По ту сторону зеркала

— Твою мать, неужели так сложно выбрать? Тут же и так понятно, кто лучше, — свернувшись клубком на кровати, Тэхен тоскливо смотрел на ноутбуке очередное американское шоу от Нетфликса, где молодые альфы и омеги искали себе «любовь до гробовой доски». На мониторе симпатичный парень вот уже пять минут рассказывал, как же ему сложно определиться с выбором, ведь обе девушки такие шикарные. На деле одна из них была лютой стервой, от которой Тэхена триггерило весь сезон. Но, видимо, для альф ее силиконовые сиськи были важнее отвратного характера. Со дня его внезапного побега с мероприятия прошло уже две недели. Проснувшись тогда от сильного жара, окутавшего все тело, и быстро оценив обстановку, омега аккуратно выбрался из объятий крепко спавшего Богома, наспех принял душ, тихо собрался и буквально сбежал из незнакомой квартиры, напоследок тактично начеркав свой номер на стикере, что лежал на рабочем столе альфы. Уже позже, на трезвую и относительно ясную голову, Тэхен осознал, насколько же он — везучий сукин сын, ведь ни Шихек, ни Джоно про его маленькую авантюру так и не узнали, укатив с мероприятия на продолжение банкета с другими важными шишками и оставив ребят на попечение охраны, которая должна были вернуть мемберов домой. Однако и без негатива не обошлось: в дверях общежития юношу встретил злой как демон Намджун, явно неспавший всю ночь в ожидании блудного младшего. Взбучку тогда Тэхен получил отменную. Альфа громким шепотом, чтобы не разбудить остальных, долго отчитывал его по последовательной методичке для родителей трудных подростков, отчего двадцатиоднолетнему омеге было больше смешно, чем совестно. Покорно выслушав тираду Джуна и получив в наказание вполне заслуженный месячный домашний арест, он быстро шмыгнул в комнату и не раздеваясь рухнул в кровать, чтобы доспать положенные часы. И вот уже две недели как юноша строил из себя послушного мальчика, стараясь лишний раз не отсвечивать, что в последние три дня было особенно сложно. Компания неожиданно решила расщедриться на выходные, поэтому Тэхену ничего не оставалось, кроме как маяться дурью в общежитии, пока остальные наслаждались долгожданным отпуском. В принципе, он мог и болта забить на все, ведь времени прошло уже достаточно, чтобы Джун успел позабыть о его небольшой выходке, но быть на ножах с лидером ему не особо улыбалось, поэтому омега с тяжелым сердцем продолжал отбывать свое наказание. Экран смартфона периодически бесшумно вспыхивал, оповещая об очередном сообщении в Какао, которые он упорно игнорировал, создавая видимость собственной занятости. За недолгое время юноша ожидаемо все-таки обнаружил жирный минус в Богоме — его навязчивость. С первых дней на Тэхена посыпались десятки сообщений от альфы, отчего тот уже успел пожалеть, что оставил ему свой номер. Возможно, для других это было бы не более, чем проявление заинтересованности и желание познакомиться поближе, но для юноши подобное поведение человека было сродни красной тряпке для быка. Омега не любил дотошных людей, которые пытались влезть в его личное пространство без приглашения. Если будет нужно — он и сам все расскажет, однако давление со стороны путем постоянного спама в переписке лишь способствовало его раздраженности, что плохо влияло на развитие любых отношений. Тем не менее сбрасывать Богома со счетов омега не торопился. Альфа все еще оставался неплохим вариантом, особенно при отсутствии других, на поиски которых опять же было необходимо время, моральные силы и вагон терпения. Экран смартфона вновь загорелся, и Тэхен хотел было уже перевернуть его, но в последний момент увидел, что в этот раз сообщение пришло от Чимина. Пак на все выходные смылся к родителям в Пусан и изредка присылал грустные селфи на фоне морского побережья, до сих пор расстроенный тем фактом, что не смог взять друга с собой. Отправив в ответ грустно улыбающийся смайлик, он убрал смартфон подальше, после чего вернул взгляд к ноутбуку. Время тянулось тоскливо даже за просмотром реалити-шоу. Вокруг было слишком тихо. За годы проживания в водовороте всевозможных событий и людей он начал забывать, что такое личное пространство, время и, что самое важное, одиночество. И Тэхен имел ввиду не моральное одиночество, нет. От него было сложно отделаться даже в безграничной шумящей толпе вокруг. Он подразумевал физическое одиночество, когда в комнате помимо омеги не было никого. Никаких тебе разговоров, случайных касаний, фонового шума в виде равномерного дыхания или тихого шуршания одежды. И теперь это неожиданно напрягало, словно Тэхену было необходимо ухватиться за чье-то присутствие, чтобы успокоиться и вернуться в колею. Картинка на мониторе едва привлекала рассеявшееся внимание, но он снова сосредоточился на сути в надежде, что так время пролетит быстрее. — Ну и долбоеб… Лучше б я Кардашьянов дальше смотрел, — спустя пару минут в очередной раз пробубнил омега, когда тупой альфа все-таки засосал жертву пластической хирургии, и захлопнул крышку ноутбука. В мире, где даже искусственная красота стояла выше души и мозгов, последние крайне редко могли выиграть. И их индустрия была тому красочным доказательством. Будь ты хоть трижды музыкальным и танцевальным