Особенный

      До конца каникул — целых две недели — Гермиона не покидала своих комнат.       С Северусом они тоже не виделись: он не заглядывал к ней в гости, а она даже и не искала его.       Не то чтобы она злилась… просто находиться с ним было очень трудно. Старую рану снова разодрали. Осознав, что Снейп погасил перед ней свой «долг», Гермиона поняла, что теперь у него не было причин относиться к ней с прежней теплотой и заботой. Это смешивалось с болью от того, что произошло, страхом перед предстоящими событиями и колодцем тьмы, который, как она чувствовала, так и ждал её падения.       Она сломается окончательно, если Северус превратится в того же озлобленного человека, от которого она убежала несколько лет назад.       Либо Грейнджер оказалась права и у него пропало всякое желание быть подле неё, потому что получил то, что хотел, либо же Снейп просто думал, что она не хочет его больше видеть. Обезболивающие зелья давала ей Куини — та светилась счастьем и гордостью оттого, что могла делать для своей ведьмы что-то полезное.       Сидеть сложа руки в четырёх стенах Гермиона не могла.       Внутри неё пробудилось желание.       Находясь наедине с собой, она поняла, что ей стоит хорошенько подготовиться.       Её поглотило маниакальное желание узнать всё о разводах в волшебном мире.       В этой тишине, когда вся эмоциональная буря сошла на «нет», Гермионе захотелось узнать, какие проблемы её ждут дальше. И она сделала то, что умела делать лучше всего, сталкиваясь с какой-либо проблемой:       Теория. Изучение. Исследование.       В конце концов, всё, благодаря чему она была пригодна, — это её блестящий ум.       Она выиграла войну благодаря своему блестящему уму.       Она прошла со своими друзьями через ад, не имея ничего, кроме своего блестящего ума.       Она предоставила существам, к которым относились как к недочеловекам, равные права благодаря своему блестящему уму.       Как-то раз ей сказали, что, если Гермиона хоть на что-то решается, остановить её уже практически невозможно.       Гермиона Грейнджер никогда не сталкивалась с проблемой, которую не могла решить, и предстоящее слушание по делу о её разводе не станет исключением.       В тихом святилище своей комнаты она игнорировала ноющую грусть, спираль тьмы, что преследовала каждый тихий момент. Гермиона игнорировала тот факт, что она ничего не ела, практически не спала. Если она не получала нагоняй от Медузы или Куини, она не делала ни того, ни другого.       Целеустремлённая сосредоточенность стала её щитом от всего того, что Грейнджер не хотела чувствовать. Вместо того, чтобы смотреть на всё пережитое ею, как на нечто, участницей чего она непосредственно была, Гермиона писала об этом так, словно являлась сторонним наблюдателем.       Она сосредоточилась на фактах.       Продумывая свою речь, Гермиона делала всё возможное, чтобы исключить эмоции. Она писала её снова и снова, пока речь не становилась идеальной. А потом начинала заново. Пол у её ног был устлан скомканной бумагой.       Куини любезно принесла ей книгу по брачному праву. Грейнджер прочитала её от корки до корки — дважды.       Она не ложилась спать, пока не вызубривала наизусть условия получения развода, пока не узнавала досконально статистику разрешённых разводов за последние пятьдесят лет. Пятьдесят один волшебник подавал прошение о разводе, двадцать шесть разногласий из-за статуса крови, и пять ведьм, которые инициировали данную процедуру.       Даже тогда Гермиона не ложилась спать.       Она репетировала свою речь: повторяла то, что произошло, пока слова не теряли свой смысл. Пока она не заливалась слезами, рассказывая о выкидыше. Пока она не бежала с рвотными позывами в туалет, вспоминая инцидент на Астрономической башне.       Грейнджер расхаживала взад-вперёд и рассказывала о своей печальной истории пустой комнате до тех пор, пока сказанное не переставало быть для неё чем-то реальным. Словно это не её жизнь вовсе — всего лишь история, сказка, которую могла поведать только она.       