чем без. Выключив воду, Тэхен вышел из душевой и, протерев ладонью запотевшее зеркало, взглянул на свое отражение. За время тура его лицо заметно похудело, скулы и челюсть заострились, а и без того выпирающие ключицы стали еще заметнее. Нескончаемые стрессы, нечеловеческая нагрузка и отсутствие нормированного питания сделали свое дело: теперь омега идеально вписывался в параметры телекамеры. Режиссер раз за разом повторял, как богоподобно выглядит парень на многочисленных экранах, все чаще заставляя операторов акцентировать внимание на нем, отчего у Тэхена ненароком все больше складывалось впечатление, что тот к нему неровно дышит. И только стилисты озабоченно ворчали перед каждым концертом, подкалывая костюмы булавками, дабы они мешком не болтались на похудевшем парне. Криво ухмыльнувшись отражению, омега ладонью взъерошил влажные волосы и, схватив полотенце, хотел было так выйти из ванной, как его остановил странный шум из номера. Замерев на месте, Тэхен прислушался. — … вот еще, не дождешься! — послышался наполненный недовольством, высокий голос Чимина. Ему тут же ответил второй, мужской, не такой громкий, отчего речь оппонента слилась в единый бубнеж, разобрать который парень смог бы, лишь прижавшись ухом к двери. — Это не мои проблемы, Чонгук, я не собираюсь идти тебе навстречу. Чонгук? Тэхен нахмурился и настороженно уставился на дверь. Что он вообще тут забыл? Не став вслушиваться в продолжение негодований Чимина, омега наскоро вытерся полотенцем и, запахнувшись в гостиничный халат, поспешил в номер. Первое, что бросилось парню в глаза, стоило ему открыть дверь, это до одури знакомый чемодан, стоящий посреди небольшого коридора, ведущего в основную комнату. Вопросительно вскинув бровь, он повернул голову в сторону окна, где, прислонившись к стене и сложив руки на груди стоял сам владелец чемодана. Чуть склонив голову, Чонгук хмуро наблюдал за возмущенным Чимином, разъяренное пыхтение которого Тэхен слышал, даже со своего места. — Кто-нибудь объяснит мне, что здесь происходит? — все-таки спросил Тэхен, привлекая к себе внимание. Аккуратно обойдя чемодан, он вошел в комнату и, так же как и Чонгук, скрестил руки на груди, инстинктивно запахнув халат сильнее, прячась в белой махровой ткани. Если бы напряжение в воздухе было осязаемым, то омега точно утонул бы в нем по самые уши. Чонгук было открыл рот, чтобы ответить, как Чимин резко взмахнул рукой, приказывая тому заткнуться. Альфа, явно не ожидав такой наглости, не произнес и звука, чем друг и воспользовался: — Да ничего такого. Просто макнэ с чего-то решил, что имеет право сам решать, где и с кем ему селиться. — Чт… — Я тебе по-моему доступно объяснил, почему так поступаю, — недовольно прорычал Чонгук, явно начиная закипать. Хищно прищурившись, он сверлил разозленного омегу недобрым взглядом, однако тот был слишком яростно настроен, чтобы тушеваться от подобного. — Извини? Напомни, в каком месте меня должны волновать ваши разборки? Я не собираюсь меняться с тобой комнатами лишь потому, что тебя поселили с Юнги. Ты уже в край охренел со своими альфачьими замашками! — Чего блять? — Ничего! Пиздуй к Намджуну и договаривайся с ним, раз на мировую пойти гордость не позволяет. Еще раз повторяю: я отсюда никуда не уйду и Тэхену меняться с тобой не дам! — Да нахрен мне с тобой, истеричкой, жить надо. Психуешь хуже беременной омеги. — Че?! А ну пошел отсюда на… — Так, стоп! — не выдержав, рявкнул Тэхен. Номер тут же погрузился в звенящую тишину, а на омегу уставились две удивленных пары глаз. Парень кричал крайне редко, даже голос старался лишний раз не повышать. За громкие разборки и скандалы в их тандеме обычно отвечал Чимин, сам он предпочитал решать все тихо и мирно, без агрессии. И в подобные стычки Тэхен старался не встревать, позволяя остальным вставать между ссорящимися. Он же отвечал за то, чтобы оттащить друга подальше от оппонента и не позволить выйти на новый виток конфликта. Сейчас же рядом никого не было. — Тебя поселили с Юнги, так? — уже тише спросил он Чонгука, на что тот молча кивнул. — Ты ходил к Намджуну? — Да, ходил, — прикрыв