Муза Азкабана

На этом надгробии не было имени. Только две даты: 1954 — 1966. Всего двенадцать лет. Как это ничтожно мало. Люциусу же давно перевалило за пятьдесят. Ему удалось пережить две войны и не свихнуться окончательно после почти целого года в Азкабане. Он мог бы сдохнуть уже раз сто, но, видать, у Малфоев действительно был ангел-хранитель, как говаривал отец. Он провел рукой в черной перчатке по верхушке каменной плиты, чтобы стряхнуть с нее толстый слой снега. Ее похоронили здесь. Точнее, это сделал Абраксас. Люциус при этом, слава Богу, не присутствовал. Он как раз в это время валялся дома без сознания после того, как вернулся из поместья Твайнингов, повинный в смерти сразу трех чистокровных волшебников. Мистера и миссис Твайнинг Абраксас похоронил где-то неподалеку, и их могилы, конечно, тоже были безымянными. Люциус никогда не пытался их отыскать, хотя и приходил навестить Вистерию хотя бы раз в год. Обычно он подолгу стоял перед надгробием и смотрел прямо перед собой, а затем закрывал глаза и повторял процедуру. «Минута молчания» превращалась в час, а то и больше. Люциус всегда боролся с желанием принести и положить на могилу цветы (не то чтобы он верил, что это действие что-то изменит), однако врожденное чувство самосохранения ему не позволяло. Он и сам не знал, чего так боялся, ведь семью Твайнинг не помнил ровном счетом никто. По его милости. Зато он сам помнил все так, словно это произошло неделю назад. Была в этом какая-то высшая справедливость: если откуда-то память ушла, то в другом месте ее должно стать больше. У Люциуса памяти так много и осколки у нее настолько острые, что они никогда так и прекратили ранить его изнутри. За четыре десятка лет он почти привык. Сегодня его тянуло к земле сильнее обычного. Опустившись на одно колено, он зачерпнул снега и сжал его в руке. А затем Люциус вздрогнул, когда услышал, как за его спиной раздался тихий хруст. Замер всего на мгновение, а затем обернулся. — У вас все в порядке, сэр? — обратился к нему женский голос, в котором не было ни капли тревоги или сочувствия. Первое, что заметил в ней Малфой, была полу-улыбка, тонкая и насмешливая. А затем на глаза ему попались яркие (особенно на зимнем фоне) волосы цвета красного дерева. И такого же необычного оттенка радужка. Люциуса прошиб пот. Женщина сделала всего один шаг в его направлении, отчего бывший пожиратель смерти отпрянул и сразу же оказался на спине. — Да что вы так испугались в самом деле? Словно я призрак. — Незнакомка остановилась, а ее насмешка превратилась во вполне убедительную улыбку. — А разве нет? — спросил бледный, как полотно, Люциус. — Пока нет. А вы, кажется, отморозили себе мозги, сэр. Могли бы хотя бы надеть капюшон, тем более, что он у вас имеется. Правда, из него теперь снег можно лопатой выгребать. — Мне не холодно. — Это правда? Или вы просто боитесь испортить прическу? И далась всем его прическа. Сощурив глаза, Люциус пристально рассматривал незнакомку, пока не убедился в том, что на призрака она не похожа. Одетая в черное пальто, высокие сапоги и черную шляпу, она была, скорее, похожа на… обычную женщину. На вид ей было лет сорок, но не увядающие сорок, а цветущие, ухоженные, стройные. Не без огонька в глазах. Такие, как она, не заговорят просто так, без намерения. — Кто вы? — нахмурившись, спросил он. — А кто вы, мистер Малфой? — Так вы меня знаете? — Вас сложно не знать. — Вы за мной следили? — И да, и нет. Я слежу за вами очень давно, но именно сегодня мы встретились случайно. Хотя и не совсем… — Что это значит? — Я объясню. Но давайте вы сначала встанете, а то мне