Гермиона представляла перед собой Молли, рассказывая о том, что вытворял её сын. Создавать иллюзию, чтобы сделать происходящее более реальным. Она представляла, как говорит и смотрит Рону прямо в глаза. Сердце дрогнуло. Она представляла, как не сводит взгляда с Марии… Опустошена.       Она не позволит уничтожить себя.       Она и так пережила достаточно.       Она пожертвовала всем и больше не отдаст этому миру ни кусочка.       Они не заслуживали её слёз.       Её слёзы не спасут от суровых реалий мира.       И именно на этой мысли Грейнджер сосредотачивалась каждый раз, когда была готова вот-вот да вновь упасть на дно.       Северус был прав: если она ещё жива, когда по всем правилам должна была быть уже мертва, пришло её время действовать. На своих условиях.       Гермиона возводила стены вокруг своих чувств до тех пор, пока, рассказывая историю снова и снова, не поняла, что всё — она ничего не испытывает. Ей хотелось построить в сердце замок, в который никто и никогда больше не смог бы зайти. Ей хотелось выстроить такую крепость, чтобы больше никогда не болело. И понимая, что с каждым разом становится проще, она считала это пусть и маленькой, но победой.       Грейнджер изо всех сил старалась не думать о Снейпе: ни о нём, ни о том роковом вечере, ни о его ядовитых словах и действиях. Они преследовали её раньше, но не теперь.       Он оказался прав, он оказался прав во всём.       И чем больше Гермиона думала о том, за что хотел извиниться Северус, тем больше она становилась одержимой этими мыслями. Даже когда она не думала об этом, это сквозило в каждом слове её речей, в каждом крике и возгласе.       Помимо его голоса, который эхом отдавался в черепе, слышались и другие:       Рона.       Молли.       Смех Марии. Её смех затапливал сознание.       И когда он ставил Грейнджер буквально на колени, она переключалась на другое. Ей необходимо было собрать доказательства, ей нужен был список свидетелей.       Гермиона писала письма тем, кого она могла привлечь к этому делу.       Драко ответил ей в тот же день, поделившись контактами своего адвоката и сказав, что это меньшее, что он может для неё сделать. Он предложит ей всё, что ей нужно. Он придёт на слушание, расскажет о долгах Рона и его проблемах с азартными играми.       Джинни тоже пообещала прийти и поведать суду о том, как Гермиона впервые ушла от Уизли, как она появилась на пороге их дома вся в слезах.       Ромильда дала слово разместить её интервью на страницах «Ведьмополитена» после завершения суда.       Виктор пообещал оставаться в замке, чтобы она чувствовала себя в безопасности. По его словам, у него была на то причина.       И как только наступила тишина, как только Гермиона сделала всю работу, она открыла свой дневник и писала в нём всё, что приходило ей в голову.       Она писала о предательстве и несуществующей реалии. Она любила мужчину, которого даже не существовало; чувство, будто ты — призрак.       Грейнджер писала и о своих промахах, о своём упрямстве, о том, что она должна была видеть красные флаги с самого начала. Она должна была знать.       Гермиона писала без остановки. Боялась, что, если опустит перо хоть на секунду, сразу же упадёт в пропасть хаоса. Своими словами она прокладывала для себя новую тропинку.       Северус был прав. Она оказалась глупой, наивной дурой.