гением, внимание фанатов все равно будет направлено на того, кто мордашкой лучше вышел. И плевать, что ее слепили десятком операций, и от своего там разве что кожный покров остался. Их мир был построен на неадекватных стандартах, созданных неадекватными людьми. Белоснежная чистая кожа, двойное веко, большие лисьи глаза, острая, точеная линия челюсти, в меру пухлые губы, худые щеки и высокие скулы. Во времена трейни их не рассматривали разве что под микроскопом, подмечая недочеты каждого. Тэхену тогда тоже досталось по полной: слишком мягкие черты лица, оттопыренные уши, плохо развитая мускулатура, обычный животик вместо твердого пресса, невысокий рост. Омега в те дни узнал о себе и других много нового. И это новое было очень неприятным, особенно учитывая, что подростку подобное говорили взрослые люди. Пять лет прошло, Тэхен повзрослел и заметно изменился внешне, но иногда он все равно замирал перед зеркалом взглядом цепляясь за свои «недостатки». Чуть повалявшись без дела, юноша с громким вздохом встал с кровати, рефлекторно поправил на бедрах широкие пижамные штаны, из которых не вылезал последние дни и направился в кухню. Не то, чтобы он хотел есть, скорее было желание зажевать ожидаемое разочарование от подобного исхода событий. Ну или просто потому, что делать было больше нечего, кроме как набирать лишние килограммы путем отрешенного поедания вредной пищи, лежа на кровати. Их тренер потом наверняка будет в безумном «восторге» от его цифры на весах в зале. Неспешно прошлепав босыми ногами по коридору, Тэхен свернул в кухню, но, сделав всего пару шагов, остановился, столкнувшись взглядом с тремя парами хмурых глаз. Старшие альфы сидели за обеденным столом в полумраке и, видимо, что-то обсуждали, пока он не вошел, бесцеремонно прервав их собрание. Окинув недоуменным взглядом замолкнувшую троицу, омега неуверенно поджал губы, после чего произнес: — Извиняюсь. Я просто возьму что-нибудь поесть, — он указал пальцем на холодильник, после чего направился к нему, решив не затягивать странную ситуацию. О чем бы ранее не говорили альфы между собой, его это наверняка не касалось. Напряженная тишина была тому ярким подтверждением, поэтому Тэхен в спешке выудил вчерашние крылышки во фритюре и бросил их в микроволновку разогреваться, старательно демонстрируя свою незаинтересованность в их беседе. Спустя несколько секунд тяжелого молчания, повисшего в кухне, за спиной омеги раздался тихий бубнеж, на который почти сразу прозвучал хриплый ответ от Юнги: — Нет, Джун, ты не втянешь его в это. — Почему? Это наша общая проблема, — уже громче произнес Намджун, и Тэхен, не удержавшись, чуть повернул голову, прислушиваясь. — Общая. И ответственность тоже общая. А ты ее сейчас хочешь переложить на него, — краем глаза он заметил, как Юнги откинулся на спинку стула и устало запрокинул голову назад. На его лице читалась вселенская заебанность, из чего омеге оставалось лишь сделать вывод, что вышеназванную «проблему» парни обсуждали не пять минут и даже не десять. — Пиздец какой-то, трое взрослых альф не в состоянии приструнить одного пиздюка. «Чонгук,» — уже привычно мелькнуло в мыслях чужое имя, после чего паззл в голове сложился в единую картину. Макнэ, видимо, снова накосячил, и старшие теперь не знали, как к нему подступиться, ведь Гук, мало того, что перерос их всех по габаритам, так еще и его альфа был в разы сильнее всех и каждого в их команде. А единственный неприкосновенный переговорщик в лице самого Тэхена находился с ним в состоянии холодной войны. Микроволновка запищала, словно в подтверждение его гипотезы, а заодно привлекая к себе внимание остальных присутствовавших. Не успел омега достать из нее злосчастную курицу, как в спину прилетело Намджуново: — Тэхен-а… — Я не буду снова лезть в ваши терки, — нет, на этот раз точно все, он не поддастся на их уговоры. На душе тут же до боли знакомо заскребли кошки, но юноша заставил себя выдохнуть и запереть невовремя проснувшуюся совесть поглубже. Сколько еще можно выступать в роли спасателя? Будучи уже на пути к выходу с кухни, он услышал голос молчавшего до этого Джина: — Тогда нам нужно твое мнение, — Тэхен все же затормозил и недоверчиво покосился на старшего альфу. Впрочем, Юнги наградил Сокджина примерно таким же взглядом, явно не зная, что тот задумал, из чего следовал вывод, что Джин решил импровизировать. — Просто послушай и дай свою оценку ситуации. Ты Чонгука знаешь лучше всех нас. — Я бы об этом поспорил, — скептично протянул в ответ омега, но, поставив миску с крыльями на стол, все же сел напротив старшего. Его разлад с Чонгуком не должен был влиять на отношения с остальными, тем более что они не были виноваты в произошедшем между ними. Дождавшись, когда Тэхен присоединится к ним за стол, Сокджин перевел взгляд на Намджуна, который, прокашлявшись, хрипло начал: — Гук в последнее время злоупотребляет ночными гулянками. Сильно злоупотребляет. Первое время он просто приходил чуть позже полуночи, и я бы не стал на этом особо акцентировать внимание, если бы на прошлой неделе он не притащился полупьяным под утро. За час до подъема на запись. Я думал, что к приезду менеджеров я его в кучу не соберу. — И в чем проблема? Прочитал бы ему лекцию о вреде