глаза, устало ответил альфа. «Пиздит», — мысленно вынес вердикт Тэхен, но вслух не сказал, лишь напряженно поджал губы. — Хорошо. И ты пришел к нам с расчетом, что кто-то из нас согласится с тобой поменяться. — О нет, он четко сказал, что это я должен с ним меняться, — фыркнул из своего угла Чимин, на что Чонгук картинно закатил глаза. — Да ладно тебе, хен, — альфа специально сделал акцент на последнем слове, провоцируя. — Вы отлично спелись за последние два месяца. Ничего сверхъестественного с тобой за три дня не случится. — Как и с тобой, макнэ, — тут же парировал друг, на что Чонгук притворно-насмешливо вскинул бровь. Даже через подавители Тэхен почувствовал отголоски исходящих от парня нарастающих волн агрессии, которые невозможно было скрыть за напускным спокойствием. Дело принимало серьезный оборот. Омега ясно видел, что они оба были на взводе. И, если злобно сверкающего глазами Чимина он еще в состоянии удержать на месте, то Чонгук, при особом желании, попросту отшвырнет его в сторону, как беспомощного котенка. Прикинув в голове все «за» и «против», Тэхен еще раз окинул взглядом готовых вцепиться друг другу в глотки друзей. Вариантов решения в голове было немного, если брать относительно безопасный для всех присутствующих — всего один. В очередной раз тяжело вздохнув, омега посмотрел на друга: — Чимин, на пару слов, — не дожидаясь ответной реакции, парень направился в сторону ванной комнаты, попутно стрельнув предупредительным взглядом в стоящего у окна альфу. Он мысленно умолял Чонгука сейчас промолчать, иначе был риск, что в итоге Тэхен их просто не растащит. Тот, благо, посыл понял и, тихо фыркнув, отвернулся к окну. Стоило двери в ванную закрыться, как Чимин резко развернулся к другу и четко произнес: — Нет. — Минни… — Я не оставлю тебя с ним. — Все будет нормально, — успокаивающе прошептал омега, на что Чимин не сдержал нервного смешка. — Боже, Тэ, ну почему ты такой? Когда же у тебя начнет нормально варить голова? — всплеснув руками и чудом ничего не задев, он вскинул голову и напряженно уставился в потолок в попытке успокоиться. В комнате повисла неприятная тишина, нарушаемая лишь судорожным дыханием Чимина. Тэхен же молчал, не желая провоцировать еще один скандал. Спустя какое-то время тот вновь серьезно посмотрел на парня. — Нет, Тэ. — И что дальше? Сцепитесь с ним? Он больше тебя в два раза, Минни! Ему ничего не стоит схватить тебя за шкирку и выставить за дверь. — Пусть попробует. И я вернусь с Седжином. Теперь смешок не сдержал уже Тэхен. — Хочешь втянуть сюда менеджеров? — Если потребуется. В моменты их разногласий они никогда не обращались к стаффу. Всегда решали все сами через обсуждения, разговоры тет-а-тет, даже в редких случаях драки. Не откладывали разборки в долгий ящик, дабы не накручивать и не усугублять. Почему в этот раз все пошло по одному месту, Тэхен так и не понял. Было ли дело в загруженности или в нежелании сторон мириться, факт оставался фактом: конфликт не решался, а лишь сильнее расползался, опутывая их всех. — Может, обойдемся без радикальных решений? Мы и сами в состоянии со всем разобраться. — Если под «сами» ты подразумеваешь, что я должен оставить тебя с ним, а сам свалить к Юнги, то я против, — сложив руки на груди, Чимин нахмурился и поджал губы в напряжении. Под его суровым взглядом Тэхен чувствовал себя неразумным дитем, что упрашивал маму отпустить его на сомнительную ночевку. Шансы на мирное разрешение таяли подобно сахарной вате под дождем. — Ты мне не доверяешь? — Я не доверяю ему. Сколько лет мы знакомы, я стабильно наблюдаю одну и ту же картину: он вертит тобой как хочет, а ты даже не пытаешься сопротивляться. И сейчас он делает то же самое. Может, раньше это и было забавно, но, Тэ… Сколько еще можно его покрывать? В этот раз он проебался капитально, поэтому не вижу адекватных причин идти ему навстречу. — Я лишь хочу, чтобы все наконец разрешилось, — спрятав глаза за длинной челкой, тихо прошептал парень, однако стоящий рядом Чимин прекрасно расслышал его слова. Со стороны друга послышался тяжелый вздох: Тэхен