***

      В первый день занятия Гермиона проснулась ещё до рассвета.       Отчасти это было связано с плохим сном. Она изо всех сил старалась спать как можно крепче и дольше, но тщетно.       Постоянно преследовали кошмары — тьма, которая становилась всё ближе и, в конце концов, поглощала её.       — Рон, давай! — кричала Мария.       Гермиона проснулась в холодному поту. Тело нещадно колотило.       Покидать свои комнаты оказалось как-то странно.       Она настолько замкнулась в этом небольшом пространстве за четырнадцать дней каникул, что обычная прогулка по коридорам замка вызвала у неё агорафобию.       Грейнджер остановилась перед своим классом, в который не входила с того самого дня. Двери починили, но это не убавляло её страха.       Она часа два ходила взад-вперёд и пыталась набраться смелости, чтобы войти внутрь.       — Гермиона, — окликнули её болгарским акцентом. Обернувшись, девушка увидела приближающегося к ней Виктора.       — Виктор, как долго ты… как ты тут оказался?       — Я никуда и не уезжал. Всё это время я был либо в Косом переулке, либо в Хогсмиде. Ты за эти дни ни разу не вышла на обед. Я волновался, — он раскрыл руки в стороны, и Грейнджер рухнула в его медвежьи объятия. — Я пытался с тобой увидеться. Каждый раз, когда он делал тебе больно или когда ты пряталась. Ты должна была сказать мне, Гермиона. Я бы научил его манерам. Ради тебя.       — Я просто счастлива, что ты здесь, — она дышала ему в плечо.       Виктор отпустил её и указал на ноги:       — Почему ты тут так нервно расхаживаешь? — обеспокоенно спросил он.       Гермиона взглянула на дверь, потёрла локти. Попыталась придать словам форму, но ощутила в груди тревогу.       — Здесь они схватили меня, это… это мой класс.       Крам посмотрел на дверь, потом на Гермиону и мягко улыбнулся:       — Боишься?       Она проследила за его взглядом. Это Виктор. Виктор спас её в Чёрном озере. Виктор был одним из тех людей, которым она доверяла.       — Да, очень, — призналась.       При этих словах он выпрямился и подошёл к двери. Пальцами обхватил её ручку.       — Давай я войду туда с тобой? Чего тебе бояться, если я рядом, а?       Несмотря на то, что касался двери Виктор, паниковала Гермиона. Возможно, часть времени, которую она посвятила бракоразводному процессу, стоило уделить своей новой фобии.       — Хорошо, только дай мне минутку, — она сделала глубокий вдох, пытаясь отогнать в сторону любой намёк на панику.       — Ты готова? — Крам не стал ждать.       Пришло время доказать, что вся работа, которую Грейнджер проделала за время каникул, действительно что-то значила.       — Да.       — Возьми меня за руку. Я покажу тебе, что здесь ничего и никого нет, что могло бы причинить тебе вред, — он протянул ладонь. Гермиона схватилась за неё и крепко сжала, когда Виктор распахнул дверь в класс.       Она думала, что внутри будет темно, как и в прошлый раз, но нет — утренний свет проникал в окна и освещал всё помещение. Обычный кабинет для проведения занятий, а не место пыток.       — Видишь? Разве это не лучше, чем проделывать дырку в полу? — спросил её Виктор, широко улыбаясь.       Она до сих пор испытывала некоторое напряжение, пусть оно и не было таким сильным, как минутами ранее.       — Я… да. Всё не так плохо, как я думала.       — Ну вот и отлично. Тебе просто требовалась помощь. Хочешь есть? — он всё ещё держал её за руку.       Грейнджер медленно обводила взглядом комнату, стараясь не смотреть на дверь, ведущую в кабинет.       — Не очень.       — Не верю. Выглядишь так, будто не ела целую неделю. Пойдём, позавтракаем вместе, и я расскажу тебе о том, чем я занимался в Болгарии, — произнёс Виктор и повернулся к ней таким образом, чтобы поймать её взгляд. Он одарил её глупой улыбкой, и Гермиона прыснула со смеху.       — Хорошо-хорошо, убедил. Пойдём.       В этот момент в класс вошёл Северус.       — Гермио… а, я решил проследить, не возникло ли у вас трудностей с этой комнатой, но, похоже, всё под контролем.       Когда он зашёл в класс, на его лице болталось подобие улыбки, но, увидев их сцепленные вместе руки, Снейп быстро переменился во взгляде. Развернулся и быстро зашагал прочь.       — Северус, подождите! — позвала она и бросилась к двери, но Снейп уже был на полпути вниз по лестнице.       — Что произошло? — поинтересовался Крам, подходя к ней сзади.       Грейнджер потёрла лоб и обернулась к нему:       — Небольшие разногласия.       — Что, с ума сходит?       — Похоже на то, — вздохнула она. Плечи её поникли.       — Этот человек очень сильный, — Виктор вздохнул вместе с ней и положил ладонь ей на плечо. — Он бил так, как это делают мои загонщики. Оторвать от Рона его было практически невозможно.       — Он ударил тебя? — Гермиона обернулась, сбитая с толку.       — Нет, Гермиона, — дерзко улыбнулся Крам, — он бил только это жалкое отрепье.       — А-а, — её лицо вытянулось при упоминании недавних событий, и Виктор снова взял её за руку, выводя в коридор.       — А теперь, мой дорогой друг, нас ждёт завтрак.       — Я могу тебя попросить об одолжении на этих выходных? — спросила Гермиона, идя рядом с Виктором. От него веяло теплом, прямо как несколько лет назад. Тогда они были ещё совсем другими, более юными, и сейчас было приятно окунуться, пусть и мысленно, в те года.       — Для тебя всё что угодно, — пропел Крам, на ходу поцеловав её руку. Грейнджер улыбнулась этой лёгкой привязанности, которую Виктор всегда к ней испытывал.       — Сходишь со мной в Косой переулок? Идти одной не хочется, но мне необходимо сделать там пару вещей.       Ей требовалось кое-что разузнать, а ещё встретиться со своим адвокатом. Встретиться лицом к лицу с миром после того, что произошло. И лично отблагодарить Ромильду за то, что она успешно атаковала большинство сов, которые летели к ней с просьбой дать пару-тройку интервью.       — Я-то с радостью, но почему ты не попросила об этом профессора Снейпа? Разве вы не друзья? Он очень заботится о тебе, — нерешительно заговорил Виктор. Он, видимо, тоже так считал, не зная всего того, что между ними случилось. Если бы он только знал, что до друзей им очень далеко.       — Не хочу его беспокоить лишний раз, — увернулась от прямого ответа Грейнджер. — Ну, к тому же я могла его сильно расстроить, поэтому вряд ли он согласится составить мне компанию.       — Я с радостью пойду с тобой и покажу, почему я никуда ещё отсюда не уехал.       Гермиона была рада, что сейчас Виктор находился рядом с ней. Он всегда был причиной её улыбки и заливистого смеха, поскольку Крам постоянно выступал в роли клоуна и делал всё возможное, чтобы её рассмешить. В то время, как другие видели в нём жёсткого и злого Виктора Крама, болгарского ловца, она видела в нём пусть и скрытного, но очень забавного и доброго человека.       — Я сижу рядом с профессором Снейпом. Но уверен, он не будет против, если мы будем говорить через него, — заявил Виктор, открывая перед ней дверь Большого зала.       Грейнджер поспешно отпрянула от его руки, не нуждаясь в лишних и необоснованных сплетнях.       Как только они вошли, Северус бросил на неё странный взгляд и вовсе поднялся с места, когда Виктор и Гермиона обошли обеденный стол. Лицо его было бесстрастным.       — Присаживайтесь, мистер Крам, рядом с мисс Грейнджер. Я уже закончил, — он указал на свой стул и повернулся, чтобы уйти.       — Северус, — остановила его девушка.       Он посмотрел на неё сверху вниз:       — Да, профессор Грейнджер?       — Спасибо, что пришли проведать меня этим утром, — улыбнулась ему Гермиона, пытаясь понять, насколько он был зол на неё.       — Мой долг — следить за тем, чтобы все мои коллеги чувствовали себя спокойно и безопасно, — отрывисто ответил Снейп, а затем так же резко и быстро покинул зал. Он сказал ей всё, что ей нужно было знать.       — Он очень зол на тебя, что случилось? — спросил Виктор, накладывая завтрак в свою тарелку.       Гермиона не особо была голодна, тем более теперь, когда поняла, что Северус явно на неё злится.       — Я не разрешила ему извиниться передо мной, потому что знаю, что это никак не повлияет на его когда-то брошенные слова и действия.       — Может быть, ты недооцениваешь его? — предположил Крам, делая глоток кофе.       — Может быть, — она пожала плечами и покачала головой, — у меня, кажется, теперь это вошло в привычку.