разгульного образа жизни и посадил бы под домашний арест. Или с альфами такой метод не работает? — в голосе помимо воли проскользнули нотки язвительности. На секунду лицо Намджуна вытянулось от неожиданности, но он тут же постарался вернуть себе выражение спокойствия. — Не думал, что ты будешь придерживаться того, что я тебе сказал… — Ну вот такой я непредсказуемый. Надеюсь, тебе будет стыдно, что я все эти выходные просрал в общаге. — Погоди, ты сейчас серьезно? — негромко спросил Юнги, и омега в ответ лишь молча поджал губы и вздернул бровь, мимикой говоря: «Стал бы я такую чушь нести просто так?». В глазах альфы естественно читалось неверие: едва ли он мог себе представить, чтобы кто-то из них посадил другого мембера под домашний арест, будто неразумного подростка. Осознав, что ему не послышалось, и всю информацию он осознал верно, Мин перевел взгляд на Джуна. — То есть Чонгуку ты пальцем погрозил, а Тэхена, как ребенка, запер здесь? Ты, конечно, извини, но логики в твоих действиях я не наблюдаю. — А что мне было делать? Закрыть его на замок в комнате? Он эту дверь одним пинком с петель сорвет. Я же по его глазам вижу, что на хую он вертел сейчас мое мнение! — Намджун тут же перешел в режим активно-агрессивной защиты, желваки предупреждающе заиграли на его лице, но Юнги и глазом не моргнул. Они уже давно перестали воспринимать подобные выпады друг друга как нечто оскорбительное и неуважительное, прекрасно зная темпераменты каждого. — Я честно пытался пойти ему навстречу, ведь отлично помню свое поведение после первого гона. Но время идет, а он все так же возвращается лишь ночью, воняя, как цветочный магазин! В кухне вновь воцарилось тяжелое молчание, прерываемое дыханием присутствовавших. Тэхен отвел взгляд в сторону, перед глазами против воли представилась описываемая картина. Совесть вновь болезненно шкрябнула под ребрами, навязчиво напоминая о себе и требуя как обычно взять все в свои руки, на что омега досадливо поморщился, но не поддался собственному желанию проявить инициативу. Разум твердил все громче, что с него хватит этих американских горок. Почему он должен в очередной раз взваливать все на свои плечи? Почему он должен вновь становиться подушкой безопасности, которой прилетит основной удар? Ему ведь даже «спасибо» не скажут, просто примут это как данность. А Тэхен и так постоянно танцевал босиком на лезвиях ножей, каждым словом или действием рискуя пораниться, оступиться и полететь вниз. В случае с Чонгуком с каждым шагом эти ножи становились все острее, лезвия — все тоньше, и их разговор в клубе оставил первый порез на голой ступне, заставив остановиться и окинуть происходящее протрезвевшим взглядом. И первое, что омега заметил, так это то, что все окружающие очень удобно устроились за его, Тэхена, спиной, прикрываясь дежурным «Мы же семья. Это нужно для команды.» С мягких губ сорвалось раздраженное: — Ну а я что тогда сделаю? Из меня преграда еще более ненадежная, чем дверь в вашу комнату. Трое альф как по указке уставились на него, явно ожидав не такой интонации. Тэхен ответил им острым взглядом, в котором впервые за последние годы отчетливо читался отказ. И если тот же Юнги сразу это заметил и, нахмурившись, промолчал, то Намджун привычно решил предпринять попытку додавить цель. Черты его лица смягчились, а в карих глазах появился намек на просьбу. — Поговори с ним, Тэхен-а. Он же только тебя и слушал всегда, — в голосе лидера мелькнули родительские нотки, словно у отца, пытающегося помирить своих нерадивых детей через давление на старшего. Однако омеге уже давно было не десять и даже не пятнадцать. И его терпение с нарастающей скоростью подходило к концу. — Ты единственный, кто знает к нему подход… — Я что, похож на волонтера клуба помощи по укрощению Чон Чонгука? Самим слабо? Из всех присутствующих здесь я единственный, кто понятия не имеет, в какую сторону едут мозги альфы после первого гона. Но почему-то я должен все разгребать! — Тэхен… — Я двадцать один год «Тэхен». Дальше что? Почему никто из вас даже не подумал, что я поругался с ним из-за его же сраного характера, который во всех красках вылез после его гона, м? Что мне на него и его загулы теперь вообще до лампочки? Вы старшие, вот вы и разбирайтесь с этим дерьмом. А я пойду досиживать свой домашний арест, — вскочив с места, омега схватил миску с крыльями и спешно вышел из кухни, направившись назад в комнату. Разум захлестнула непривычная злость на всех альф в их группе, включая Чонгука, из-за которого весь этот сыр-бор вообще произошел. Когда за его спиной послышались тихие, но твердые, уверенные шаги, Тэхен ускорился, однако дверь в его комнату ему открыть не дали. Юнги тут же захлопнул ее обратно, упираясь рукой и отрезая ему возможный путь отхода. Тяжело вздохнув, возведя глаза к потолку и сосчитав до пяти, омега обернулся, едва носом не столкнувшись с Шугой, который стоял ожидаемо близко, беспардонно вторгшись в его личное пространство и выбив этим из колеи. Цепкий взгляд альфы пронзал насквозь, выворачивая наизнанку, отчего становилось некомфортно. Раздраженно поджав губы, Тэхен прислонился спиной к злополучной двери и прижал миску к груди, неосознанно создавая между ними физическую