использовал финальный запрещенный прием, который даже Юнги редко вывозил. Тоскливо-виноватый вид омеги всегда тупым лезвием резал по сердцу, поэтому он использовал его лишь в крайних случаях, дабы у окружающих не выработался иммунитет. — Минни… — Если он что-то тебе сделает, я убью его, а потом тебя. Удивленно вскинув глаза, Тэхен столкнулся с все таким же серьезным взглядом Чимина, в котором плескалось нескрытое сомнение в собственном решении. И колющее совесть разочарование. Снова. — Спасибо, — он хотел было обнять друга, но тот выставил перед собой ладонь, останавливая чужой порыв, и медленно покачал головой. — Я не шучу, Тэ. Очень надеюсь, что не пожалею об этом, — не дожидаясь ответа, Чимин быстро вышел из ванной. Уже лежа звездой на кровати и вслушиваясь в приглушенный плеск воды за стеной, омега задумался над тем, что друг в очередной раз оказался прав. Из всех путей разрешения проблемы Чонгук, не задумываясь, выбрал самый простой и проверенный. Альфе уже даже грустный взгляд строить не нужно, Тэхен и без него рефлекторно идет на поводу чужих хотелок, будто собака Павлова. Наглость? Да. Виноват ли в этом сам омега? Несомненно. Сможет ли он когда-нибудь сказать заветное «нет»? Возможно. Хотя наверняка после будет страдать от щемящего чувства вины и желания извиниться. Тяжело вздохнув, парень перевернулся на бок и уставился сонным взглядом в окно. Глаза слипались неимоверно, а принятый не так давно подавитель начинал потихоньку действовать, о чем свидетельствовала медленно накатывающая слабость, приправленная ненавистной мигренью. Однако Тэхен задался четкой целью все-таки поговорить с Чонгуком. Так больше продолжаться не могло. Еще один месяц в подобном напряжении он попросту не выдержит. В итоге они рано или поздно все пересобачатся, и тогда избежать вмешательства стаффа точно не выйдет. А после их будут ожидать очередные ограничения или, что хуже, поучительные беседы с начальством, которые омега на дух не переносил и старался избегать по-максимуму. Тема была не важна: каждый раз кучка взрослых альф с недовольством разглагольствовала о писаной ими морали, напоминая Тэхену о положенном месте. И каждый раз парень терпел словесные унижения, стискивая зубы и не смея поднять взгляд, ибо знал, что следует за неповиновением. Он уже срывался однажды. — Не спишь? — хрипло прозвучало почти у самого уха, отчего омега вздрогнул и перевернулся на спину, фокусируя взгляд на склонившемся рядом Чонгуке. Темные глаза альфы тускло поблескивали в полумраке комнаты, влажные волосы были небрежно зачесаны назад, а на голых плечах и груди переливались оставшиеся капли воды. — Прости. — Ничего, я не спал, — Чонгук в ответ лишь кивнул и отвернулся к своему чемодану, зашуршав замками. Тэхен же предпринял попытку приподняться на локтях, но тут же сдавленно зашипел от прострелившей виски тупой боли и, зажмурившись, свалился обратно на подушку. — Блять. Альфа, отвлекшись от своих поисков, обеспокоенно взглянул на парня. — Опять голова? — вопрос для галочки, не требующий ответа. Про частые мигрени омеги он хорошо знал и даже пару раз пытался вытащить его к врачу. Тот же каждый раз старательно съезжал с темы или врал. Снова, снова и снова. — Таблетки? — Уже. — Тогда ложись спать, — Чонгук хотел было снова отвернуться, но Тэхен поймал его за руку. Глаза парня были полны серьезности и решительности. — Я поговорить хотел. — Давай завтра, хен. Ты и так плохо себя чувствуешь, — альфа предпринял слабую попытку освободиться, однако омега лишь сильнее вцепился пальцами в чужое предплечье. — Тэ… — Ну уж нет, знаю я твои «завтра». — Говоришь так, как будто я сбегу от тебя, — весело хмыкнул Чонгук, а после неожиданно присел на корточки у кровати парня и, чуть прищурившись, продолжил. — Или ты так боишься, что Чимин натравит на меня Седжин-хена, м? Тэхен поначалу непонимающе нахмурился, а после в удивлении приоткрыл рот, не ожидая такой подставы. — Ты что, подслушивал? — Хм, вот еще. Тут стены картонные, а звукоизоляции даже между номерами нет. Да и я вроде как не глухой, — уголки губ альфы дернулись в усмешке. — Ну и еще