***

      Первый урок Гермиона вела у пятого курса. Виктор оставил её наедине с учениками, поскольку сам захотел поприсутствовать на уроке полётов, но предупредил, что, в случае чего, она всегда может послать ему своего патронуса.       Студенты смотрели на неё с немым интересом и каким-то даже ожиданием.       — Доброе утро, класс. Сразу скажу, что за каникулы со мной многое произошло, и нет, мы не станем это обсуждать. Лучше перейдём к теме урока: магглы и их интересные обычаи и изобретения. В качестве домашнего задания вы должны были узнать о любом маггловском изобретении, о котором ранее не слышали, и потом рассказать о своём открытии мне и одногруппникам. Кто начнёт?       Гермиона посмотрела на стайку детей, среди которой вверх взлетела всего одна рука.       — Мисс Эмброуз?       — Я знаю, что вы не хотите это обсуждать, но вас правда спас профессор Снейп?       — Да, он меня спас, а теперь я была бы рада узнать, как вы выполнили своё домашнее задание.       — А, да, я узнала о проигрывателе компакт-дисков. На протяжении всех каникул я слушала музыку на маленьких металлических дисках. Со мной по соседству живёт девочка-маггл, она пригласила меня к себе в гости, и мы слушали музыку вместе. Знаете, она так удивилась, что я никогда не слышала о Бритни Спирс! Но больше всего мне понравились Бэкстрит Бойз.       — Нет, Энсинк! — вмешалась другая девушка, слизеринка. — Я тоже слушала музыку и хочу сказать, что один из лучших был Джастин Тимберлейк. И Лэнс Басс с белыми кончиками на волосах!       — Похоже, ты ещё не видела Эй-Джея и Хоуи.       Гермиона не могла сдержать своего веселья. Эти две девушки так забавно спорили о том, какая маггловская группа была самой лучшей.       — Профессор Грейнджер, а кто нравится вам?       Все присутствующие обратили на неё заинтересованные взгляды. Гермиона огляделась, вздохнула и задумчиво потёрла лоб.       — Боюсь, моё мнение не будет совпадать с вашим. Я считаю, что очень хорошую музыку выпускают Девяносто восемь градусов, ну ещё Лайт Франки, — ответила она, опустив момент, когда ей в последний раз доводилось слушать музыку.       — Вы ведь обычно слушаете маггловские песни, потому что вы — магглорождённая ведьма, да? — спросил её ученик из Пуффендуя на первом ряду.       — Не так часто, как бы того хотелось, — кивнула Гермиона, улыбаясь. Всё прошло намного лучше, чем она ожидала. — Но когда у меня была на то возможность, перед возвращением в Хогвартс, да, я слушала их.       — Почему мы не можем послушать это здесь?       — Если у меня получится раздобыть проигрыватель и несколько компакт-дисков, мы обязательно их послушаем, — Грейнджер пожала плечами. В законе лишь указано, что запрещено использовать подобного рода изобретения не по назначению.       — Я привезла свой из дома! — воскликнула слизеринка. Гермиона ей тепло улыбнулась. Кажется, на этой неделе она сможет насладиться привычной для себя музыкой…       — Тогда в среду принесите его с собой.       — С вами так интересно. Не то что с профессором Анадорой. Жаль, что профессору Грейнджер в следующем году придётся куда-то уехать…       Гермиона застыла.       Всё происходящее было словно в замедленной съёмке. Сердце ухнуло вниз.       Мысленно она уже покинула и этот класс, и урок. Перед взором предстали студенты седьмого курса. Прямо перед зимними каникулами.       — Мы будем скучать по вам, профессор Анадора, — хором пропели ученики.       Мария лучезарно им улыбалась.       — Уверена, с вашим новым профессором вам скучать не придётся.       — А профессор Грейнджер будет вести у нас занятия после каникул? — спросил один из парней.       — Профессор Грейнджер, — улыбалась Мария, но улыбка её уже не была похожа на дружелюбную, — не пробудет с вами слишком долго. В следующем году ей придётся вас покинуть.       — Да, она будет преподавать Арифмантику, — застонала студентка.       — Поэтому я надеюсь, что вы будете послушно вести себя с новым преподавателем, который заменит профессора Грейнджер.       Гермиону затрясло. Она должна была знать, должна была догадаться, что Мария имела в виду далеко не следующий учебный год. Она говорила про новый календарный год. Даже тогда Анадора давала ей подсказки.       Её дыхание стало тяжёлым, участилось, и Грейнджер снова почувствовала себя на краю тёмной пропасти. Она почти что слышала голос Марии, обращающийся к Рону, чтобы он больше не медлил и сделал то, что задумал.       Кто-то закричал.       Это была она?       Гермиона не могла сказать.       Авария. Катастрофа.       — Грейнджер, — как будто сквозь туман прорезался чей-то голос. — Откройте рот, — пальцами надавили на подбородок.       Гермиона повиновалась, и ей на язык положили что-то мягкое.       — Жуйте. Пусть как можно быстрее растворится у вас на языке. Это поможет.       С подбородка убрали пальцы и переместили их на челюсти, усиленно их массируя.       На вкус это было похоже на клубнику и корицу.       Гермионе показалось, что всё вокруг неё оттаяло, туман и тьма исчезли из её поля зрения.       Над ней склонился Северус: одной рукой он держал её за подбородок, другой — за голову.       — Грейнджер, вы здесь, с нами? Всё хорошо? — тихо спросил он. Его тёмные глаза внимательно изучали девушку. Гермионе на миг показалось, что Снейп читает её мысли, и вполне вероятно, что так оно и было.       Она вздохнула и коснулась своей головы:       — Да, я здесь, с вами.       — Очень хорошо. Как вы себя чувствуете?       Грейнджер повернула голову и увидела над собой толпу студентов. Подиум, за которым она выступала, лежал на боку — сдвинутый ближе к партам.       Паника внутри неё заменилась чем-то лёгким, невесомым. Как будто все эмоции не полыхали, а плыли по течению. Гермиона глубоко вздохнула и закрыла глаза, наслаждаясь этими приятными ощущениями.       — Лучше, — кивнула она, почувствовав лёгкую головную боль, начинающуюся за левым глазом.       — Грейнджер, мне нужно реальное описание, я только что проверил кое-что новое на вас, — зарычал Северус.       Она резко открыла глаза, недоверчиво глянула на него. Он только что дал ей что-то, но не знал, как это на неё подействует? Очень непохоже на него. Странно.       — Вы что?       — Как вы себя чувствуете? — снова спросил Снейп, многозначительно приподняв брови.       Грейнджер закрыла глаза, пытаясь выразить словами, что она сейчас испытывала:       — Э-э, как будто всё вокруг растаяло. Темнота и непонятные звуки отступили. Я не чувствую никакой тяжести, чувствую лёгкость. Как будто я не могу утонуть, держусь на плаву.       — Головная боль, боль в животе, какое-то покалывание? — его рука переместилась на лоб, а затем на шею, проверяя пульс.       — Небольшая боль, — кивнула девушка. — Но, возможно, я просто ударилась головой, когда падала.       Он даже не пытался скрыть свой вздох и разочарованный взгляд.       — Удивительно, как ваш мозг выдерживает столько падений и ударов.       — Что вы здесь делаете? — поинтересовалась Грейнджер, хватая его за руку и поднимаясь.       Северус придержал её за талию, чтобы она, не дай Мерлин, не рухнула обратно на пол. Гермиона вцепилась в него мёртвой хваткой, когда поняла, что вряд ли сможет устоять на ногах без чьей-либо поддержки.       — Меня сорвал с урока ваш испуганный студент, сообщив, что вы потеряли сознание, — похоже, он явно был ею недоволен.       Она ощутила, как вместе с перевернувшейся на сто восемьдесят градусов комнатой перевернулся и её желудок. И прежде чем Гермиона смогла сдержать себя в руках, её вырвало.       Снейп взмахнул палочкой, весь беспорядок исчез, другой рукой он убрал с лица её волосы.       — Вот и вылез один побочный эффект. Надо бы поработать над этим…       Послышались чьи-то громкие тяжёлые шаги. Дверь, ударившись о стену, распахнулась.       — Гермиона! Что случилось?! — воскликнул Виктор, руками обхватывая её лицо.       Северус отпустил её, сделав несколько шагов назад.       Грейнджер взяла его за руки, пытаясь сфокусировать на нём свой взгляд. Но всё снова поплыло в стороны, кружилась голова.       — Мистер Крам, с ней, кажется, всё в порядке. Оставляю её в ваших руках. Меня ждут студенты.       Гермиона повернулась в его сторону, но Северус уже почти исчез за дверью.       — Северус, — позвала она, отрывая лицо от рук Виктора.       Снейп остановился и посмотрел на неё через плечо:       — Да, профессор Грейнджер?       — Спасибо, — выдохнула она, всё ещё держась за Крама для равновесия.       Он коротко кивнул:       — Предлагаю переместить ваш класс в пустой, поближе к моему, чтобы в следующий раз мне не пришлось терять лишнее время на подобные выходки.       С этими словами Северус вышел из класса, захлопнув за собой дверь.       — Гермиона, что случилось? Ученики сказали, что ты потеряла сознание.       — Я в порядке, я в порядке. Я просто… Профессор Снейп прав, мне нужно переехать в другой класс.       — Я не оставлю тебя одну и помогу переехать на новое место.       — Класс, кто хочет вместо нашего урока попрактиковаться в сжимающих и левитирующих чарах?       Остаток дня Гермиона занималась переездом в новый кабинет, этажом ниже, — совсем рядом с классом по Защите от тёмных искусств. Виктор помогал ей, наблюдая за студентами и перетаскивая вещи туда, куда просила Грейнджер.       Аромат клубники и корицы сохранялся в течение нескольких часов, и Гермиона задавалась вопросом, что же такого дал ей Северус Снейп.