Обещания, которые я не могу сдержать

1

      Когда Капитан Америка одолел Красного Черепа, Баки подумал, что наконец-то всё закончилось. Наконец-то настанет мир и воцарится спокойствие. Они справились, и всё наладится. Всё будет в порядке.       Он никогда так не ошибался.       Одолев Красного Черепа, Капитан Америка обернулся на Ревущих Коммандос, остановил взгляд точно на Баки и сказал: «Хайль Гидра», — и мир наполнился бессмысленным насилием и горькими слезами. Мир окрасился кровью.       Это была их кровь, и это была кровь на их руках. Они виноваты в том, что произошло.       И это было единственное, о чём Баки мог думать.

2

      Капитан Гидра взял их в плен. Никто и не думал, что им позволят уйти.

3

      Дум Дум погиб первым.       Когда Капитан Гидра в первый раз сделал им предложение вступить в ГИДРУ и присоединиться к нему, Дум Дум сказал: «Я лучше сдохну, чем присоединюсь к тебе, нацистская мразь». «Ладно», — холодно ответил Капитан Гидра и без каких-либо сожалений отдал приказ убить его.       Их заставили смотреть, как умирает Дум Дум, и Баки пришёл от этого в оцепенение. Он с трудом перевёл взгляд на Капитана Гидра. Баки смотрел на него, видел знакомое лицо с незнакомым, чуждым выражением на нём и отказывался верить, что всё это происходит на самом деле.       Кровь Дум Дума, попавшая на синий китель, не убедила Баки.       Первые дни, проведённые в плену, он был наивен и глуп и ещё надеялся, что на смерти Дум Дума всё прекратится, верил, что Капитан Гидра остановится, что он одумается.       Увы.       Капитан Гидра не остановился, потому что не остановились они. А Сти… он всегда был упрям, когда шёл к своей цели, и изредка прислушивался к чужим словам.       Следом за Дум Думом погиб Дерньи.       «Американский ублюдок!» — прямо перед смертью в сердцах крикнул Дерньи, но Баки так и не понял, к кому именно он обращался: Дерньи переводил озлобленный взгляд с него на Капитана Гидра и обратно.       Баки так и не понял, почему это произошло. Если убийство Дум Дума можно было объяснить, то с убийством Дерньи было иначе.       Джонс предположил, что Дерньи убили, потому что тот обвинил во всём произошедшем Баки, который оказался не в состоянии остановить и образумить своего лучшего друга, и после этого начал с ним драку. «Дерньи разбил тебе лицо, причинил боль, и Роджерс это видел», — добавил Джонс, потому что понимал, что Баки не поверил ему. Баки всё ещё отказывался верить, но у Джонса не осталось сил винить его или злиться, так что он просто продолжал говорить и объяснять. Казалось, так было легче. «Он зациклен на тебе. Почти одержим. Думаю, из всех нас ты будешь единственным, кто останется в живых». Баки уклончиво ответил, что не уверен в этом, хотя понимал, что в словах Джонса был смысл. Он попытался оправдаться, чувствуя вину за то, что, возможно, выживет: «Я не знаю человека, которым Сти… кхм, которым он стал. Я даже не знаю, был ли он таким с самого начала. Просто умело скрывал это ото всех, ну и…» Баки пожал плечами, потому что не нашёл подходящих слов, чтобы закончить. Он стыдился того, что мог сказать. Он был плохим другом. Сначала Стиву, а после Дум Думу и Дерньи.       Баки не заметил, когда Джонс положил руку на его плечо, но почувствовал, как тот его несильно сжал. Это было похоже на жест поддержки, но Баки знал, что это неправда. Джонс больше не сочувствует ему, хотя продолжает общаться, в отличие от остальных. Баки его не винил. Сейчас все проклинали его наравне с Капитаном Гидра. А может быть, даже больше. Ведь он был рядом, когда ещё никто не знал о ГИДРЕ, мог вовремя заметить, что со Стивом что-то не так, и остановить его.       Они не сомневались, что это было возможно сделать. Они были уверены, что у них обязательно бы всё получилось, окажись они на его месте.       Они заблуждались, как заблуждался сам Баки.