Чимин тихо разговаривать не умеет. Кстати, не хочешь пояснить, почему этот гном так боится тебя со мной наедине оставлять? Омега наигранно отвернулся от парня и состроил задумчивую физиономию. — Ну, даже не знаю. Наверное, потому что ты засранец? — Чонгук на такое заявление возмущенно фыркнул и сморщил нос, на что Тэхен, не сдержавшись, рассмеялся. В подобные моменты, личные и не обремененные посторонними, альфа напоминал ему забавного домашнего зверька, такого открытого, своего. Он уже давно не видел Чонгука таким, тот все больше погружался во взрослую жизнь и новых друзей, с каждым днем все больше теряя прошлую непосредственность. — А может, потому что он обижен на тебя. Как и остальные, — от мимолетного веселья осталась лишь грустная полуулыбка. Омега вновь взглянул на Чонгука, в чьих зрачках яркие смешинки стремительно тонули в неприятной горечи осознания. Парень заметил, как альфа непроизвольно напрягся и, толкнув языком в щеку, чуть откинул голову назад, одаряя его пристальным взглядом. — Ты тоже обижен? Простой вопрос, требующий простого ответа. Однако Тэхен замялся и, не выдержав, поспешно отвел глаза. Всю былую уверенность тут же словно ветром сдуло, стоило только альфе проявить серьезность, свойственную взрослому человеку. Он мысленно проклинал себя за глупую слабость перед элементарной прямолинейностью. Они же друзья, так почему же так сложно ответить честно? — Нет… Не знаю. Наверное? — омега неловко замолчал и нервно закусил губу, чувствуя, как сильнее потяжелел чужой взгляд. Притупленные препаратами инстинкты слабо встрепенулись, потревоженные волной феромонов, отчего в горле встал противный ком, а руки мелко задрожали, покрывшись мурашками. Неожиданно альфа резко поднялся на ноги, отчего Тэхен испуганно дернулся и во все глаза уставился на него. — Что…? — Двигайся, — не дожидаясь, пока тот придет в себя, Чонгук, стянув покрывало со своей кровати, легко похлопал парня по бедру, призывая к действию, и после лег рядом, укрыв их обоих с головой. Их мгновенно окружила душная темнота, но омега не стал выбираться, лишь перевернулся на бок, лицом к альфе. Он не сразу понял, что тот хотел сделать. Совсем рядом послышался глубокий вздох, после чего щеки обдало раскаленным дыханием. Чонгук был близко, даже слишком — Тэхен уже успел отвыкнуть от такой близости. Последний раз они проворачивали подобное еще в старом общежитии, дабы скрыться от старших хотя бы визуально. Испуг в груди медленно сменялся нежным теплом ностальгии. — А теперь ответь честно. Пожалуйста. Тэхен молча прикрыл глаза, улавливая в повисшей тишине ровное сердцебиение альфы. Тот не нервничал и не злился, лишь ждал, пока парень успокоится. — Я…да, — наконец, выдавил он едва слышно. — Да, меня это задевает. Я стараюсь не обращать внимания, но… это сложно, Чонгук-а. — Да что я такого сказал, что вы все взъелись? — пробурчал альфа шепотом, а Тэхен тут же ярко представил, как тот нахмурил густые брови и напряженно поджал губы, заиграв желваками. — Выпада Юнги-хена я вообще не понял, с чего он решил по мне поучениями проехать. Я не сказал ничего сверхъестественного. — Ты серьезно сейчас? — А ты как думаешь? Я не собираюсь извиняться для «галочки», лишь потому что у кого-то по неизвестной мне причине сгорела жопа. Вот оно как. И правда не понимает. Хотя бы честно и без резких нападок. В словах Чонгука было лишь чистое недоумение, ибо тот искренне не понимал, за что чуть не отхватил в тот злополучный вечер. — Чонгук. — М? — Ты буквально назвал омег шлюхами. — И? «И меня тоже», — чуть не сорвалось с языка омеги, но парень тут же сжал зубы, не позволяя словам быть озвученными. В груди больно кольнуло. Нельзя, как бы не было обидно. Чонгук — не Юнги, его реакция могла быть абсолютно непредсказуемой. В голове почти сразу возник другой, не менее важный и дорогой пример. — Моя мама тоже шлюха? — Что? Нет, конечно, при чем тут она? — Она — омега, Чонгук, — печально прошептал в ответ Тэхен, после чего их вновь окутала тишина. Немного подождав, парень медленно стянул с них покрывало и сфокусировал взгляд на по-детски потерянном