Сказки старого демона

      Как долго живут цветы? Год-два, а, может, и три. Не больше. Появляясь из маленького семечка, они вырастают в крепкое и большое растение. Оно развивается, впитывая в себя жизненные соки земли, материнское тепло солнца, любовь теплого ветерка и пронизывающую влагу дождя. И вот, наступает момент, когда на верхушке появляется тугой бутон, переполняемый энергией жизни. Его плотно сжатые листочки постепенно раскрываются, явив миру самый прекрасный на свете цветок, радуя взор насекомых и людей, чтобы потом, дав жизнь плоду и семени, увянуть, оставив после себя лишь воспоминание. Девушка, что сейчас выкапывала ямку для очередного ростка, каждый раз сравнивала себя то с одним, то с другим цветком розы, одновременно радуясь тому, насколько они похожи, и печалясь из-за столь быстротечной жизни. Она искренне верила в то, что после того, как покинет этот свет, то непременно оставить после себя «плод» в виде этого замечательного места.       Девушка любила свой сад, вкладывала в него всю свою душу и, казалось, даже жизнь, работая в земле практически каждый день. Она выращивала самые разные и редкие сорта роз. От чего-то ей особенно нравились эти нежные и хрупкие цветки, прозванные царицами в своем мире растений. Малышка видела в них отражение себя и своей собственной жизни. Такая же красивая и цветущая, запертая внутри клетки-дома.       Девушка вздохнула, жадно схватив легкими воздух, и скривилась от резкой боли и удушающего кашля. Она поднесла к губам белоснежный платок, на котором явственно отпечатались бордовые капли крови. Девушка печально улыбнулась и покачала головой. Пожалуй, надо ускориться, и привести сад в порядок как можно скорее, у нее уже осталось мало времени. Она стала активнее раскапывать землю, высаживать небольшие кустики и с особой любовью поливать из их своей маленькой леечки. Несмотря на то, что этот труд давался ей уже тяжело, девушка не сдавалась и старалась превратить свой небольшой домик в настоящий сказочный розовый сад.       Она прилегла в небольшой просвет между розовыми кустами, наслаждаясь густым ароматом цветов и их пушистыми большими бутонами. К горлу снова поступила волна кровавого кашля. Интересно, как скоро уже это закончится? - Лулу, ты здесь? - Послышался знакомый голос. Девушка дернулась, испугавшись внезапного звука, и обернулась. Совсем неподалеку у небольшой резной беседки с белым деревянным, почти кукольным столиком, уставленном сладостями, стоял мужчина средних лет в розовом милом переднике и с фарфоровым чайничком в руках. Столь печальное личико девушки окрасилось яркой улыбкой. Это был ее брат, Вильфор, такой строгий и заботливый, заменивший ей и маму и папу. Он помахал ей свободной рукой и позвал к себе. На не небе уже огненным маревом начинала загораться заря. Раскаленный шар солнца окрасил голубое небо в оранжевые и желтые цвета, сияя на горизонте как большой запущенный в небе фонарь. Приложив тонкую бледную, вымазанную в грязи, ладонь козырьком к глазам, девушка посмотрела на это прекрасное зрелище. Закаты ей нравились не меньше роз, потому что они так же напоминали всю ее жизнь, такую же блеклую, но яркую под конец.       Лулу вытерла ладони об уже грязный фартучек, и медленно направилась к брату. По пути ее снова подкосила волна кашля, смешанная с жуткой слабостью. С каждым днем ей становилось все тяжелее и тяжелее держать себя на ногах и заставлять заниматься делами. Организм, истощенный от долгой болезни, вопил о том, что ему нужен отдых, посылая сигналы в виде красных пятен на белоснежных носовых платочках. - Лулу, я тебе сколько говорил, что ты должна лежать в кровати и принимать лекарства, а не заниматься своим садом? - Проворчал брат, как только девушка приблизилась на достаточное расстояние. Сестра легко улыбнулась и развела руками в стороны, как бы показывая, что не знает точного количества таких напоминаний. Временами брат ей напоминал старую бабушку: он постоянно ворчал, хмурил брови и редко искренне улыбался. А еще коллекционировал фарфоровые сервизы. Девушка вспомнила шкафы, уставленные всевозможными блюдцами, чашками, чайниками и усмехнулась. Между тем Вильфор сунул ей в руки чистое пушистое полотенце и отправил к умывальнику, чтобы та, перед тем как приступить к вечернему чаепитию, отмыла от грязи свои руки. Лулу послушно выполнила все, о чем ей сказал брат, и аккуратно, почти невесомо, присела за столик. Около нее уже стояла чашка ароматного травяного чая с жасмином и мятой - самое то, чтобы хорошо проспать всю ночь. Брат шумно уселся напротив и пристально посмотрел на сестру. Поначалу девушка делала вид, что не замечает столь странного жеста со стороны Вильфора, приступив к трапезе без видимого аппетита. Сил у нее не было даже на то, чтобы нормально поесть. Наверное, поэтому она так сильно похудела за все это время, и напоминала живой скелетик.       