преграду. Вот только Юнги начинать разговор не торопился, и Ким оттого нервничал лишь сильнее. — Ну что? — не выдержав напряжения, фыркнул омега. — Объяснить не хочешь? — Что именно? — Что за концерт ты там устроил. — в отличие от него Шуга был спокоен, как удав после кормежки. В такие моменты альфа становился максимально собранным, не позволяя себе вестись даже на малейшую провокацию со стороны оппонента. — А что, не нравится, когда правду в лицо говорят? — начал было Тэхен, но Юнги неожиданно свободной рукой отобрал у него миску, убрал в сторону и сделал шаг вперед, почти вжимая его в дверь. Губы омеги опасно дрогнули, готовясь растянуться в кривом оскале. — Не надоело вам еще за меня хвататься? Смиритесь уже, что я — не панацея, и пришла пора учиться говорить с ним самостоятельно. — Ты мог просто сказать «нет». — Да неужели? «Тэхен, он нас не слушает!», «Тэхен, он стал неуправляемым!», «Тэхен, поговори с ним!» — омега умело спародировал голос Намджуна, вкладывая в интонацию жирную ноту сарказма в качестве дополнения. — А Тэхен, как собачонка, должен со всем разобраться по первому приказу. — Ты преувеличиваешь. — Нет, это просто вы все оборзели в край, Юнги. — впервые за все время их знакомства омега посмел грубо наплевать на их возрастные границы и назвав его просто по имени без привычного «хен». — Вы очень удобно устроились однако. Как предлагать какие-то идеи к музыке, концептам, хореографии, то «Нет, Тэхен, тебе пока рановато этим заниматься, мы, старшие, сами решим», зато как нянчиться с макнэ, то я неожиданно вполне взрослый, осознанный и самостоятельный, — он зло сузил глаза, приблизив свое лицо к лицу Юнги почти вплотную, отчего их носы едва соприкасались, и уже гораздо тише прошипел. — Или просто не омежье это все дело, м? Что-то решать. Альфа в ответ не дрогнул, не отвел пристального взгляда, внешне не ведясь на откровенный и явно бездумный выпад в его сторону. Тэхен видел его мгновенно сузившиеся зрачки карих глаз, в которых отчетливо читалось желание отвесить ему смачный подзатыльник за подобные обвинения, однако Юнги всегда был выше бессмысленного рукоприкладства. Он не давал своему инстинкту возможности взять над ним вверх и задавить зарвавшегося омегу, пусть под блокаторами тот едва это ощутит. Альфа даже не касался его, хотя Тэхену казалось, что одно его неверное движение, и раскаленный воздух сменится ощущением чужой одежды. — Думай, что и кому говоришь, — тихо, но твердо наконец произнес Шуга, холодно осадив его. — Я может и не знаю тебя так же хорошо, как Чимин, но даже я вижу, что дело здесь явно не только в Чонгуке и его выходках. Но что бы тебя не грызло сейчас — не проецируй это на меня или остальных. Мы так здесь точно ни при чем. В разгаре их тихой перепалки они не сразу заметили, как соседняя дверь неожиданно открылась, а в проеме возникла помятая и заспанная фигура Чонгука. Потирая опухшие и покрасневшие после ночной гулянки глаза, он бросил еще не проснувшийся взгляд на них, не сразу сообразив, что происходит. Но откровенно неоднозначная поза их двоих могла натолкнуть альфу разве что на одну, вполне логичную мысль. С его пересохших губ сорвался хриплый смешок, когда он небрежно уперся плечом в дверной косяк и негромко хмыкнул: — Даже так… — Тэхен дернулся от неожиданности, сильнее вжавшись спиной в дверь, прежде чем, повернув голову, столкнуться взглядами с альфой. Тот смотрел прямо на него своими непроницаемыми черными глазами, не моргая и словно обвиняя его в чем-то, одному ему известном. Или же омега снова неосознанно придавал всему увиденному большее значение, чем было необходимо. Обычно он даже в молчаливой тишине понимал, что гложило Чонгука, или о чем тот думал, но сейчас в голове был лишь оглушающий белый шум. Впервые за долгое время Тэхен не хотел знать, что пряталось за выражением лица альфы. Боялся. Не желал этого признавать, но, к его сожалению, так и было. Воспользовавшись возникшей заминкой и резко отпихнув в плечо отвлекшегося на макнэ Юнги, омега скрылся в своей комнате, закрыв дверь на замок и забив на оставшийся в коридоре вредный перекус. Есть резко перехотелось, желудок скрутило в тугой узел, и Тэхен, сделав пару неуверенных шагов, сел на корточки рядом с кроватью Чимина, зажмурившись и спрятав лицо в холодных, вспотевших ладонях. За дверью почти сразу послышался негромкий голос Шуги, но он даже не смог разобрать, что тот произнес. Казалось, будто его с головой опустили под воду, отчего звуки вокруг почти затерялись в громком шуме крови в ушах. На мгновение он уже решил, что вот-вот потеряет сознание, но странное состояние слабости и недомогания отпустило так же неожиданно, как и настигло. Сделав глубокий судорожный вдох, омега рассеяно посмотрел в сторону стены, отделявшей их спальню от комнаты Намджуна и Чонгука. Последний тяжелый взгляд Чона словно въелся в сетчатку глаз, и Тэхен, тихо сглотнув, мотнул головой, стараясь избавиться от засевшей в памяти картинки. Он не хотел думать и действовать предвзято, но с каждым подобным моментом все сильнее убеждался, что ему от альфы стоило держаться подальше. Их связь стоило ослабить, чтобы омега успокоился и перестал чувствовать себя виноватым, особенно когда его вины не было и в помине.