лице альфы. Тот нервно кусал щеку изнутри, смотря куда-то мимо омеги. Все стало ясно окончательно. Всю жизнь Чонгука окружали альфы. Его родители — альфы, бабушки и дедушки — тоже. В школе он тесно ни с кем не общался: Чон родился доминантным, отчего дружба более-менее строилась только с бетами, ведь те не чувствовали давящую ауру одноклассника. Альфы относились к мальчишке с осторожностью, а иногда и опаской: мама Чонгука рассказывала, что тот в детстве, сам того не желая, мог подавить тех, кто был в разы старше. Да и будучи трейни, парни иногда ворчали, что макнэ совершенно не поставишь на место. Тот попросту игнорировал чужие феромоны. Реагировать на них альфа начал лишь пару лет назад, после того, как впервые столкнулся с открытой агрессией. А омеги, что раньше пугались чужой силы, с возрастом стали оценивать Чона иначе, присматриваться, течными кошками ластиться, разве что ноги на ходу не раздвигали. Доминантный альфа, да еще и айдол — многие готовы друг другу глаза выцарапать за такого редкого экземпляра. Видимо, в какой-то момент розовые очки слетели окончательно, и, оглядевшись вокруг, Чонгук увидел лишь тех, кто при первой же возможности готов присесть ему на член. А таких действительно много. О чем тут говорить, если даже Тэхену пару раз прилетали плотоядные взгляды от себе подобных. Парень в такие моменты откровенно терялся, не зная, как реагировать. А вот о том, что мамы большинства мемберов тоже являются омегами, Чонгук наверное и не задумывался. — Я бы не посмел так отзываться о госпоже Ким. Хен, я… Я думал, вам понятно, что я не всех имел ввиду. Чонгук побитым щенком взглянул на парня, отчего он тихо вздохнул и поджал губы. — Нет, Гук-а, не понятно. Никто из нас не обладает телепатией, чтобы читать твои мысли, — Тэхен протянул руку к лицу альфы и аккуратно провел пальцами по еще влажным волосам, приглаживая. — Иногда стоит обдумывать то, что собираешься сказать. И это касается не только публичной части жизни. Знаешь, необдуманные слова зачастую ранят сильнее. — Почему? — тихо прохрипел Чонгук, все еще находясь в прострации. — Потому что человек, сказавший их, не осознает, какую боль причинил ими другому. И иногда понимание приходит слишком поздно. Тяжело вздохнув, Тэхен ладонью прикрыл глаза, прячась от назойливого света потолочных ламп. Он не знал, о чем на следующий день Чонгук говорил с Юнги, извинился ли он или же просто прояснил ситуацию, однако уже к обеду остальная команда удивленно наблюдала за этими двумя, что мирно обсуждали предстоявший концерт. Шуга тогда никому ничего не сказал, лишь долго и пристально посмотрел на стоявшего в стороне омегу, на что тот слабо улыбнулся. Их общение не встало на прежние рельсы, однако бешеное напряжение, что все эти дни стояло в их гримерках из выступления в выступление, наконец, сошло на нет, позволив другим вдохнуть полной грудью. Взгляд в который раз метнулся в сторону больших часов на стене, стрелки которых медленно приближались к полуночи. Тэхен жутко хотел назад в общагу, чтобы, не раздеваясь, растянуться на кровати и провалиться в беспамятство до утра. Он и так изрядно сегодня задержался в компании, решая вопросы касаемо личного расписания, так еще и Чимин попросил дождаться его с тренировки, устроенной Хосоком для них с Чонгуком. И нет, эти двое не помирились, лишь молча пришли к условному нейтралитету. Тэхен в их направлении звезд с неба хватать не собирался, поэтому был рад хотя бы таким условным подвижкам. Обещанный Чимином «часик» растянулся на необъятные три, и омега честно не понимал, почему он до сих пор не плюнул на все и не ушел, ведь друг вполне себе мог вернуться с тем же Хосоком, если, конечно, у того не было никаких ночных планов. Тем не менее, парень продолжал валяться на продавленном диване в комнате отдыха, бесцельно пялясь в потолок. А ведь он хотел на неделе встретиться с Джиеном, дабы избавиться от многомесячного стресса и на денек-другой забыться, исчезнув с радаров всех и каждого. В общем-то, зачем Тэхен сегодня и пришел в компанию, несмотря на заслуженный выходной. Когда тишину комнаты разорвал