Муза Азкабана

Ей не спалось. Мозг отчаянно пытался переварить то, что рассказал о себе Малфой, но сделать это быстро и без ущерба для полноценного ночного отдыха было просто невозможно. Кроме того, подливала масла в огонь и мысль о том, что бывший пожиратель смерти находился от нее не дальше, чем за стенкой. Спал ли он сейчас в отличие от самой Мишель? Вряд ли. Чем же тогда он мог заниматься? Чем вообще занимаются потомственные аристократы по вечерам? Мишель тяжело вздохнула и перевернулась на другой бок: только чтобы понять, что она уже отлежала себе оба и что просто так не заснет. Нужна была помощь. Она поднялась с кровати и, накинув на плечи черный шелковый халат, который ей любезно предложил в качестве домашней одежды Малфой, безшумно открыла дверь. Выскользнула из комнаты с намерением заглянуть на кухню и проверить, что есть интересного в баре рядом с холодильником: наверняка там имеются огромные запасы дорогущего «снотворного». В темноте гостиной она не заметила сидящую в кресле темную фигуру. — За бутылкой крадетесь? — усмехнувшись, спросил Малфой. Мишель вздрогнула всем телом и запнулась о край ковра, однако быстрая реакция и спинка дивана спасли ее от падения. — О, Боже, святой Мерлин! Вы меня напугали! — Вы меня тоже, если честно. Скребетесь, как мышь, и непонятно зачем. Могли бы просто включить свет и пройти туда, куда вам нужно. — Ну, я не хотела вас будить. — Если бы я спал, то не сидел бы здесь и вы бы меня не разбудили. — Логично. На самом деле я просто… — Она осеклась, не зная, как найти объяснение своим действиям и какое оправдание тому факту, что ей захотелось залить алкоголем свою бессонницу. И с чего это ей вообще стыдно за себя перед Малфоем? Ведь по-хорошему стыдно должно быть ему. — Желаете разделить со мной бутылку? — А что вы пьете? — Виски. — А что есть еще? — Что-то аналогичное и такой же крепости. — Понятно. Значит, выбора-то и нет. — Просто принесите с кухни стакан. — Свет включить? — спросила Мишель, когда вернулась в гостиную. — А зачем? Или вам так уж непременно нужно видеть собутыльника? — Да нет, — ответила она, усаживаясь на диван. — В темноте вроде как даже лучше. — Угу, клуб анонимных алкоголиков, — кивнул Малфой и протянул ей бутылку. — Угощайтесь. Сделав пару глотков, Мишель закрыла глаза и откинула голову на мягкую спинку. — И часто вы вот так лечитесь, мистер Малфой? — Стараюсь не чаще, чем через день. Но получается все хуже и хуже. — Сопьетесь. — Вполне вероятно. В темной комнате повисла пауза. Мишель вздохнула. — Вы даже не спросили меня о деталях, — снова заговорил Малфой. — О том, как… — Не надо сейчас! А то я вообще не засну. Давайте лучше поговорим о чем-то нейтральном. — Например? — Хм. О вашей новой палочке, например. — Ну да. Вполне себе нейтральная тема. — Так что произошло в той пустой комнате? — Я уже успел это обдумать. У меня нет точного ответа, есть лишь гипотеза. — Поделитесь? — Ну… Мою оригинальную палочку забрал Волдеморт. — Правда? — Правда. Я был почти уверен, что он убьет меня с ее помощью, но этого не случилось. А потом так получилось, что он просто уничтожил ее: насколько мне известно, сердцевина сгорела. — Мне жаль. — Мне тоже было жаль. Однако когда палочка ему подчинилась, у меня возникли некоторые подозрения на ее счет… — Что это значит? — Когда-то давно, копаясь в семейных архивах, я наткнулся на одну прелюбопытную запись. Речь шла как раз об этой палочке… черт, о ней ли? В общем, если опустить поэтические обороты и сочные метафоры, там говорилось о том, что эта палочка не может предать семью, которой она служит, и уж тем более — ее еще живого владельца. И