***

— Друг, ты сам не свой сегодня. Все нормально? — Чонгук нехотя отвлекся от бездумного созерцания полупустой барной стойки, за которой еще недавно беззаботно ворковала парочка подружек-омег. Сидевший напротив Югем был заметно обеспокоен абсолютной незаинтересованностью альфы к происходящему вокруг, словно тот вконец пресытился вниманием омег всех мастей к своей персоне. На деле же у Чонгука после сегодняшнего выноса мозга от старших не было никакого настроения на привычное времяпровождение. И даже если данный факт красиво ложился на реальность, способный обмануть других, глубоко внутри его грызло чувство, что дело было вовсе не в троице хенов, устроивших ему головомойку, а в одном наглом, упертом бете, что вновь искусно махнул хвостом перед его носом, находясь в руках другого альфы. Хотя нет, не так. Находясь в руках одного конкретного Юнги. И вновь выглядело все так, будто Шуга сейчас знал гораздо больше Чонгука, что снова неприятно било по самолюбию, ведь Мин никогда не входил в близкий круг общения Тэхена. Складывалось стойкое ощущение, что все вокруг знали что-то, к чему у самого Чона доступ был закрыт наглухо. Про то, что история с GD была окончена альфа выяснил случайно, заметив вышеупомянутого с незнакомой, совершенно непримечательной девчонкой-омегой в обнимку. И вроде с одной стороны он был рад такому раскладу событий, но с другой — не понимал, где у этого придурка были глаза, если он променял Тэхена на это привидение. Да, тот был бетой, но в его эффектности и харизме мог сомневаться разве что великий слепой. А Чонгук слепым никогда не был, отнюдь, у него был хороший вкус. И тот ему твердил из раза в раз, что лишь единицы омег могли хотя бы приблизиться к той подаче и атмосфере, что Тэхен магическим образом создавал одним лишь своим присутствием. Отхлебнув виски с подтаявшим льдом, альфа небрежно отставил бокал в сторону и тяжело вздохнул. Впервые за долгое время ему не хотелось ничего, совершенно. Ни алкоголя, ни внимания, ни секса. Ни-че-го. Мысленно он был в некоем вакууме, в котором были сконцентрированы все важные на его взгляд моменты за последние несколько недель, которые вроде и сплетались в единую картину, да только Чонгук ее не видел. Он словно стоял в одном из безликих музеев современного искусства, которые так любил Намджун, и смотрел на экспонат, что должен был нести в себе глубокий смысл, но на деле выглядел как смятая пластиковая бутылка на одиноком постаменте в центре пустого выставочного зала. А альфа ходил вокруг, смотрел с разных углов и ракурсов в попытке уловить то самое, неочевидное, что ускользало из раза в раз. И это раздражало. Но Чонгук не был бы собой, если бы не продолжал упрямо наворачивать круги раз за разом, даже не думая сдаваться. Ему не нравилось, что у Тэхена были от него секреты, он хотел во всем разобраться, но сейчас был временно готов вновь закрыть на них глаза, лишь бы бета соизволил выйти из состояния агрессивной обороны, которую держал уже который день. Югем же на задумчивое молчание друга пока не знал, как реагировать. За последнее время их компании пришлось быстро приучиться думать, прежде чем открывать рот и говорить что-либо из-за непредсказуемости настроения Чонгука. После гона его часто штормило, словно он никак не мог поймать точку необходимого ему равновесия. И вместе с ним на этих американских горках вынужденно катались и остальные. Особенно последние две недели, когда альфа, казалось, окончательно сорвался с цепей. Югему только и оставалось, что молча следить за тем, чтобы его товарищ не натворил чего сверх меры и об этом не узнали лишние люди. Облокотившись на свои колени, он сложил руки в замок и положил на них подбородок, настороженно наблюдая за непривычно отстраненным для него Чонгуком. — Слушай, не знаю, что у тебя там произошло, но тебе явно стоит выговориться. А то выглядишь так, будто сейчас лопнешь от мыслей. — Я не собираюсь с тобой ничего обсуждать, что тебя не касается, — машинально ответил альфа, не сразу сообразив, что его слова могли прозвучать грубо. — Извини. — Да ладно, я тебя понял. Разговор по душам отменяется, — Югем сразу отступил, неловко вскинув руки вверх, не показывая, что ответ Чонгука неприятно кольнул его где-то в районе груди. — Меня просто напрягает, когда ты такой. — Какой? — Не знаю. Задумчивый, отстраненный. Сам на себя не похож. — Забей, просто небольшие проблемы со старшими, — лениво отмахнулся Чон, не услышав ничего сверхъестественного. — Они все-таки дали тебе просраться? Ожидаемо, — ехидно хмыкнул в ответ Югем, немного расслабляясь после скупого, но все-таки похожего на правду ответа. — Это они еще долго тебя терпели. Я огреб от Джексона сланцем по жопе после первой же ночи. Протрезвел моментально, — заметив неподалеку двух симпатичных омег, он моментально переключился на них, подмигнув и выдав обворожительную