странно смотреть на вас сверху вниз, да еще пока вы лежите на могиле. Хмыкнув, Люциус поднялся на ноги и отряхнулся. Снова взглянул на незнакомку и в который раз поразился тому факту, насколько она… похожа? Конечно, он не мог бы точно знать, как бы сейчас выглядела Вистерия, если бы была жива, но все же: похожие глаза, волосы и еще что-то неуловимое в лице. Он просто должен был выяснить. Она протянула ему руку первой; Люциус почему-то удивился, но ее пожал. — Мишель Бейлз. Совсем другое имя. Какое разочарование. — Мое имя вам известно. — О, да. Приятно познакомиться, мистер Малфой. Хотя вижу я вас далеко не в первый раз, но так близко нахожусь впервые. Хотя нет: однажды вы задели меня плечом, но даже не обернулись. — И где же мы могли пересекаться, если это не секрет? Мне кажется, я бы вас запомнил, если бы мы уже встречались раньше. — Вы не запомнили меня потому, что я до недавнего времени была блондинкой с другим цветом глаз. А вас, кажется, совсем другой типаж цепляет. — И вы специально сменили колер, чтобы привлечь мое внимание? — Вроде того… Они с минуту рассматривали друг друга, а потом Люциус не выдержал. — Может, прекратите уже водить меня за нос и объяснитесь. Вы же не просто так стоите и разговариваете со мной, потому что я вам понравился? — О, отнюдь нет, мистер Малфой, вы мне совсем не нравитесь. Даже наоборот. Из того, что я о вас знаю, человек вы скользкий и неприятный. — Но полагаю, с вашей точки зрения у меня все-таки имеются какие-то достоинства, раз вы уже уделили мне столько времени. — Имеются, — кивнула Мишель Бейлз. — Деньги, связи и коллекция неплохих артефактов. Люциус вспыхнул и вскинул брови: — Какая осведомленность. Однако, к большому моему сожалению, информация ваша давно устарела. Я уже некоторое время далеко не так богат, связей у меня стало значительно меньше, а насчет последнего: у меня изъяли все артефакты, как только война закончилась. Включая волшебную палочку. — О, не прибедняйтесь, мистер Малфой. Состояние у вас было такое, что даже после того, как его уменьшили в сто раз, у вас осталось более, чем достаточно, чтобы встретить спокойную и безбедную старость. Что касается связей, тут я с вами согласна: их стало меньше, но все же вам хватило изворотливости и харизмы, чтобы завести несколько новых небесполезных знакомств. Что касается палочки, я никогда не поверю, что вы не нашли себе новую и активно ей не пользуетесь. Ну и последнее: артефакты вы потеряли, это так. Но все же один у вас есть. Совсем новый и намного более ценный, чем все то, чем вы до этого обладали. Люциус аж дар речи потерял от такой наглости. И осведомленности. Его холодные серые глаза превратились в щелочки. Таким взглядом можно было резать, как ножом. — Мне кажется, кто-то лезет не в свое дело, — сказал он. — Так ли уж оно не мое? Она прошла мимо него и приблизилась к безымянной могиле. Легко провела рукой в перчатке по верхушке надгробия, как это совсем недавно сделал Малфой. — Чья она, мистер Малфой? — Понятия не имею. — И вы поэтому простояли здесь целый час с трагическим выражением лица? — А вы, получается, целый час стояли и мной любовались? Я, признаться, польщен. Так что вам от меня нужно? Деньги? — Деньги… — Мишель Бейлз на секунду задумалась. — Деньги я бы взяла, но у вас теперь нет столько, сколько мне бы хотелось. — А что тогда? — То, что вы прячете так тщательно, что не рассказали бы об этом даже собственному сыну и вашей бывшей жене. — И что же это, скажите мне. А то я что-то подзабыл: после тюрьмы, знаете ли, иногда случаются провалы в памяти. Мишель Бейлз повернулась к нему и посмотрела