Лулу была довольно красивой девушкой, которая не раз волновала сердца проходящих мимо юношей. Однако сейчас с каждым днем болезнь все сильнее и сильнее съедала ее природное очарование. - Чего ты на меня так смотришь, - раздался тихий тонкий голос девушки. Она не выдержала и все же решила поинтересоваться причиной стол странного поведения брата. - Да вот все думаю о том, в кого ты такая упертая, - вздохнул он, взяв в руки печенье, - я бьюсь, как рыба об лед, чтобы раздобыть тебе лекарства. А ты наотрез отказываешься принимать помощь. Девушка отставила в сторону чашку и сжала свои маленькие ладошки в хрупкие белые кулачки. Ей не нравился этот разговор уже с самого начала. С того момента, когда она подхватила чахотку от собственных родителей прошло не так много времени, а болезнь уже успела плотно укорениться в ее теле, разрастаясь ядовитыми щупальцами внутри, словно какой-то неизученный паразит. Девушке было больно дышать, а вид собственной крови, похожей на вишневый сок, внушал животный страх перед скорейшей смертью. Брат, похоронив собственными руками родителей, чудом избежавший заразы и принимающий постоянно лекарства, боролся за каждый прожитый день своей сестры. И Лулу это понимала. Вот только медицина сейчас находится не на таком уровне, чтобы полностью уничтожить болезнь, а лекарства, которые он носит, только на немного улучшают самочувствие, но не оправдывают столь баснословной стоимости. - Я принимаю лекарства, - проговорила девушка, опустив взгляд в стол, - но они не помогут мне избежать неизбежного. Ты это понимаешь, брат. Мужчина шумно выдохнул, тихо простонав, и схватился за голову. Да. Он прекрасно осознавал то, что в данной ситуации его сестра была права, но не хотел принимать этой горькой действительности. - Но до своей смерти, - продолжила Лулу, - я хочу закончить высаживать розовые кусты и оформить этот сад, чтобы он служил тебе прекрасным воспоминанием обо мне.       Её тон был ровным и совершенно спокойным. Она давно приняла тот факт, что скоро почувствует поцелуй смерти на своих губах и получит столь желанное облегчение. Да, поначалу ей было тяжело, девушка плакала, закатывала истерики и даже пыталась покончить с собой, но потом пришло осознание пустоты и неизбежности того, что предначертано самой судьбой. И это еще больше раздражало брата, который искренне считал, что только борьбой можно изжить гада болезни, а она слишком рано сдается. Маленькие тонкие плечики задергались будто в судороге. Лулу быстро достала платок и приложила к свои губам. Раздались звуки хриплого кашля, от которого у девушки начала кружится голова. В перерывах между приступами, она пыталась отдышаться короткими быстрыми вдохами, отдававшимися жуткой болью в груди. Брат уже видел эту картину, и каждый раз этот вид умирающей сестры вызывал в нем не менее ужасные приступы тупой, раздирающей душу изнутри, боли. - Подожди еще чуть-чуть, я съезжу в соседнюю страну к одному врачу. У него есть лекарство сильнее. Он тебе точно поможет. Ты еще будешь бегать по этому саду от женихов! - Сказал он с вымученной радостью, пытаясь подбодрить не сколько сестру, сколько себя. Девушка улыбнулась и кивнула, чтобы успокоить брата. Он дернулся вперед, чтобы помочь ей, но та отстранилась и, еле встав со стула, медленной шатающейся походкой отправилась к себе в домик. Не хватало еще, чтобы и Вильфор от нее заразился.       Так, на закате, закончилось их очередное чаепитие. Мужчина, убирая посуду и еду со столика, посмотрел на синеющее небо, покрытое еле заметными мигающими точками первых звезд, и вздохнул. Ему не хотелось покидать сестру. Пусть они и жили раздельно, но все же он приходил и помогал ей по хозяйству. А если его не будет рядом, то вдруг что случится? Вильфор переживал за сестру и одновременно понимал, что только этот врач сможет ей помочь. И если до этого вечера он колебался насчет того, стоит ли ему вообще куда-то уезжать, то теперь определился со своим выбором.  Ему нужно спешить. Времени осталось мало.       Вильфор уехал через три дня после чаепития. Лулу попрощалась с ним и вернулась к своему розовому саду, каждый день увядая все больше и больше. Она с утра до вечера ухаживала за колючими кустами, царапающими своими шипами ее кожу до крови, осматривала чуть ли не каждый бутон, готовый распуститься, с предельной тщательностью, отдавая остатки своей уходящей души. И так прошло долгих и однообразных три недели.       