Рядом быть

Ирма никогда не любила гостей. Нет, серьезно. Она любила свою семью, свою жизнь, своих друзей, свой уклад, некоторые вещи в котором (к примеру, занимать ванную комнату на 3 часа) были отвоеваны кровью, потом и слезами. А гости, они… Они рушили привычный, единственный приемлемый строй. А Ирма и так не знала, что, кроме этого строя в ее жизни, можно считать привычным и постоянным. Ирма никогда не любила гостей. И ходить в гости тоже не любила, потому что знала, что в глубине души радушно улыбающиеся хозяева еще более радушно будут улыбаться, спроваживая их домой. А еще она не любила съезжать с насиженного места, а особенно на долгое время. Ирма никогда не любила гостей. Так почему же сейчас она, повиснув на шее у высокого светловолосого парня, радостно визжит, что как-то совсем не вяжется с ее убеждениями? -Крис, - улыбаясь, протягивает она, наконец-то отпуская брата. -Я думал, не дождусь, - смеется тот. – Да отпусти же меня, дай на себя посмотреть. Они оба изменились – Ирма теперь и не узнает в высоком, красивом бейсболисте, о котором сейчас шушукались во всех коридорах ее больницы, когда-то надоедливого, раздражающего младшего братца. Кристофер радостно улыбается – сколько они не виделись? Год? Полтора? А в принципе и неважно. -Далеко же ты забралась от дома, - комментирует он, когда она, по извилистым коридорам проводит его к себе в кабинет. Ирма только отмахивается. -И вовсе не далеко. -Да что ты? Настолько не далеко, что я смог приехать, только оторвавшись от команды в конце тура? Наступает неловкое молчание – Ирма знает, что он прав. А почему так далеко? Нет, она могла долго оправдываться, что здесь у нее больше шансов пробиться (хотя ее бы взяли в любую больницу), что ей нравится этот город, но они оба знали правду. Уехать, улететь, прервать контакты. Лучший способ сбежать от действительности. -А тут жутковато, - комментирует Крис, когда Ирма, сдавшаяся под мольбы брата, показывала ему морг, - прям как в триллере нахожусь. И ты тут каждый день? - А что? Работа не пыльная, пациенты не жалуются, - отшучивается Ирма, и тут же резко, пожалуй, даже слишком, захлопывает дверь. Дверь в морг. Тоже своеобразно – как будто отделяет мир мертвых от мира живых. А Ирма она… Она между двумя мирами, балансирует на грани – так ей всегда казалось, когда привозили очередного умершего.Установить время и причину смерти, навесить бирку – ее работа в этом мирке сделана, и она возвращается в свой, вот только… Свой ей уже не рад. А тот еще не готов ее принять. Да и сама она не готова. А сколько было готовых? Сколько с боевым кличем бросалось в битву, чувствуя, как смерть буквально дышит им в спину? И Ирме дышала, но Стражница ускользнула, из десятков, сотен, тысяч, именно она, и… Стоит ли ненавидеть себя за это? Старуха с косой, наверное, мысленно улыбается, - мрачно думает Ирма. - Да нет. Не старуха с косой. Длинноволосый мужчина в темном плаще. Фобос. Каждый раз это имя неосознанно, неожиданно вспыхивает в мозгу, когда Ирма очередной раз касается очередного мертвого. Фобос – и дрожащие руки, и аритмия, и дикое желание скрыться. И каждое лицо, каждого Падшего в последней битве. И каждый взгляд… - Так, как насчет? -А? Ирма, растерянно моргая, смотрит на брата – он, помешивая ложечкой кофе, картинно вздыхает, и, наконец, оставляет чашку в покое. - Смотаться домой вместе со мной. Я знаю, что у тебя работа, - с нажимом произносит Крис, видя, что Ирма собирается возразить. – Но если ты просидишь тут еще хоть несколько месяцев родители взвоют, и угадай, кто первым попадется под горячую руку? Ирма по-прежнему не соглашается. Может, дело в возросшей в последнее время ответственности, может – в нежелании покидать насиженное место, но, скорее всего, в природном упрямстве, и Крис, насмешливо глядя на нее, прекрасно это осознает. Но ведь они родственники, и упрямство досталось не только ей – и Ирма со вздохом понимает, что Крис не отстанет, пока она не согласится. А родной город – готов ли он ее принять? Сколько ее там не было – год? Полтора? А, в принципе, и неважно. Что теперь вообще в этом мире важно? - Ирма? -А? Крис улыбается. -Я не знаю, каким надо быть извращенцем, чтобы выбрать такую работу. Ирма еле слышно фыркает и ерошит брату волосы. Ирма еще заметно оглядывает взглядом кабинет, встает, подходит к двери, запирает ее на ключ. А потом начинает собирать вещи. Ирма никогда не любила гостей. Но этот раз, пожалуй, станет исключением.