пугающий рев сирены, омега в ужасе подскочил и заозирался по сторонам, не понимая, откуда идет сигнал. Источник звука явно находился в комнате, однако казалось, что он шел сразу отовсюду. Оторопело моргнув, парень бросился обыскивать комнату, глупо надеясь, что это просто чья-то неудачная шутка. Время шло, звук не прекращался, а тревожность Тэхена росла с каждой секундой. Стащив с дивана покрывало и хорошенько тряхнув его, он услышал, как что-то с глухим стуком упало на пол. — Твою мать, — резко бросив уже ненужный плед в сторону, омега тут же схватил свой, как оказалось, смартфон и растерянно уставился на экран, где ярким пятном горела просьба о помощи. Сирена долбила по ушам, но парень и не думал ее отключать. — Твою ж мать, — хрипло повторил он, чувствуя, как собственные ноги перестают держать. Тэхен неловко сделал шаг назад, попутно зацепив бедром угол стола. Мозг уже понял, что произошло, однако тело не желало подчиняться. Омега чувствовал, как его волной охватывает паника. Смартфон выпал из ослабевших пальцев, вновь ударяясь об пол, в то время как парень, покачнувшись, все-таки шагнул вперед, затем еще и еще, чтобы в итоге сломя голову ломануться к двери и выбежать в коридор. Чертова кнопка помощи, которую Хосок когда-то давно заставил их обоих поставить, Тэхен лишь молился, чтобы Чимин нажал ее случайно. Он вообще надеялся на то, что никому из них никогда не придется ей пользоваться, ведь их постоянно кто-нибудь сопровождал, неважно, фансайн это или банальный поход в магазин. Но вот омега несся по пустынным коридорам офиса, не чувствуя ног, в сторону танцзала, а в спину все тише звучала проклятая сирена. Что произошло? Где все? Почему именно сейчас никого нет? В компанию попал кто-то посторонний? Тогда как они могли обойти охрану? Куда делся Хосок? Если бы они были вместе, то Чимин не стал бы нажимать кнопку. Чонгук?.. Кое-как затормозив у двери в танцзал, Тэхен испуганным зайцем замер и прислушался. В коридоре было слышно лишь быстрое биение его сходящего с ума сердца, от которого едва не закладывало уши. Сквозь тянущий страх пришло внезапное осознание: он понятия не имел, что произошло, и, судя по мертвой тишине вокруг, в случае реальной опасности им вряд ли помогут. Рука замерла на дверной ручке, так и не нажав. Да, он боялся. Как назло в голове всплывали воспоминания из детства, когда одноклассники раз за разом, смеясь, тыкали его носом в то, что он — омега. Бесполезный, слабый, никчемный, никому здесь не нужный. Все, что ему светило — роль чьей-то подстилки, не больше. Даже не мужа. И он чуть было не отступил, когда из-за двери послышался болезненный вскрик и хриплое, почти животное рычание, от которого бешено стучащее сердце парня на секунду остановилось и камнем рухнуло вниз. А после он медленно открыл дверь и с ужасом осознал весь масштаб пиздеца. Чонгук одной рукой удерживал извивающегося Чимина на весу за шею под челюстью, приперев того к стене, еще не душа, но причиняя явную боль. Омега же, напряженно морщась, обеими руками вцепился Чону в запястье, царапая что было силы в попытке заставить отпустить, но тот как будто ничего не чувствовал. Напротив, лишь сильнее злился, судя по нарастающему агрессивному рыку, что вырывался из глотки альфы. Извернувшись, Чимин попытался пнуть макнэ в живот. Удар прилетел точно в цель, но Чонгук даже не шелохнулся. Пальцы альфы сжали хрупкую шею, а следом тут же послышался задушенный хрип. Для Тэхена, застывшего в дверном проеме, он словно послужил сигналом к действию. Он не помнил, как подлетел к альфе, как вцепился в чужую каменную хватку в попытке оттащить Чонгука от друга. Лицо Чимина быстро краснело от напряжения и нехватки кислорода, он исступленно скреб ногтями душащую его руку и в ужасе смотрел на Тэхена, что чуть ли не повис на альфе, тщетно стараясь хотя бы сдвинуть того с места. Чонгук же точно и не замечал его; он, не отрываясь, сверлил Пака взбешенным взглядом и глубоко, хрипло дышал через рот. Краем глаза омега заметил блеснувшие в свете ламп удлинившиеся клыки, чуть было испуганно не отпрянул, однако каким-то чудом тут