улыбку, получая в ответ смущенное хихиканье девушек. — Думаю, тебе просто стоит отвлечься и развлечься немного. Как думаешь? Альфа даже возразить ничего не успел, как Югем уже отработанным маневром притащил омег за их столик, весело флиртуя с обеими. Перед лицом Чонгука мелькнула короткая блестящая юбка, а в следующую секунду он поморщился от удушливо-приторной смеси ароматов глицинии и лилий, вдарившей по его обонятельным рецепторам подобно атомной бомбе. Нос засвербело от столь резкого запаха, и он едва удержался, чтобы не зажать его. Последний раз его организм так бурно реагировал только на феромоны Джиена, которым буквально провонял Тэхен в день их ссоры. Но от омег его не воротило ни разу за эти дни. Да, пахли они все на его вкус слишком сладко, но было терпимо. А под градусом становилось и вовсе плевать, лишь бы было продолжение банкета после выхода из клуба или бара. Альфа задержал дыхание и бросил недоуменный взгляд на девушек, словно их вид должен был раскрыть тайну происходящего с ним пиздеца. В них не было ничего необычного: типичные миловидные омеги, охотницы за мужским вниманием и кошельками. Таких в Сеуле были тысячи, и все они были одинаковы, начиная от внешнего вида и заканчивая их поведением и манерами. Заискивали, кокетничали, смеялись над каждой глупой, пьяной шуткой, совали в карманы его одежды салфетки с их номерами в надежде, что он когда-нибудь перезвонит. Чонгук за все это время не сохранил ни одного, как и не запомнил ни единого лица. За их столиком вновь раздался хохот, и он, не выдержав, встал, тяжело дыша сквозь сжатые зубы. Югем, до этого развлекавший омег, удивленно посмотрел на еще более напряженного друга и недоуменно спросил: — Эй, ты чего? — Я за выпивкой, — спонтанно ответил альфа, прежде чем пулей вылететь из-за стола в сторону бара. Сев на высокий стул, он, не смотря на бармена, пробормотал. — Текилы. И лимона побольше. — Настолько не понравились? — учтиво спросил тот, кивнув в сторону омег и следом сразу взявшись за приготовление заказа. Более-менее известных клиентов здесь запоминали быстро и общались всегда дружелюбнее, чем с остальными. Было ли это какое-то особое распоряжение владельцев или инициатива самих работников, Чонгуку было плевать, если честно. Главное, что в их заказах алкоголя не жалели и делали все достойно, остальное было неважно. Получив стопку текилы с ровным краем из соли, он, не задумываясь, выпил ее, сразу закусив приличным куском лимона, перебивая чужие феромоны, что неприятно осели на его языке. Кислота отлично справлялась со своим предназначением, и он наконец смог нормально вдохнуть, не чувствуя тошнотворной сладости в каждом глотке воздуха. — Повтори, — бармен кивнул, забрав пустую стопку и вновь наполнив ее текилой. В этот раз Чонгук не стал торопиться. Взяв стопку двумя пальцами, он задумчиво взглянул на золотистый алкоголь, чей аромат слегка отдавал карамелью. В этот момент кто-то подсел к нему сбоку, и альфа моментально напрягся, ожидая очередную волну удушливых феромонов. Однако вместо ядреного запаха до него дошел лишь легкий аромат свежего, пусть недорогого парфюма. — Мартини, будьте добры, — Чонгук повернул голову, замечая симпатичного парня рядом. Тот скучающе наблюдал за барменом, облокотившись на стойку и подперев подбородок рукой. Стройный, невысокий, в узких джинсах, свободной футболке и с легкой небрежностью в прическе. А еще чутье альфе подсказывало, что незнакомец был вовсе не по девушкам. Бросив задумчивый взгляд на столик, за которым он сидел до этого, где Югем продолжал весело общаться с девушками, Чонгук вновь повернул голову к парню, который и сам украдкой поглядывал на него, скрывая глаза за удлиненными прядями челки. И то ли текила решила слишком быстро подействовать, то ли ему неожиданно захотелось чего-то нового, но он быстро выпил второй шот, чуть поморщившись, и сразу подал знак бармену. — Я заплачу. — Оу, не стоит… — хотел было отказаться парень, на что Чонгук легко улыбнулся, едва заметно щуря глаза, наблюдая за растерявшимся незнакомцем. — Все хорошо. Хочу сегодня побыть немного щедрым, — альфа достал из кармана кожанки банковскую карту, своим видом показывая, что он вполне серьезен в своем предложении. Бармен сразу поднес терминал, и он оплатил оба заказа, буквально лишая парня какой-либо возможности отказаться. Тот немного нервно заправил обесцвеченные волосы за ухо, неловко усмехнувшись. Он явно не привык к подобному обращению, однако в глазах напротив Чонгук сразу заметил нотки заинтересованности, что значило, что он вновь не ошибся. — Хочу сразу предупредить, на всякий случай, что я не омега. — А я разве сказал, что я именно по омегам? — Чонгук вопросительно вскинул бровь, все так же обворожительно улыбаясь, а незнакомец наконец позволил себе расслабиться в обществе альфы и неловко усмехнулся. Ловушка захлопнулась.