на него пристально. В глазах у нее словно вспыхнул и погас красноватый огонек. — Время, — ответила она. — У вас есть время. И возможность. О большем и помыслить сложно. Малфой опешил больше прежнего. — Не понимаю, о чем это вы, — выдохнул он в морозный зимний воздух. — Вы врете даже когда вас приперли к стенке, — усмехнулась она. — Я говорю, — Мишель Бейлз понизила голос, — о маховике времени, который припрятан у вас в особняке. И не просто о каком-то стандартном маховике, который толком ничего не может изменить, а о том, который может перевернуть весь мир с ног на голову. О том самом, который со второй попытки создал для вас мистер Нотт. Люциус закрыл глаза и медленно выдохнул. Отпираться дальше не имело смысла. — А вы откуда знаете? — прошептал он. — Да, собственно, от самого мистера Нотта и знаю. — Предатель… — О, нет, вовсе нет. Сам он мне ничего не рассказывал, не по своей воле по крайней мере, так что не вините его раньше времени. Просто так получилось. — Так вы этого от меня хотите? Маховик? Так я вам его не дам. Если же вы попробуете изъять его силой, я его попросту уничтожу… — Хм. Силой. Мне не нужно забирать его у вас силой, да и вообще не нужно забирать… Мне интересно, почему вы до сих пор им не воспользовались. — А откуда вам знать, что я им не пользовался? — Знаю, потому что вы сегодня здесь. Потому что ваша жена с вами развелась, а сын избегает встреч, хотя, строго говоря, вы все еще живете под одной крышей. Но ведь поместье Малфоев настолько огромное, что в нем легко потеряться и не пересекаться с домашними по полгода. — А может, я воспользовался им и это то, к чему я пришел? — Нет, мистер Малфой. Я думаю, вы просто боитесь за свою шкуру: вдруг натворите чего-нибудь в прошлом и все станет только хуже. Люциус глянул на нее с самым серьезным выражением лица: — Такая возможность, несомненно, есть. — А как вам доживать свои дни вот так, в одиночестве, когда только ваша совесть вам подруга? Он помолчал. — Вы ожидаете, что я раскрою вам всю свою душу, миссис Бейлз? — Мисс. — Мисс Бейлз… Он всмотрелся в ее лицо, и наваждение, нахлынувшее на него в тот момент, когда он ее только увидел, разом испарилось. Нет, это все же не она. Отдаленное сходство вроде бы есть, но не настолько, чтобы позволить себе обмануться. Малфой вздохнул. — Я устал, мисс Бейлз. Просто скажите, чего конкретно вы от меня хотите. Мы быстро решим этот вопрос, и я пойду. Она посмотрела на него в ответ, и в этот момент ее черты лица смягчились. — Я скажу, но, боюсь, быстро у нас не получится. Ладно, мистер Малфой, поиграли и хватит. На самом деле у меня есть к вам предложение и, возможно, оно вас даже заинтересует. Давайте все обсудим, но только не здесь. — А где? — Где-нибудь в безопасном месте, где нас никто не услышит. — Самое безопасное место — это мой кабинет у меня дома. На нем просто устрашающее количество защитных заклинаний. Самые старые наложил еще мой прадед, и даже я не смог бы их снять. — Тогда отправимся туда, — слегка пожала плечами мисс Бейлз. — Вот так просто? А если бы я задумал избавиться от вас, как только мы переступим порог моего дома? — Мою пропажу очень быстро заметят, а вы спустя сутки снова окажетесь в Азкабане. А кроме того, мне кажется, что вы слишком заинтригованы, чтобы просто так взять и от меня избавиться. — Хм. Допустим, я приглашу вас на чай и выслушаю. Удовлетворю, так сказать, свое любопытство. А потом… — А потом вы согласитесь сотрудничать со мной. Люциус вскинул бровь: — Вы полагаете? — Я уверена. — Что ж, тогда я действительно заинтригован. Желаете аппарировать вместе или по отдельности?