4

      В конце концов, Джонс оказался прав.       После смерти Дум Дума и Дерньи Капитан Гидра не остановился. Смерти не прекратились.       Следом за Дерньи погиб Джим, после Джима — Монти. Джонс был последним. Когда за ним пришли, он заявил (не скрывая ненависти и презрения, как будто могло быть иначе): «Можешь убить меня прямо сейчас. Я ни за что не соглашусь». Ему в ответ лишь криво ухмыльнулись и оскорбили, как оскорбляли всех, кто не вписывался в их новую идеальную картину мира, а затем сказали шевелиться: Капитан Гидра не любит ждать. Джонс отказался куда-либо идти, и тогда ему пригрозили оружием. Джонс не сдвинулся с места и получил за это пулю в лоб. Баки вырвало, когда тело Джонса безжизненно рухнуло на пол: на лицо попали ошмётки мозгов, густой запах мочи и экскрементов ударил в нос.       Вот и всё.       Ревущих Коммандос больше нет.       К Баки наконец начало приходить осознание происходящего. Все его друзья были мертвы, и он следующий в очереди. Уже с трудом верилось, что он останется в живых. Не после всего, что Баки увидел и узнал.       Он даже не успел вытереть рвоту и жёлчь с подбородка, как его, не церемонясь, схватили под руки и уволокли на выход. Баки знал, куда его тащат: было только одно место, где его желали видеть. Он не хотел никуда идти. Баки предпочёл бы умереть, как и все его друзья, но его лишили выбора.       Нехотя он волочился вперёд, едва переставляя ноги. Баки ожидал оскорблений, грубых тычков и ударов, приказов идти быстрее, как это было с остальными, но, к его удивлению, с ним были особенно терпеливы. «Я бы с радостью пристрелил тебя, но Капитан приказал привести тебя живым несмотря ни на что». Баки не знал, стоит ли благодарить за такое. Он чувствовал себя лишь вдвое хуже из-за подобного отношения. Он ощущал себя предателем, хотя знал, что никогда не ответит согласием на предложение Капитана Гидра.       Заметив его, Капитан Гидра тут же поднялся на ноги и приказал человеку, притащившему Баки в его кабинет, убираться прочь. Никакой реакции за этим не последовало, никто не шевельнулся; Баки так же крепко удерживали на месте. Боли он не чувствовал, но знал, что сбежать у него не выйдет.       — Вон, — с ясной угрозой повторил Капитан Гидра, прожигая взглядом человека за спиной Баки.       Ответа вновь не последовало, но на этот раз Баки почувствовал, как его руки больше ничего не удерживало, и мгновение спустя услышал, как тихо хлопнула дверь за спиной. Он не стал оглядываться, предпочитая следить взглядом за Капитаном Гидра. Баки не знал, чего от него ожидать. Казалось, всё, что он когда-либо знал о нём, было ложью. Перед ним стоял совершенно незнакомый и опасный человек. Враг.       Когда дверь закрылась, и Баки остался с Капитаном Гидра наедине, Капитан Гидра шумно вздохнул. С него словно слетела маска. Он выглядел очень уставшим, но у Баки не было никакого желания сочувствовать ему.       — Эта встреча не имеет смысла, — сказал он первым, потому что Капитан Гидра не спешил начинать разговор. Он просто смотрел на Баки, как будто не видел его несколько лет. Баки видел Капитана Гидра каждую ночь в своих кошмарах. — Тебе ведь и так известно, что я тебе отвечу, так зачем я здесь?       Капитан Гидра помрачнел. Он был зол и разочарован, и Баки думал, что Капитан Гидра окончательно сошёл с ума, если действительно рассчитывал получить от него другой ответ.       Может быть, они все сошли с ума, раз добровольно ввязались в эту войну.       — Ты говорил, что ты вместе со мной до самого конца, — упрямо напомнил Капитан Гидра.       