***

— Ты давно ничего не рассказывал о своем актере. — Он не мой, — привычно фыркнул Тэхен, нервно теребя свои обновленные высветленные пряди. Голова все еще чесалась после агрессивных средств для обесцвечивания, но омега стоически терпел, потому что знал: если начнет чесать — тут же получит по рукам от всевидящего Чимина. Его тоже покрасили, но в пепельный блонд, однако тот не жаловался и никуда не тянулся, в то время как Тэхен уже был готов волосы себе повыдергивать. Сейчас он как никогда понимал Чонгука, который еще в первый год уперся рогами, что красить голову в светлый не станет даже под дулом пистолета. И пока альфа оставался единственным, кого действительно не трогали с этим. Все остальные уже по паре раз успели пережить пытку сожженными к чертям волосами, что от частоты покрасов моментально превращались в мочалку, которой не помогал ни один уход. Особо невезучим могла прилететь еще и перхоть в довесок к убитым шевелюрам. — Нечего мне про него рассказывать. Чимин бросил на друга долгий, недоверчивый взгляд, но, не получив никакой реакции, запрокинул голову, посмотрев на панельный потолок с квадратами офисных светильников. Они вдвоем неторопливо брели по опустевшему коридору компании в сторону лифтов после вечерней дэнс-практики, решив отделиться от остальной группы, прежде чем вернуться в общагу. — Он же тебе писал недавно. Хочешь сказать, что даже не зовет никуда? — Да нет, предлагал пару раз сходить на свидание, но… Не знаю, Минни, — Тэхен чуть прикусил нижнюю губу, задумчиво вертя смартфон в руке. В последнее время сообщения от Богома стали реже, но все равно через раз порождали в омеге желание закатить глаза, стоило только в Какао высветиться очередному пожеланию доброго утра или вопросу, поел ли он. — Ты же знаешь, я не люблю надоедливых. — Он просто пытается за тобой ухаживать, а ты его сразу в штыки воспринял. В чем проблема дать парню шанс? Вдруг что получится? — На пухлых губах Чимина заиграла озорная улыбка. — На твоем месте я бы, как минимум, разорил его на хороший ресторан. — Ну да. А еще на шикарный букет и поездку куда-нибудь на Бали, — насмешливо добавил омега, прекрасно зная, что запросы друга были далеки от всего вышеперечисленного. В случае Чимина скромность родилась вперед него самого, чтобы в будущем быть взращенной и подкрепленной вычитанным в десятках однотипных книг святым уверованием, что в отношениях важны только любовь и верность, а подарки — дело десятое. Правда вот работает подобное лишь в тот редкий момент, когда тебя действительно любят. Когда человек готов положить себя и весь мир к твоим ногам даже спустя годы, проведенные плечом к плечу. И в горе, и в радости, как говорится в небезызвестной клятве. В реальности Тэхен не видел таких людей уже давно. Чимин на его подкол привычно закатил глаза, ничуть не обижаясь и не цепляясь в ответ. — Ну почему сразу на Бали? Я бы и на Чеджу съездил. Отпуск полезен в любом виде, знаешь ли. Главное, подальше от Сеула и его местной фауны, — он хотел было нажать кнопку вызова лифта, как внезапно замер, прислушавшись. За секунду выражение его лица сменилось с беззаботного веселья на настороженность. — Ты слышал? — Что слышал? — только и спросил Тэ, но друг прижал свой палец к его губам, призывая замолчать. В глухой тишине пустого коридора послышался отдаленный сдавленный стон. Теперь настала очередь напрячься и Тэхену. Внутри все неприятно сжалось в тугой ком, побуждая спящие от воздействия таблеток инстинкты впервые за несколько месяцев слабо встрепенуться. Ошибиться было трудно: кому-то явно было плохо, и этому «кому-то» несказанно повезло, что у Пака слух и реакция служебной собаки. Первым из оцепенения, конечно же, вновь вышел Чимин. Схватив друга за руку, он быстрым шагом направился туда, откуда они только что пришли, стараясь ступать как можно тише и продолжая пристально вслушиваться в каждый шорох. Шаг за шагом, дверь за дверью, омеги то замедлялись, то вновь возвращались к прошлому темпу, пытаясь еще раз уловить отклик чужого присутствия поблизости. Рядом с входом в туалет Чимин остановился так резко, что следовавший за ним Тэ едва не впечатался носом в его затылок, однако тот даже не заметил, сразу схватившись за дверную ручку и дернув ее. — Закрыто, — раздраженно пробормотал он, когда та не поддалась. — Эй! Если Вам плохо, то мы позовем на помощь, — ответом ожидаемо послужила тишина, и тогда Чимин наспех добавил. — Откройте дверь, или я выломаю ее! — Не надо ломать! Пожалуйста, — Тэхен удивленно моргнул, когда услышал по ту сторону еще детский, мальчишеский голос, который едва начал ломаться. Видимо, это был один из трейни, которых компания последний год усиленно готовила к дебюту. Он перевел растерянный взгляд на друга, который выглядел так же обескураженно. За всей их насыщенной круговертью, связанной с будущим камбэком и скорым сезоном церемоний награждений, они и забыли, что в компании, помимо их группы, сейчас постоянно ошивалась малышня для нового проекта лейбла. — Вы же не альфы? — Что? Нет, здесь нет альф, — тон Чимина моментально изменился, сразу выдав замешательство омеги. Была в их жизни определенная категория вопросов и фраз, которые никогда не звучали просто так, и которые всегда заставляли морально собраться и подготовиться к тому, что в зависимости от ответа их могло ждать что угодно. Вопрос о наличии рядом альф был одним из таких. По ту сторону послышалась тихая возня, скрип кроссовок по плитке и затем тихий щелчок дверного замка. В проеме появилось худое лицо едва знакомого подростка, который испуганно таращился на омег, вцепившись в косяк двери. Узнав в них старших коллег, парень облегченно выдохнул и почти прошептал: — Помощь нужна не мне, — он впустил юношей внутрь и незамедлительно закрыл дверь, чтобы больше никто не смог войти. Оказавшись в уборной, Тэ тут же заметил второго мальчишку, сидящего на полу у окна, подтянув колени к груди