я никак не мог понять, как же Волдеморт смог у меня ее забрать. — Хах, и вы поэтому тыкали своей тростью во всех подряд, потому что знали, что находящаяся в ней палочка вас не предаст, если ее вдруг захотят у вас стащить? Малфой ответил не сразу. — Я не тыкал ей во всех подряд, мисс Бейлз, — ответил он, и она уловила в его голосе нотки негодования. — Тыкали, тыкали. — А вы откуда знаете? — Ну так люди на вас жаловались. Мол, трость у вас тяжелая, ей можно череп проломить, если вдруг магия не сработает, — под воздействием алкоголя она уже откровенно над ним смеялась. — И кстати, зачем вам на самом деле нужна трость? Вы же не хромаете. Мишель этого видеть не могла, но точно знала, что брови Малфоя сейчас поползли вверх. — Для защиты вообще-то. Но в последнее время я, как вы, может быть, заметили, ее больше не ношу. — Заметила. И сразу посмотришь на вас, и чего-то не хватает для полноты картины. — Вы издеваетесь? — Да нет. Просто про эту трость в министерстве магии столько легенд ходит. Про Гарри Поттера историй меньше, чем про нее. — И какие же это истории? — с горечью в голосе поинтересовался Малфой. — О, нет, вот про это не спрашивайте. Я вам все равно ничего не расскажу. — Ну отчего же? Мне ведь любопытно, что обо мне думают. — Ой, с каких это пор вас волнуют такие мелочи, мистер Малфой? Вы же выше этого. Он помолчал. — И сколько же вам нужно выпить, чтобы вы мне рассказали, мисс Бейлз? — Нет такого количества. Я либо не скажу, либо упьюсь, засну и тоже не скажу. — Жаль. А я-то надеялся послушать интересные истории. — Да какие у нас, у простых тружеников министерства, интересные истории? Все интересные истории происходят с такими, как вы. Хотя бы потому, что у вас есть на них время: на работу-то ходить не надо. — Не надо прибедняться: вы же сумели меня заинтересовать. — Так это не я. Это история Вистерии Твайнинг вас заинтересовала, а до этого вы меня и не замечали никогда. — А вас это почему-то огорчает? — процедил Малфой сквозь зубы. — Нет. Пожалуй, я пойду спать. Спокойной ночи, мистер Малфой: и вам, и вашей лучшей подруге бутылке. Она поднялась и, осторожно ступая, чтобы ни обо что не запнуться, стала продвигаться к выходу, но сбежать (а ее действия почему-то ощущались именно как побег) ей не удалось. Черт знает как, Малфой оказался у нее за спиной, схватил ее за локоть и мягко, но настойчиво развернул к себе. Она попыталась рассмотреть его выражение лица в темноте, но это было едва ли возможно. По крайней мере самого важного она не видела, его глаз, и нельзя было даже предположить, какая эмоция в них застыла в данный момент. Зато, как на зло, она различила мягкие очертания его носа, подбородка и губ. Особенно губ. Тонких и часто плотно сжатых, но не сейчас. Мишель и не подозревала, что его приоткрытый рот окажется для нее таким искушением. Она вдохнула его запах: он кружил голову сильнее, чем алкоголь. — Вы пьяны, мистер Малфой, — хрипло сказала она. — И вы тоже. Его рука на ее локте сжалась сильней, а вторую он поднял к ее затылку и слегка подтолкнул ее к себе навстречу двумя пальцами: такой осторожный, но не оставляющий места для сомнений жест. Неужели же она его поцелует? Какой совершенно невозможный абсурд. Ее ладони скользнули вверх по его груди, и она крепко обняла его за шею. Черт с ним со всем… Буквально в сантиметре от его губ Мишель застыла. — Вам ведь не я нужна, — прошептала она. — А она. Та, на которую я немного похожа. Вы гоняетесь за прошлым, мистер Малфой. Он не смог сдержать вздоха разочарования, но не шелохнулся до тех пор, пока она не отстранилась от него сама. — Как я уже сказала, спокойной ночи.