Рядом быть

Вилл сидела на качелях, на детской площадке, находящейся в паре километров от ее бывшей школы. От их бывшей школы. Сколько раз Стражницы встречались именно здесь? Сколько раз общались именно здесь, обсуждая планы Оракула? Здесь, на заброшенном дворике у каждого даже сформировалось свое место – у Вилл и Корнелии -на качелях, у Хай Лин – на карусели, Тарани сидела на небольшой горке, а вечно неугомонная Ирма – на высокой «лесенке»… Сколько раз, сколько воспоминаний, сколько лет подряд… Хай Лин обвела девушек взглядом, и тут же отвела глаза – невыносимо, непривычно… Ужасно. Они и сами не могли ответить, как оказались именно здесь, именно сейчас, в одно и то же время. Возможно… была одна причина. Но слишком уж эта причина походила на старую мудрую китаянку с длинными седыми волосами. Умершую китаянку, и Хай Лин именно сейчас старалась об этом не думать, хотя, бесполезно - блуждающие, самостоятельные мысли возвращаются вновь и вновь, и уже не поддаются контролю . Корнелия на ее взгляд не реагирует. Она вообще ни на что не реагирует. Встреча с лучшим Хитерфиллдским психологом, которая должна была начаться пятнадцать минут назад, и на сеанс с которым Лилиан спустила почти все свои немаленькие карманные… Зачем? Корнелия бездумно смотрит на землю, а в голове проскальзывает незваная, лишняя мысль о том, что уже минут через десять ее телефон взорвут гневные звонки от сестры… Зачем? Тарани, поежившись, поправила куртку, чтобы на одежде не были видны форменные нашивки Академии – кто знает, может, кто-то из бывших подруг еще общается с ее семьей… А у Тарани уже, наверное, никогда не хватит смелости самой к ней подойти. Потому что не хочется лишних разочарований. Не хочется лишней боли. Ирма, вопреки обыкновениям, просто стояла возле качелей. Молчание в большой компании всегда ее напрягало – раньше. А сейчас… Что сейчас? Сейчас их даже компанией назвать нельзя. С трудом верилось, что когда-то они были близки. Кондракара больше нет. А они – больше не Стражницы. Хай Лин взглянула на небеса. Они все изменились – но далеко не всем это пошло на пользу. Вилл нагнулась к небольшому рюкзаку; пошарила там рукой, и вытащила на свет небольшую шкатулку. Одно нажатие потайной кнопочки, и на руку девушки выпала искусно сделанное украшение. Замысловато оформленная подвеска. Талисман по-прежнему у нее. -Знаете… Иногда мне кажется, что небо над нами не настоящее. В голосе Тарани слышится горечь. И боль. Кажется, это первые слова, произнесенные за сегодняшний вечер, и каждая из них воспринимает эту фразу по-своему – возможно, поэтому они торопливо, неуверенно встают в круг, и каждая из них протягивает руку к Сердцу. К Сердцу, которое, кажется, начинает возвращаться к жизни. -Огонь. Тарани первой берет его в руки, по которым тут же – впервые за пять лет, пробегает танцующий язычок пламени, и тут же исчезает – а Тарани начинает бледнеть, как будто растворяясь в воздухе. А потом сердце перехватывает Ирма. -Вода. И огонек, исчезнувший, пробегая по направлению к ней, материализуется в виде маленькой, изворотливой волны, еле коснувшейся ее рук. -Земля. Хриплый, еле слышный шепот – Корнелия. Хриплый, еле слышный шепот – и вокруг девушки начинают расцветать цветы, и ей кажется, что она отдала всю, оставшуюся в ней энергию им – потому что, видя свои тонкие, бледнеющие пальцы, ничего другого ей в голову не приходит. -Воздух. И всех пятерых обвевает ветер, и, покружившись вокруг них, возвращается к подвеске, начиная раскачивать ее как маятник. Вилл аккуратно забирает его у Хай Лин, и, глядя на бледных, почти прозрачных, почти растворившихся в воздухе подруг, и понимая, что сейчас она выглядит также, тихо произносит: -Мы едины. Миг, короткая вспышка – и пустота. Превращение? Нет. Они просто уходят. Или возвращаются домой. Потому что для них просто важно быть рядом. Настолько важно, что они готовы променять на это все. Мы едины. Старинная подвеска упала на землю, в последний раз озарив ярким, слепящим светом пустую детскую площадку.