и крупно дрожа. — Тэхена затошнило на тренировке, я вызвался ему помочь. А в итоге — вот… — парнишка указал на второго трейни, который даже не пытался встать или поднять голову, лишь трясся и тихо постанывал от боли, сильнее прижимая к себе худые ноги. И в момент, когда Тэхен заметил вокруг него прозрачную лужу, в голове все окончательно встало на свои места. Еще пару лет назад это был и их с Чимином страх номер один. Тогда, чем ближе приближались заветные даты их двадцатилетия — тем сильнее в мыслях разрасталась тревожность, что первая течка внезапно застанет кого-то из них не в том месте и не в то время. Окруженные 24/7 четырьмя альфами, которые, в силу возраста, обсуждали каждую мимо проходившую юбку, как кусок свежего мяса на рынке, они могли лишь мысленно молиться всем известным богам, чтобы их организмы не выкинули внезапный финт ушами. И им повезло. А этому трейни — нет. Бросив сумку на пол к раковине, Тэхен в два шага приблизился к дрожащему на полу парню и, сев рядом на колени, аккуратно приподнял его голову, подмечая холодный пот на висках, потерянный, затуманенный взгляд и расширенные от боли зрачки. То, что пацан до сих пор не потерял сознание, было каким-то чудом, не иначе. — Минни… — Уже, — Чимину лишние слова были ни к чему. Стоило ему оценить ситуацию вслед за другом, он сразу достал из кармана смартфон, набирая Седжина. Вновь бегать по зданию компании в поисках тех, кто нес ответственность за этих мальцов, было, как минимум, неразумно. А вот звонок тому, кто за пару минут мог поднять на уши весь управленческий состав лейбла, стал вполне логичным решением. Тем временем Тэ стянул с себя тонкий, вязанный кардиган и свернул его в некое подобие подушки, чтобы затем заставить парня лечь. Ему бы сейчас горячую грелку на живот и укол обезболивающего, но приходилось работать с тем, что было. Аккуратно придерживая слабо реагирующего парнишку за плечи и голову, он помог ему устроиться на полу в позе эмбриона, уже наплевав на то, что из-за всех этих манипуляций сам измазался в чужом секрете. В таких ситуациях, что с легкостью выбивали почву из-под ног, становилось не до брезгливости. — Старайся дышать ровно, слышишь меня? Все будет хорошо, — Тэхен надеялся, что пацан слышит и понимает, хотя по его состоянию сложно было определить, был ли он вообще с ними. Какая ирония — спасать в первую течку подростка, имя которого так болезненно схоже с его собственным. Убедившись, что тот начал дышать чуть ровнее, Ким бросил беглый взгляд на второго мальчишку, который по цвету лица уже приблизился к недозрелому дайкону. — Почему не сообщил старшим? — Как? Я… Я не мог его просто оставить и побежать к менеджеру! — растерянно ответил он, нервно сжимая пальцами ткань длинных спортивных шорт в районе карманов. — А телефоны где? — У него же. Нам отдают их вечером, чтобы позвонить родителям, — Тэхену в ответ оставалось только чертыхнуться, мысленно костеря все эти скотские правила для трейни, которые в итоге приводили к подобным ситуациям, когда ты либо со всеми, включая менеджера, либо один против всего мира. Вот он, наглядный пример, когда их тотальный контроль сделал только хуже. А парнишка — молодец, принял единственное верное решение с минимальными возможными последствиями. Неизвестно, чем бы все закончилось, брось он своего товарища здесь одного. Время потянулось со скоростью улитки, когда Чимин, наконец, договорил с Седжином, и тот велел им всем ждать. Тишина, казалось, душила, поэтому, едва заметно поглаживая дрожащего парня подушечками пальцев по раскаленной коже плеча, Тэ тихо спросил второго мальчишку: — Тебя как зовут хоть? — Бомгю, — не сразу, сиплым голосом ответил тот, неотрывно следя за своим другом, который уже почти не реагировал на внешние раздражители. — Сонбэ… Это ведь неправильно, да? Ему же всего шестнадцать, так не должно быть. — Шестнадцать… — эхом повторил омега, не сразу вникнув в суть сказанного. Нахмурив брови, он пристально посмотрел на потерянного пацана, в надежде, что ослышался. Это было невозможно. И по встречному, зеркальному взгляду Чимина стало ясно, что нет, он не ослышался. Ситуация была не просто из разряда «неприятное дерьмо», это было опасно. Первая течка наступала в двадцать лет, когда организм омеги окончательно сформировывался для деторождения. Допускались отклонения в один-два года, но даже их многие врачи до сих пор рассматривали как нарушение в развитии и помечали в истории здоровья как патологию. Два года. Не четыре. В последнее время Тэхен частенько грешил тем, что в шутку называл всех трейни детьми, вне зависимости от их возраста, таким образом намекая на их пока неполную принадлежность к миру к-поп и какую-никакую чистоту от грязи шоу-бизнеса. Но в этот раз это были реально дети. Ребенок, черт возьми, которого моментально смешают с дерьмом, если эта история всплывет на поверхность и окажется в руках общественности. У омеги не было столь нужного утешительного ответа на вопрос Бомгю. А сказать вслух суровую правду — язык не поворачивался. В их работе, в их стиле жизни все было неправильным. Их дрессировали, как цирковых зверушек, ломали, пересобирали, выкидывали лишнее и добавляли необходимое. И с каждым годом они все больше напоминали папье-маше: такие идеальные снаружи и такие изуродованно-пустые внутри. Придуманная продюсерами маска быстро врастала, корнями опутывая то, что оставалось от когда-то яркой личности. Тэ знал одно: когда сюда войдут люди из стаффа и заберут мальчишек с собой, им с Чимином останется лишь притвориться, что ничего этого не было. Никаких неудобных вопросов, неуместных эмоций, даже взглядов. Они выйдут за дверь, дойдут до служебной машины, вернутся в общежитие и продолжат существовать, запрятав произошедшее глубоко в недрах памяти. Будут молчать, как и всегда, когда дело касалось неудобных секретов компании. Еще один скелет в шкафу, за который они будут нести ответственность.