же взял себя в руки, чтобы затем, зажмурившись, отчаянно впиться зубами в плечо альфы. Услышав яростный рык, едва похожий на человеческий, парень почувствовал, как его, словно котенка, отшвырнуло в сторону. Не удержавшись на озверевшем макнэ, он рухнул на пол и проехал по нему пару метров, после чего спину обожгло волной боли. С губ сорвалось несдержанное болезненное шипение. Сделав несколько быстрых вдохов, Тэхен заставил себя резко сесть, но, стоило ему вскинуть глаза, тут же замер истуканом, не смея пошевелиться. Его, будто спицами, пригвоздило к месту хищным взглядом напротив, погружая в ступор. В темноте чужой радужки царствовал возбужденный алый отблеск, хороня последнюю надежду омеги на лучший исход. Приток адреналина в крови постепенно сходил на нет, уступая место другому, леденящему душу ощущению. Наверное так себя чувствуют мыши, когда их сажают в террариум со змеями. Беспомощно. Когда даже моргнуть боишься. Получивший долгожданную свободу, Чимин, скрючившись на полу, захлебывался кашлем, хватался пальцами за покрасневшую кожу шеи, в попытках убрать фантомные ощущения пальцев на своем горле. Тэхен боязливо медленно перевел испуганный взгляд на друга, мысленно умоляя его посмотреть в ответ. Альфа отвлекся на него, это давало шанс Паку сбежать и привести подмогу. Найти хоть кого-то. Где были эти гребаные бугаи в футболках, которых наняли как раз для таких ситуаций? Почему со здоровым альфой в гон должны разбираться две омеги? Парень почувствовал, как глаза предательски защипало. Чонгук явно был не в себе: он волком смотрел на омегу, источая волны доминирующей агрессии. Альфа намеренно подчинял, без каких-либо проблем руша оборону омежьего организма, годами выстраиваемую бесконечным приемом блокаторов. В его взгляде не были ни капли узнавания. И больше всего Тэхена напрягало то, что Чон смотрел на него не как на соперника, а как на добычу. Желанную добычу. Дикая догадка прошила мозг парня, отчего того затрясло крупной дрожью: альфа Чонгука знал, кто перед ним. Эта зверюга не видела в нем бету, она чуяла омегу и не позволяла каким-то таблеткам себя обмануть. Тэхен открыл рот, чтобы позвать Чимина, но звука не последовало. Не было даже шепота. Будто голосовые связки окаменели вслед за остальным телом, отказываясь сопротивляться чужому влиянию. Омега в ужасе наблюдал, как Чонгук сделал первый неспешный шаг в его сторону, затем второй, чуть склонил голову набок и хищно прищурился, все так же сверля пристальным взглядом. Все это напоминало какую-то жестокую игру на выживание из так ненавистных ему фильмов ужасов. — …мин… Чи… Чим… — он, задыхаясь, еле слышно шептал имя друга, чувствуя, что вот-вот позорно разревется. Ясно было одно: вдвоем они ни за что не справятся. — Чимин, — наконец, сорвалось с губ чуть громче, на что Пак сразу поднял голову, все так же придерживая пострадавшую шею. Тэхен уже не смотрел на него, он, не мигая, гипнотизировал медленно приближавшегося альфу, словно это могло его хоть немного замедлить. — Беги, по-пожалуйста…беги, — омеге оставалось лишь надеяться, что друг не станет, подобно ему, безрассудно геройствовать, ведь в этом случае они оба здесь застрянут. И одному богу известно, чем все тогда закончится. Первая слеза, не удержавшись, скатилась по щеке. Тэхен из последних сил держался, чтобы не всхлипнуть и не сорваться в истерику. Он не хотел этого. Не хотел так. Он ни разу не испытывал такого ужаса от чьей-то силы. Парень молча, про себя умолял тело избавиться от треклятого оцепенения и начать двигаться, чтобы иметь возможность хотя бы отползти с центра танцзала. Но секунда беспощадно сменяла другую, а омега все так же продолжал сидеть на месте, беспомощно наблюдая за приближавшимся Чонгуком. Громкий хлопок двери ударил по барабанным перепонкам, разорвав поглотивший разум вакуум, заставив омегу испуганно дернуться и оглянуться. Они остались вдвоем. Наедине. Он и Чонгук. Нет. Он и Альфа. Они и правда не знали, с чем связались. Тэхен пару раз проводил с Джиеном его гон. Местами альфа был груб и не сдержан, гортанно рычал, кусая за холку во время секса, но