Лицо Баки скривилось в болезненной гримасе. Прозвучавшие слова словно ножом тяжело резнули по сердцу.       «Я вместе с тобой до самого конца, Стив». Казалось, это было в другой жизни. Там Стив не убивал своих друзей. Он даже не мог подумать об этом.       — Думаю, ты сам понимаешь, что этот конец настал, как только ты сказал: «Хайль Гидра». Ты перешёл черту. Дальше я за тобой не последую.       — Бак, — Капитан Гидра обратился к нему по имени, совсем как прежде, и Баки ощутил, как по коже побежали мурашки, как волосы на затылке встали дыбом от этого короткого, почти ласкового «Бак».       На секунду Баки решил, что перед ним его Стиви, на секунду Баки почти поверил, что ничего этого на самом деле нет — это только его сон, кошмар, и он должен был вот-вот проснуться и оказаться в реальности, где Капитан Америка никогда не произносил «Хайль Гидра», где Стив остался Стивом. Баки хотел этого всем сердцем, но знал, что ничего не случится. Капитан Гидра был реальностью, не кошмаром.       Капитан Гидра смотрел на него глазами человека, которого Баки любил всей душой, и сердце от этого предательски сжалось: оно было слепо и не видело разницы, когда разница была колоссальная.       Баки старался отвести взгляд, чтобы не обманываться понапрасну, ведь сейчас он видел в Капитане Гидра только своего Стиви, а злиться на него никогда не получалось, даже когда тот делал что-то поистине безумное и опасное, даже когда он вот так поступил с ним и своими друзьями. Баки понял, что ещё немного, ещё одно ласковое слово или нежный взгляд, или, не дай Бог, тёплое прикосновение, и он простит Стива: простит ему все его грехи и преступления, закроет глаза на кровь на его руках и на мертвецов, выстроившихся за его спиной. За их спинами. Баки ужаснулся этой мысли. Ужаснулся той власти, которую Стив имел над ним.       Он заставил себя отбросить воспоминания прочь, наглухо закрыть дверь в прошлое и смотреть на человека перед ним ясным взглядом. Теперь это был не Стив. Теперь это был Капитан Гидра. Чудовище. Безжалостный и кровожадный монстр. Его стоило ненавидеть, и Баки правда старался.       — Я не изменю своего решения, — тем не менее непоколебимо сказал Баки, чувствуя, как сердце обливалось кровью. — Можешь убить меня, как убил всех моих друзей. Мне плевать.       Он блефовал. Ему не было плевать, убьют ли его, но Баки знал наверняка: подчиняться ГИДРЕ он ни за что не станет.       — Что ж, — лицо Капитана Гидра приняло суровое, гневное выражение, голос обдавал холодом, — я хотел по-хорошему. Думал, ты понял. Но ты сделал свой выбор.       Капитан Гидра вплотную приблизился к нему и пристально посмотрел в глаза. Взгляд был опасным, как остро наточенное лезвие ножа. И хотя они были одинакового роста теперь, Баки ощутил, что Капитан Гидра смотрел на него сверху вниз. Он ощутил себя жуком, который находился под подошвой ботинка. Его вот-вот раздавят.       Но Баки не дрогнул. Он стойко выдержал это испытание. Первое из нескончаемой череды, как оказалось потом.       — Я не стану убивать тебя, Баки, — сказал Капитан Гидра обманчиво ласковым голосом и прикоснулся ладонью к щеке Баки, отчего Баки нервно сглотнул, но заставил себя остаться на месте, — но я заставлю тебя передумать.       Он ощущал дыхание Капитана Гидра на своих губах, чувствовал тепло его ладони и нежность его прикосновения, и именно тогда Баки впервые подумал, что было бы лучше, если бы Капитан Гидра его убил. Он принял бы эту смерть, он был бы ей рад.