Брат сильно задерживался в своем путешествии к доктору. Вильфору, и вправду, несмотря на то, что он взял с собой довольно крупную сумму денег, было тяжело пробиться к специалисту, каждый день околачиваясь у порога больницы, будто бездомный. Врач был категоричен, и отказывался ехать в чужую страну даже к столь тяжело больной девушке. Он выписал рецепт лекарства, которое должно было облегчить ее страдания, но осматривать ее точно не хотел, уверяя, что помочь ей больше нечем. Но упрямство Вильфора было сильнее здравого смысла и, чтобы уже никого не мучать, доктор согласился поехать.       Как раз в этот момент девушка в очередной раз решила прогуляться по своему саду, наслаждаясь пьянящим сладостным ароматом цветущих роз, вокруг которых порхали разноцветные бабочки. В предзакатных лучах лепестки цветов были особенно красивы и нежны. Лулу сильно шатало, а кашель, учащающийся каждый день, стал совершенно нестерпим, но она все равно решила посмотреть на свое самое большое и желанное сокровище. Девушка приблизилась к розовому кусту, усыпанному бледно-розовыми цветами и прикоснулась пальцами к нежным лепесткам, прикрыв глаза от удовольствия. Голова сильно кружилась, а ноги отказывались держать тонкое тело. В какой-то момент девушка не выдержала, и упала прямо в шипы этого самого куста, которые плотно ухватили ее своими иголочками за платье.       Девушка прикрыла свои глаза, опьяненная ароматом цветов и видом закатного неба. Дышать становилось все тяжелее и тяжелее, но она на это уже не обращала внимание, наслаждаясь своим положением. - Хочешь остаться здесь навечно? - раздался над головой незнакомый мужской голос. Лулу, совершенно позабыв о чувстве самосохранения, еле-еле кивнула, услышав в ответ довольный смешок. Незнакомая широкая, но очень горячая рука погладила ее по голове. - Тогда засыпай, и пусть твой сон будет вечным, - прошептал он. И в этот момент на девушку навалилась такая усталость, что она закрыла глаза, чувствуя сильное облегчение и невообразимую легкость во всем теле. Дыхание будто бы снова выровнялось, а шипы перестали пребольно колоться. Ветви роз теперь будто бы обнимали хрупкое тело девушки. Издав последний судорожный вздох, она разорвала связь с реальностью, полностью погрузившись в пленяющий мир своего цветочного сада.       Спустя неделю брат наконец-то вернулся вместе с врачом, радостно отпер калитку и вышел внутрь сада, подзывая свою сестру. Но ответом ему служило лишь только размеренное щебетание птиц. Сердце мужчины ёкнуло, заподозрив неладное. Он стал бегать по дорожкам между кустами роз, все больше и больше с каждым шагом переживая о судьбе сестры, пока не нашел ее, лежащую на земле и обвитую колючими лозами, покрытыми нежно-розовыми цветами. На ее кукольном милом личике сияла загадочная полуулыбка. Длинные светлые волосы будто бы сливались с обожаемыми девушкой цветами, а ее грудь в сиреневом платье еле заметно вздымалась под тяжестью больного дыхания.  Вильфор упал на колени, не в силах сдерживать слезы.  Он потряс ее за плечи, пытаясь разбудить, привести в чувства, но он уже опоздал. Медовые глаза сестры не открывались. Она больше никогда не рассмеется над его шутками, не похвалит чай и не обсудит с ним книгу. Никогда. Это слово было хуже смертельного приговора. Она не умерла, но заснула навечно, что было еще страшнее. - Полагаю, моя помощь больше тут не нужна, - отозвался сзади доктор. Вильфор, онемев от увиденного, резко встал и схватил врача за грудки, толкнув с силой в сторону. - Это все из-за вас! Она заснула из-за вас! - кричал обезумевший от горя мужчина. Доктор, еле удержавшийся на ногах от такого напора, поправил очки и направился к выходу, ему здесь делать больше нечего. - Она все равно бы умерла, а так хоть у вас будет надежда, что она очнется, - кинул он напоследок, оставив Вильфора наедине со своим горем.       Брат, чуть позже придя в себя, не стал дальше будить свою сестру, решив, что ей лучше будет тут со своими розами. Он пытался ее унести из сада, но лозы, обвив ее тело, будто по волшебству, не давали этого сделать, заключив ее в своеобразный живой гроб. Вильфор поселился в ее небольшом домике, чтобы ухаживать за столь прекрасными розовыми кустами, которые отныне были для него как сестра. Мужчина даже разговаривал с бутонами, от чего его стали считать сумасшедшим и обходить стороной. А еще он заставил все пространство своего маленького домика разнообразными зеркалами, беседуя через них со своей дорогой Лулу. Вильфор мог поклясться, что видит ее в них, будто живую, но никто ему не верил. И кто знает, выдумка ли это больного брата или нет.