он всегда был в сознании. Он не пытался повязать его или пометить: они уважали границы друг друга и не претендовали на большее. Если омеге становилось неприятно — он тут же сбавлял обороты. Его подавляющей ауры Тэхен практически не ощущал: парень не прекращал принимать подавители, хотя Джиен порой и ворчал, что ему не хватает его аромата. Все это и рядом не стояло с тем, что происходило сейчас. Ушедший в свои мысли омега не заметил, как помещение погрузилось в подозрительно вязкую тишину. Лишь когда сильная рука резко дернула его вверх за горловину футболки, парень тихо пискнул и зажмурился, носом врезавшись в крепкую, блестящую от пота шею. Второй рукой Чонгук прижал оторопевшего омегу к себе, носом зарылся в высветленные волосы и жадно втянул одному ему заметный аромат. Тэхен хотел было выставить ладони перед собой, чтобы образовать хоть немного пространства, но тут же бросил это занятие, стыдливо покраснев, стоило только пальцам случайно задеть чужое возбуждение. Он не знал, от чего задыхался больше: от смущения, страха или внезапно начинавшего заводить поведения альфы. «Это просто феромоны, Тэхен. Сильные феромоны», — повторял про себя парень, чувствуя, как Чонгук неожиданно неспешно, словно наслаждаясь происходившим, провел губами вниз, к плавному изгибу омежьей шеи, которую тот услужливо, сам того не желая, подставил. Кадык непроизвольно дернулся, стоило альфе задеть клыками нежную кожу рядом с запаховой железой. Сейчас Чон мог позволить себе все, что угодно, но он лишь продолжил ненасытно дышать омегой, сильнее сжимая его талию. И Тэхен не знал, как реагировать. Увидев чужой дикий взгляд, будучи скованным доминантной сущностью альфы, он ожидал боли. Не той, что досталась Чимину, другой, которая наверняка поломала бы ему и без того хлипкий внутренний стержень. После которой он вряд ли бы смог снова себя собрать по кускам. Снова слушать про то, что сам во всем виноват. Снова видеть в глазах окружающих осуждение за то, на что он не мог повлиять. Но Чонгук лишь молча стоял рядом, стиснув омегу в медвежьих объятиях, точно боялся, что тот сбежит. Его горячее дыхание обжигало, сухие губы все еще едва касались кожи, не целуя, руша остатки разбитых баррикад, за которыми пряталось то, что Тэхен никому и никогда не доверил бы. Он боялся сказать хоть слово, дабы не нарушить повисшую в помещении тишину. Судорожно выдохнув, парень прикрыл глаза и уткнулся лбом в плечо альфы, отдав бразды правления случаю. Будь, что будет. Он все равно не смог бы противостоять своей природе, тем более при таком стечении обстоятельств. Последовавший глубокий вдох погрузил почти сдавшийся разум в пьянящую дремоту, позволив остаткам мыслей медленно раствориться в дымке подступивших инстинктов. Шум и крики на фоне не приводили в сознание, а вот неожиданный рывок назад с последовавшей болью в запястье — вполне себе. Затуманенным взглядом Тэхен следил за Юнги, что обеспокоенно тряс его за плечи, что-то говорил, но слова словно терялись в толстом слое ваты. Запястье горело — омега осоловело взглянул на пострадавшую конечность, украшенную алым кольцом чужих пальцев. Он не помнил, чтобы кто-то хватал его за руку, однако боль была вполне реальна. — Синяки останутся, — глупо пробормотал парень, разглядывая плывущее перед глазами запястье, а после до его ушей донесся разъяренный рык, напугавший бы любого. — Юнги, блять, убери его отсюда! Он на него неадекватно реагирует! — Шуга на крик Намджуна не ответил, лишь дернул за собой не сопротивлявшегося омегу в сторону выхода, чтобы в итоге просто выставить того за дверь, за которой вновь послышалось подобие рева. Тэхен попытался сделать шаг вперед, однако коридор неприветливо покачнулся, отчего парень передумал куда-либо идти. Он, неуклюже прислонившись спиной к стене, медленно съехал по ней вниз и откинул голову назад. Где-то на задворках сознания билась одинокая мысль, что нужно было уходить, нельзя здесь оставаться, но опьяненному организму ее было недостаточно. Жадно втягивая носом воздух, Тэхен чувствовал лишь хвойный аромат можжевельника, намертво забившийся в ноздри.